Глава 29

Ярослав

Замираю в ожидании ответа.

— Хорошо.

Даже дышать становится легче. Я до последнего был уверен, что Аня кинет несчастную визитку мне в лицо. Вызываю такси и по её совету использую пожарный выход. Но, уже сидя в машине, начинаю сомневаться в правильности своего решения. И зачем только я пообещал, что оставлю всё так, как есть?!

Мои сомнения усиливаются с каждой минутой, которые неумолимо утекают, а долгожданного звонка так и нет. Я был уверен, что Аня позвонит до вечера. А понимание того, что какой-то крендель станет отцом Ксюши, выводит из себя настолько, что я перестаю контролировать эмоции и срываюсь по малейшему пустяку. Меня раздражает каждая мелочь, каждый звонок, кажущийся мне абсолютно неважным. Я ни за что грублю Рите, которая предлагает устроить небольшую прогулку по городу, посылаю к чёрту Арти, который всего лишь звонит узнать, как у меня дела и как отдыхается.

Ни черта мне не отдыхается!

— Алекс, ты какой-то нервный стал, — справедливо замечает Макс.

— Макс, отвали! — огрызаюсь, готовый разнести к чертям местный аэропорт.

К моей радости, рейс задерживается, но это не решает проблемы. Мой телефон молчит! С силой сжимаю дорогой гаджет, словно это он виноват в том, что нет звонка от Ани. И от того, чтобы разлететься на мелкие детали, его спасает только крохотная надежда, что Аня всё же позвонит.

Объявляют посадку на рейс, а я как последний дурак выглядываю в толпе знакомые черты.

— Яр, ты идёшь? — зовёт меня Рита.

Но меня почему-то начинает раздражать её обращение ко мне по имени. Раньше так меня называла только Аня. Все остальные звали Алексом.

А сейчас Аня собирается выйти замуж за какого-то хмыря, который будет носить на руках мою дочь! Хочется скрежетать зубами и лично придушить того, кто в данный момент, возможно, тоже рядом с ней. Но я ничего не могу сделать. Аня права. Я сам не дал ей возможности всё объяснить, и сейчас не имею права вмешиваться в её жизнь.

Ничего не отвечаю нашему менеджеру, лишь заставляю себя пройти в зал осмотра. Как зомби терплю всю процедуру. И только когда самолёт уже набирает высоту, понимаю, что нужно было вернуться и самому убедиться в том, что Аня действительно любит того кренделя. Чем больше я вспоминаю их короткую встречу, свидетелем которой невольно стал, тем больше убеждаю себя, что где-то опять ошибся.

Во мне словно борются два человека. Один хочет поступить по справедливости и дать Ане возможность выбирать самой, а другой собирается наплевать на все законы морали и порядочности и, если понадобится, через суд добиваться права на свою дочь. Вот только это ни к чему хорошему не приведёт, лишь ещё больше увеличит пропасть между нами. А этого я точно не хочу. Ведь Аня сама сказала, что не будет препятствовать моему общению с Ксюшей.

Ксюша. Маленькая девочка с небесно-голубыми глазами, смешными косичками и голосом таким же чистым, как у её мамы.

Одна случайная встреча, которой, как сказала Аня, могло и не быть, поставила мою жизнь с ног на голову. Перевернула все ценности и моральные устои.

— Алекс, ты здесь? — уже в который раз спрашивает Рита.

Нет. Я не здесь. Я остался там, вместе с Ёшей, который, в отличие от меня, не отворачивался от Ани, когда она хотела поговорить.

Никому бы не признался, что сейчас я завидую плюшевому ёжику, который всё это время был рядом с той, которую, как бы я ни старался, но так и не смог вычеркнуть из своей памяти.

— Алекс!

— Рита, отстань, я не в настроении.

— Меня твоё настроение вообще никак не волнует! С настроением ты или нет, но работать надо!

Надо. С этим я не спорю.

— Вот когда приземлимся, я буду работать! А сейчас — отстань!

Демонстративно натягиваю на глаза кепку и делаю вид, что сплю.

— Алексашин, ты совсем зажрался! — фыркает Рита, но больше ко мне с вопросами не пристаёт.

Москва встречает нас проливным дождём и как нельзя лучше отражает моё тоскливое настроение.

К моей огромной радости, Рита оставляет все попытки добраться до меня, поэтому я могу спокойно заниматься самоедством. Что я и делаю.

— Да пошла ты! Дура! — матерится Гоша на прочитанное сообщение. — Напугать решила! И не таких видели! Алиментов ей захотелось! В суд она подала на отцовство! Вот пусть сначала докажет это самое отцовство, а потом поговорим! И вообще, хрен ей, а не алименты! — Бас-гитарист смачно сплёвывает на чистый пол в фойе гостиницы.

— Гоша, не будь свиньёй! — срываюсь я.

Гоша выпучивает на меня глаза.

— Ты сейчас про что?

— Про всё! Какого хрена?! — Я показываю на неприятное пятно.

— А, — тянет Гоша. — Ты про это! Да нет проблем! Сейчас уберу! — Он демонстративно достаёт влажную салфетку, убирает за собой, а потом выкидывает её в стоящую рядом урну.

— Доволен? — спрашивает меня, но я оставляю его вопрос без ответа. — Я думал, ты про алименты.

— И про них тоже.

Он уже не единожды прославлял нашу группу своими вечными разборками с бабами. А всё потому, что спит со всеми подряд, пользуясь свалившейся на нас славой. Только вот обременять себя ответственностью не торопится. Признаюсь, мне было на это плевать. Но только не сейчас. Сейчас хочется посадить этого пса на цепь, чтобы больше не тащил наивных поклонниц в койку. Бесит.

— В каком смысле?

— В прямом! Если ребёнок твой, то почему его мать не может рассчитывать на поддержку?

— Ну, знаешь ли! Если каждой шалаве платить, на всех не напасёшься!

— Ты платишь не шалаве, а ребёнку! — Сам не знаю почему, но встаю на защиту неизвестной мне мамаши.

— А ты уверен, что эти деньги пойдут на ребёнка, а не какое-нибудь шмотьё?

— А это уже будет на её совести, а не на твоей.

Я не могу свыкнуться с мыслью, что Аня за все эти годы ничего не попросила, и это ещё сильнее бьёт по мозгам.

— Ты реально стал какой-то странный. Надеюсь, что у тебя это пройдёт, — ухмыляется Гоша и отходит от меня, словно боится заразиться.

— Ты это всё из-за той девочки, да? — тихо спрашивает Арти.

— Тебе какая разница? — рычу я.

— Алекс, я помочь хочу.

— Не надо мне помогать! — пытаюсь отмахнуться, но Арти не даёт.

— Ярослав, я всегда считал, что мы друзья. А друзей не бросают. Понимаешь?

— Не надо. Я сам.

— Я вижу, что ты сам не справляешься, — упрямо стоит на своём Артём. — Ты узнал, кто эта девочка?

— Да, — сдаюсь я. — Она дочь Ани Борисовой и… моя дочь. И сейчас я бы всё отдал, чтобы общаться и помогать ей, но мне путь закрыт.

— Почему?

— Аня выходит замуж.

— И что? Ты можешь просто помогать ей. Платить те же алименты…

— Арти! Какие, на хрен, алименты?! Я хочу участвовать в жизни дочери! Видеть, как она пойдёт в школу, и вести её за руку! Мне мало одних алиментов!

— Ты видел Аню? Говорил с ней? — задаёт вопрос друг, игнорируя мою истерику.

— Да. Ей ничего не нужно. Она даже не позвонила.

— Алекс, ты мозгами тронулся? Ты ждал звонка?!

— Да. Я просил её позвонить…

Арти демонстративно хлопает себя по лбу.

— И она не позвонила.

— Нет, и я обещал оставить её в покое.

— А ты не можешь? — ухмыляется друг. И мне почему-то кажется, что сейчас он смеётся надо мной.

— Не могу, — признаюсь я. — А теперь скажи, чем ты мне можешь помочь?

— Ну, я бы написал в небе: «Аня, прости меня! Я — идиот!» Или попросил всех своих поклонниц скандировать её имя. Засыпал бы цветами её дом! Завалил мелкую игрушками. Правда, не знаю, что там любят маленькие девочки. Но делал бы всё, чтобы меня не забыли!

— Не смешно.

— А я и не смеюсь, — совершенно серьёзно отвечает человек, который знает меня с детства. — Это ты решил поиграть в благородного рыцаря, наступить себе на горло, но при этом сдержать слово.

— Арти, ты меня не слышишь! Аня. Выходит. Замуж. — Я чётко проговариваю каждое слово.

— Нет, Яр. Это ты меня не слышишь. Естественно, она выходит замуж, потому что растить ребёнка одной сложно. А ты её спросил об этом? Что ты ей предложил? Сделать за тебя выбор?

Я молчу.

— Правильно, — продолжает Арти. — Тот парень рядом, потому она и выходит за него замуж, а ты только предложил ей позвонить.

***

Говорят, что рыба гниёт с головы. Не знаю насчёт рыбы, но группа зависит от своего лидера. И могу смело сказать, что именно я становлюсь причиной её развала. Как бы я ни старался, что бы ни делал, у меня всё валится из рук. В душе такой раздрай, что хочется сдохнуть. Даже концерты не приносят того удовлетворения, которое я всегда ощущал после них. Нет ни творческого подъёма, ни вдохновения, ни даже крохотного желания что-либо делать. Да и в группе царит напряжение, что тоже нельзя не заметить. Арти только качает головой, но с советами больше не лезет.

— Алекс, так не пойдёт! — уже в который раз возмущается Рита. — Кто за тебя будет разогревать народ? Я? Ещё пара таких выступлений, и «Тихому ангелу» можно будет заказывать панихиду.

Я молчу. Мне нечего ей сказать, потому что она права.

— Новая песня готова?

— Нет.

Маргарита буравит меня пристальным взглядом.

— Это несерьёзно. Мы договаривались, что начнём работу над новым альбомом после гастролей.

— Я не…

Хочу сказать «не могу», но Арти меня перебивает:

— Рита, ты же знаешь, что нельзя давить на творческих людей, — мурлычет он. — Музы — они такие капризные… С ними надо по-хорошему, ласково! Риточка, их нельзя торопить. Дай ему капельку времени, и всё будет! — заверяет её друг.

Рита недоверчиво переводит взгляд с меня на него и обратно. Вряд ли она сейчас видит во мне подтверждение обещаниям Арти, но сдаётся.

— Хорошо, я подожду.

— Спасибо! Ты самая лучшая! — льёт сироп ей в уши друг, что даже меня начинает тошнить.

Рита явно хочет что-то добавить, но сдерживается. Кидает на меня ещё один выразительный взгляд и молча выходит из нашей студии. Макс тяжело вздыхает, а Гоша теребит несчастные струны на своей гитаре.

— Арти, зачем? — задаю вопрос.

— А затем, что ты сейчас соберёшься, сделаешь набросок и попросишь Аню написать музыку. — Тот говорит со мной, как с умственно отсталым.

— Ты хочешь, чтобы меня опять послали?

— А тебя это когда-нибудь останавливало? — усмехается Арти.

— Она не станет меня даже слушать.

— Я бы тоже не стал, будь на её месте. Но я, к счастью, не девушка.

Не знаю, что на меня влияет больше: слова Арти, или же простое желание снова увидеть Аню, но я прошу Риту дать мне немного времени для решения кое-каких вопросов. Она не особо довольна моей просьбой. Ведь это ей за меня отчитываться перед Орловым. Но Рита не была бы таким хорошим менеджером, если бы не умела получать лучшие результаты. Ей удаётся убедить Орлова отложить работу по новому альбому и не брать пока корпоративные мероприятия. Как ни крути, но Тихий Ангел из меня сейчас действительно никакой… Разве что мертвый.