Глава 33

— До скольких вы будете в парке? — задаёт вопрос Никита.

Я пытаюсь одной рукой держать блинницу, второй наливаю тесто, чтобы не перегреть дно, а плечом зажимаю телефон, из динамика которого меня и «пытает» жених.

— Я думаю, к шести вернёмся, — отвечаю, убирая половник в чашку с тестом.

— Одни?

— Нет, дедушка хотел прийти. Никит, — вздыхаю, — если ты переживаешь, что к нам «под шумок» наведается Ярослав, то зря. Я считаю, что для первого раза парка достаточно.

— А что на счёт второго раза, Анют? — грустно спрашивает Никита.

Я замираю на мгновение и не знаю, что ответить. Если Ярослав хочет признать дочь и общаться с ней, нам действительно стоит определить какие-то рамки. В конце концов, у меня свадьба меньше чем через два месяца.

— Думаю, что мы ещё успеем обговорить условия.

— Я надеюсь, Ань. Честно сказать, явление этого блудного папаши мне не особо нравится.

Невольно морщусь от подобного сравнения, но если верить всем колонкам сплетен о группе «Тихий ангел», папаша получается действительно блудный. Глушу тупую боль в груди, уверяя себя: меня это совершенно не волнует.

— Никита, я завтрак Ксюшеньке готовлю, давай позже поговорим.

— Постой! Анют, я тут подумал… Если вы вернётесь к шести, да ещё и дед останется с Ксюшей… Мы можем поужинать вдвоём. Что скажешь?

— Хм… — Я виновато зажмуриваюсь, понимая, что собиралась готовить, а свидания точно не планировала. А должна бы. Мы с Никитой и так мало времени проводим вместе. — Почему бы и нет. Во сколько встретимся?

— Давай в семь? В «Ривьере», ты ведь любишь этот ресторан.

— Хорошо, до встречи. — Я отключаю телефон и выдыхаю.

За последние две недели я успела тысячу раз усомниться в правильности своего решения. Поддалась твёрдому стереотипу, гласившему: Ксюше нужен отец. Только вот ввиду последних событий я сомневаюсь, что Никита готов принять мою дочь…

Прогоняю угрюмые мысли и зову свою крошку на завтрак.

К двенадцати мы с Ксюшей приезжаем в детский парк. Моя егоза не может усидеть на месте, вертится из стороны в сторону, выискивая глазами свою новую бабушку Иру. Вчера мы немного погуляли втроём на детской площадке, и Ксюша потом весь вечер жужжала не умолкая, как ей нравится новая бабушка. У неё такой никогда не было!

Я всегда думала, что подобные новости воспринимаются детьми более настороженно, возможно, даже болезненно, но моя малышка была только в восторге от своих новых родственников.

Выхожу из машины первая и помогаю Ксюше отстегнуться.

— Привет! — слышу над головой вкрадчивый голос и подскакиваю на месте.

Яр! Он по воздуху со скоростью света летает? Ведь только что около машины никого не было! Поворачиваюсь, и натыкаюсь на огромный, я бы даже сказала — необъятный букет роз. Вернее, корзину кораллово-розовых, сладко благоухающих бутонов.

— Ух ты! — пищит Ксюшенька, выпрыгивая из машины. — Какие красивые!

— Яр, зачем? — строго спрашиваю я.

— В знак особой признательности, — улыбается он, да так обворожительно, что дух захватывает.

— Яр, я не могу их принять…

— Почему, мамочка? — Ксюша жалобно округляет глазки.

— А это и не тебе, Аня. Это для Ксюши, — тут же выпутывается Алексашин, сочиняя на ходу.

— Вот, значит, как?! А вот эта огромная сахарная вата, выходит, моя?

— Для вас обеих.

— Ура! Спасибо, Ярик! — Дочь подпрыгивает на месте.

Она тут же хватается за палочку сладкой ваты. И мне ничего не остаётся, как принять корзину. В руки мне её не дают, Яр сам предлагает поставить цветы на переднее сиденье.

— У тебя стоит незримый пунктик на размерах? — ворчу я. — Цветы в дверь автомобиля не пролезут!

И это чистая правда. Мне приходится открыть багажник, чтобы поместить благоухающие бутоны в машину. Композиция имеет флористическую губку, что упрощает хранение. Ну хоть в этом есть плюс!

— Честно сказать, я просто не ожидал, что «Лондон Ай» — такие большие розы, — говорит Яр, поставив корзину. — Тут всего-то сто пятьдесят одна штука.

— Сколько?! А что же не тысяча и одна, а? И сразу грузчиков, которые мне этот шедевр в квартиру затащат! И в комплекте ещё не помешает установка капельного полива, чтобы губку равномерно смачивал.

— На будущее буду иметь в виду, — прищуривается Ярослав.

— Не стоит, Яр. Думаешь, мой жених будет в восторге, если после каждой встречи с тобой я буду приносить в дом букеты размером в половину комнаты!

Возможно, грубо, но я должна донести до отца своей дочери, что подобные знаки внимания в нашем случае неуместны.

— Мамочка, там бабушка Ира! — Ксюша показывает на главный вход парка.

Отвлечённая перепалкой с Яром, я успела позабыть, что Ирина Павловна тоже обещала прийти. Она с улыбкой машет внучке рукой, затем кивает мне. И мы с Ярославом, оставив споры на потом, все вместе идем в парк.

— Я сказала Ксюше, что ты её папа, — негромко говорю Яру.

Время летит незаметно. Казалось бы, мы только пришли, а стрелки уже стремятся к отметке пяти часов дня. Мы стоим неподалёку от детской карусели, где сейчас кружится наша дочь. За это время она успела до посинения накататься на автодроме, затем пообедать, поиграть в комнате отдыха, и вот решила сделать небольшую «передышку» на безобидных карусельках.

Ярослав моментально напрягается и поворачивается ко мне. В глазах — нечто похожее на страх и… неуверенность.

— А что она?

Я лишь пожимаю плечами и отвечаю, как думаю:

— По-моему, она толком ничего не поняла. Только на словах. Но мне кажется, сама мысль, что у неё появился папа, ей нравится.

Яр выдыхает, чуть расслабившись, и произносит:

— Спасибо. За всё, что ты делаешь. Для меня это действительно важно.

Ничего не отвечаю. Отщипываю подтаявшую вату (вторую по счёту за эту прогулку) и кладу в рот. В тот же момент взгляд Яра опускается на мои губы и темнеет. Мне становится не по себе. Я слишком хорошо знаю этот взгляд и помню пламенные поцелуи, которые следовали после.

Отворачиваюсь от греха подальше и стараюсь больше на Ярослава не смотреть. Только не помогает: щеки горят как факелы, и самое ужасное — он это видит.

— Бабушка Ира, смотри, как я умею! — слышу звонкий голосок своей крошки и перевожу на неё взгляд, но в следующее мгновение восклицаю, схватившись за сердце.

Ксюша уже рядом с выходом. Она резво подпрыгивает на постаменте, отпуская гелиевый шарик из рук, пытается его поймать, но оступается и кубарем валится вниз, ударяясь о бордюр головой.

Даже не замечаю, как Ярослав срывается с места, нагло прорывается сквозь ограждение и опускается рядом с дочерью. Бегу за ним следом и вижу на лбу дочери огромную шишку. Её губы дрожат от едва сдерживаемых слёз. Ксюша поднимает руку к Ярославу, показывая на неё, и жалобно стонет:

— Больно-больно-больно…

— Бог ты мой, Ярослав! — охает Ирина Павловна. — Ксюшеньке нужно в больницу.

— Я не хочу в больницу! — тут же протестует дочь.

Ярослав мягко и ободряюще улыбается и аккуратно берёт её на руки.

— Сейчас всё пройдет, потерпи! — обещает уверенно. — Мы только покажем тебя врачу и сразу же уедем обратно. Хорошо?

— Хорошо, — кивает Ксюша.

Не проходит и пяти минут, как вся наша компания садится в машину Ярослава, и я называю адрес детского травмпункта.

***

Я уже, наверное, десятый раз скидываю звонок от Никиты. Неужели непонятно? Если человек не берёт трубку — он занят!

— Ань, ты бы лучше ответила, — предлагает Ярослав. — Мало ли. Человек волнуется.

Почти восемь часов. Я уже час как должна быть в «Ривьере».

Всё это время я просто не находила себе места, не зная, что делать. В больнице Ярослав сам носил дочь на все обследования, я лишь тенью следовала за ними. Ничего серьёзного не случилось, Ксюша подвернула правую ручку и получила сотрясение легкой степени, и доктор в ближайшие дни рекомендовал покой. Ирина Павловна безумно расстроилась, на ней лица не было.

Ярослав настоял, что Ксюше нужно отдохнуть, отправив мать в гостиницу. Папа, обеспокоенный состоянием матери Ярослава, вызвался её проводить. Пришлось успокоить её тем, что завтра утром она сможет к нам приехать.

Только вот Ярослав не собирается ни на минуту оставлять дочь. Да и сама Ксюша тянется к нему, просясь на ручки.

— Мы собирались поужинать… в семь, — зачем-то говорю вслух, объясняя звонки Никиты.

Я ему сообщила, что дочь упала и я, скорее всего, не приду, но Никита согласился подождать, с упрямым постоянством названивая через небольшие промежутки времени. В конце концов я настолько разнервничалась, что принялась сбрасывать каждый последующий звонок.

— У тебя ещё есть время, — чуть хриплым голосом отвечает Ярослав, на меня не смотрит.

— Я не могу. Ксюша…

— Аня, я буду рад посидеть с ней. Думаю, она тоже не станет возражать. Да, Ксюша? — Ярослав дарит нежную улыбку моей крошке, получая в ответ такую же. — Вот, видишь? Твоего жениха тоже можно понять…

Разрываюсь, не зная, что мне делать, как снова звонит телефон.

— Ответь. Я бы на его месте уже с ума сошёл, — глядя мне в глаза, произносит Ярослав.

Я послушно принимаю вызов.

— Алло?

— Аня?! — звучит в трубке, но я прерываю:

— Я сейчас буду. — Ответив, сразу отключаю звонок. — У тебя правда есть время? — спрашиваю Ярослава, ведь мне как никому известно, какой плотный у группы график, а их солист проводит с нами весь день.

— На дочь у меня всегда будет время, — со странной интонацией произносит Ярослав. — Иди. И за нас можешь не волноваться. — Он мягко улыбается мне и сразу переводит взгляд на Ксюшу.

А я застываю, прикованная к его улыбке и тому, с какой любовью и нежностью он смотрит на дочь.

— Спасибо, — шепчу одними губами.

Один только взгляд Ярослава на дочь переворачивает всё в душе. И пока я еду в такси до ресторана, он стоит перед глазами, согревая приятным теплом.

Выхожу из машины, выискивая взглядом Никиту. Надеюсь, он ещё не ушёл. Захожу в зал и осматриваюсь. Никита сидит за столиком. Нарядный. На нём красивая голубая рубашка, волосы зачесаны назад. Он не встаёт, чтобы встретить меня. Чувствуя свою вину, подхожу сама.

— Привет!

Никита рассматривает меня с головы до ног, и я понимаю, что даже не переоделась после парка. Об этом я даже не подумала.

— Прости… Ксюша упала… — повторяю, чувствуя себя ужасно неловко. — Мы задержались в травмпункте.

Он наконец-то встаёт и помогает мне сесть.

— Мы? — раздаётся со спины.

— Да. Ярослав и его мама тоже были там, а потом подъехал и папа…

Почему-то мелькает мысль, что и Никита должен бы подъехать, учитывая, что мы собираемся пожениться и Ксюша для меня не чужой человек, но…

— Там была целая куча народу, Аня! Неужели нельзя было оставить их с одной маленькой девочкой?

Смотрю на своего жениха и не понимаю: он сейчас серьёзно?

— Никита, ты сейчас серьёзно? — всё-таки задаю этот вопрос вслух.

— Да. Аня, мы собираемся пожениться, а я свою будущую жену совсем не вижу! Ты всё время занята Ксюшей! — звучит упрёк.

Становится так больно от обиды, словно я получила по щеке.

— Ксюша — моя дочь, — произношу не своим голосом.

— Я это понимаю! Аня, но и ты меня пойми! Ведь так не может быть постоянно.

Не может. С этим я полностью согласна. Я готова прямо сейчас встать и уйти. Уйти к своей дочери. Потому что делить её время я ни с кем не собираюсь! Или вместе, или никак!

— И что ты предлагаешь?

Ответ Никиты заставляет меня замереть на месте:

— Я предлагаю нанять Ксюше няню.

— Кого? — переспрашиваю.

— Женщину, которая будет следить за твоей дочерью… — терпеливо разъясняет он мне значение слова «няня». — А у нас появится время друг на друга, — продолжает говорить Никита, но я его не слышу.

В голове стучат слова: «следить за твоей дочерью»…

— Никита, — прерываю его мечты о совместном времяпровождении. — Мне кажется… Нет, — поправляю саму себя, — я уверена, что мы поторопились. — Он хочет возразить, но я не даю этого сделать. — Моя дочь никогда не будет сидеть с няней, потому что у неё есть мама! И я не собираюсь выслушивать каждый день по этому поводу упрёки. Уверена, что ты сможешь найти хорошую девушку, не обременённую маленькими детьми.

Резко встаю и собираюсь уйти.

— Аня, постой! Ты всё не так поняла! — восклицает Никита.

— Нет. Я поняла всё правильно. И когда моя дочь получила травму, ты, вместо того чтобы побеспокоиться о нас и приехать в травмпункт, названиваешь мне с вопросом, когда я освобожусь. Я мама, Никита! Мама! И всю свою жизнь я буду занята своей дочерью! Даже когда она вырастет и станет жить самостоятельно, она всегда будет стоять для меня на первом месте!

Снимаю с руки колечко и кладу на стол. Никита наблюдает за этим, но не останавливает.

— Ты пойдёшь к нему? — звучит тихо.

Неужели он думает, что это из-за Ярослава, и совсем не видит настоящей причины? Становится ещё больнее.

— Нет, Никита. Я пойду к своей дочери!

Разворачиваюсь и иду на выход. Уже на улице вспоминаю, что моя машина так и осталась стоять у парка. Проверяю права, которые я никогда не выкладываю, вызываю такси и решаю забрать машину. Всё-таки за рулём удобнее.

Стоит открыть дверь, как меня окутывает одуряющий дивный запах. Я совсем забыла про розы! Кажется, теперь моя машина навсегда останется пропитанной пьянящим нежным ароматом.

Никита, как и мои переживания о расстроенной свадьбе, уходит на задний план, и я сама не замечаю, что веду машину с улыбкой. Почему-то вместо угрызений совести чувствую необъяснимую лёгкость и свободу.

Паркую автомобиль и бросаю взгляд на свои окна. Горит слабый свет. За всё время Ярослав ни разу не позвонил. Почему-то даже не возникает беспокойства, что с Ксюшей что-то не так. Я сама видела, как Яр к ней относится. И как Ксюша тянется к нему.

В груди колет непонятное чувство, что ей будет очень не хватать его, когда Ярослав уедет на гастроли. То, что это не навсегда, я прекрасно понимаю. Мой не навсегда — именно так можно сказать о наших с ним отношениях. Так же было и пять лет назад…

Отгоняю грустные мысли. Я уже научилась жить без него. Открываю багажник и пытаюсь вытащить корзину. Не оставлять же Ксюшины цветы на ночь в машине!

Ого! Да здесь килограммов десять! Не меньше! Еле вытаскиваю достаточно тяжёлый подарок и ставлю на асфальт. Закрываю багажник, убираю ключи в сумку и пытаюсь поднять корзину. А ведь Ярослав держал её легко, словно она ничего не весит!

— Боже! Какая красота! — восклицает соседка. Оля всегда возвращается поздно с работы. — Жених подарил? — В голосе звучит неприкрытая зависть.

Сообщать, что никакого жениха у меня уже нет, я не собираюсь.

— Папа дочке привёз.

— Оу! А сам он где?

— Дома. С Ксюшей. Спят уже, наверное. — Я снова бросаю взгляд на окна.

— Давай помогу, — предлагает Оля.

Мы вдвоём заносим корзину в подъезд и ставим возле лифта.

— Ань, я бы на твоём месте этого «папу» не отпускала, — улыбается Ольга. — Смотри, какие цветы, да и с дочкой остался. Сейчас мужиков ни за что не оставишь с детьми.

Невольно вспоминаю Никиту и его предложение нанять Ксюше няню.

— Наверное, ты права, — отвечаю уклончиво. Не объяснять же ей, что этот «папа» тоже не навсегда.

— Не «наверное», а точно! Я тебе как доктор говорю!

От других рецептов чудо-доктора меня спасает остановившийся на моём этаже лифт.

— Спасибо, Оля!

— Не за что! Сама дотащишь?

— Да дотащу как-нибудь.

Стараясь не шуметь, открываю дверь и вслушиваюсь в тишину. Даже не разуваясь, залетаю в комнату и выдыхаю. Ксюша, прижавшись к Ярославу, спит на его плече. Ножки дочки заботливо укрыты, тогда как сам Яр, бережно обнимая дочь одной рукой, спит без пледа. Осторожно возвращаюсь назад, снимаю обувь и затаскиваю корзину в комнату.