Глава 5

Яна

Сижу в гостиной и считаю минуты до приезда отца. Подумать только! Сестра-близнец! Ни за что не поверю в эти сказки. Такой человек, как мой папа, не мог не знать о существовании второй дочери! А если знал? Как долго он мог скрывать эту проходимку от меня и почему?

Каждую минуту я жила с чувством вины за то, что отняла у своего старшего брата Виталия маму. За то, что с моим появлением брак моего отца не продлился и месяца. А эта деревенщина бегала по лугам и ромашки считала? Вспоминаю её невинную сладкую улыбочку и невольно морщусь. Надеюсь, что утром она уехала в свой Задриповецк, но, вопреки надеждам, шестое чувство буквально кричит во мне: она здесь! И так же, как и я, ждёт моего отца.

Слышу суету персонала и подрываюсь к окну. Черный автомобиль въезжает на территорию особняка. А я-то голову ломаю, почему папа решил приехать в самом начале лета! Из-за сестрёнки-самозванки! Что ж, тогда самое время устроить допрос с пристрастием!

Сжатыми кулаками натираю до красноты глаза. Пусть немного помучается угрызениями совести при виде зарёванной дочери! Единственной, между прочим.

Тихие обиды действеннее любой истерики — проверено временем!

И вот величественная фигура моего отца появляется в гостиной. Демонстративно не смотрю в сторону входа, но прекрасно знаю, как он сейчас выглядит. Глава нашего семейства — педант с большой буквы: редеющие черные волосы уложены волосок к волоску, костюм идеально выглажен, а на белоснежной рубашке, на которой невозможно найти ни одной складочки, каждая пуговка застёгнута, несмотря на солнцепёк.

Широкий мужской шаг сначала замедляется, потом и вовсе стихает.

— Не поздороваешься с отцом? — Его спокойный голос разрывает нависшую тишину.

Молчу, давая отцу время внимательно осмотреть меня. Спустя минуту он вздыхает и присаживается в кресло напротив. Чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, и следом звучит вопрос:

— Что случилось, Яна?

— Это правда? — Стараюсь вложить в интонацию как можно больше боли и потрясения. — То, что у меня есть сестра?

Папа заметно напрягается, и я не выдерживаю, перевожу на него взгляд. Его поза выдаёт всю неловкость и растерянность, что он испытывает в этот момент. А я ведь была уверена, что девка действительно меня разыграла.

Но заданный отцом вопрос выбивает из лёгких весь воздух:

— Как ты узнала?

Открываю в изумлении рот, но не могу сказать что-либо в ответ. Как. Ты. Узнала. Всего три слова, но какой смысл. Не будь всё происходящее правдой, этого вопроса не было бы! В душе зарождается горькое чувство обиды, злости и ревности.

— А ты, значит, не собирался мне говорить? — едко замечаю я, не в силах сдержать эмоции.

На моего отца невозможно повлиять истериками и громким рёвом, я давно это усвоила. Гораздо проще играть роль жертвы, к которой я успела подготовиться, но чёртовы три слова рушат моё самообладание напрочь.

— Я приехал, чтобы поговорить с тобой как раз на эту тему.

— Ты опоздал.

Молчание. Отец обдумывает возможные варианты нашей с ней встречи, но вслух ничего не говорит. Мне кажется, или он разволновался ещё сильнее?

— Сначала я думал, что у меня будет больше времени на разговор с тобой. Хотел, чтобы Анна пожила в нашем доме, но передумал. Решил, что ей лучше приехать сюда, чем слоняться одной по пустым комнатам. Девочка месяц назад потеряла бабушку, которая до сегодняшнего момента была её единственной родственницей…

— Пусть так и остаётся! — шиплю я, подскакивая на ноги.

Отец застывает в изумлении, словно ушам своим не верит. Неужели думал, что я буду в восторге от этой новости? Девица наверняка визжала от радости, когда узнала, насколько богатый и влиятельный у неё папочка! Но я не позволю ей радоваться долго!

— Как ты можешь говорить такое? — Его голос кажется непривычно сиплым.

Я вздыхаю, стараясь подавить приступ раздражения. Уверена, отец не делал тест на отцовство! Молчу, понимая, что невероятно зла и могу наговорить лишнего, сделав хуже только себе.

— Послушай, Яна, я понимаю твоё недоверие ко всей этой ситуации, но ты тоже должна осознать, что эта девушка имеет полное право находиться в моём доме. В любом из имеющихся.

— Почему ты так уверен в том, что она не обманщица? Делал тест на отцовство или…

— Я не хотел, чтобы ваша встреча состоялась раньше нашего разговора, — с нажимом перебивает отец. — И рассчитывал поговорить с тобой до приезда Анны, но сам задержался. Сейчас прошу привести себя в порядок и распорядиться накрыть к обеду стол. А я пока приглашу Анну. Пообедаем вместе и поговорим, с утра ничего не ел.

Он поднимается с кресла, давая понять, что разговор окончен.

— Когда ты узнал о ней? — поспешно спрашиваю я, пытаясь удержать разговор.

— Два месяца назад. До этого я даже не подозревал о её существовании.

— Как же так? От такого человека, как ты, практически ничего невозможно утаить!

— Твоя покойная бабушка когда-то работала заместителем руководителя департамента органа опеки, а я был далеко не так влиятелен, как сейчас. К тому же у меня в тот момент были более серьёзные проблемы, нежели проверка людей на честность!

Он всё-таки уходит из гостиной, и я вынуждена признаться:

— Её нет дома.

— Как нет? Где же она? — искренне удивляется отец.

Приходится рассказать о нашей внезапной встрече в парке и не совсем дружелюбном расставании. Папа мрачнеет с каждым словом, и мне хочется оправдать себя всё больше.

— А как я должна была реагировать? — когда он становится темнее тучи, спрашиваю я. — Между прочим, она на меня накричала, представляешь? Стала возмущаться, что ты меня не предупредил и выставил её, бедненькую и несчастную, полной дурой! За тебя же обидно было. Вот и не выдержала, ушла!

— Распорядись насчёт обеда, Яна. Анне я позвоню сам, — прохладно выдаёт отец, игнорируя мою обиду, и скрывается за поворотом к лестнице.

Разочарованно смотрю папе вслед. Неужели ему совсем плевать на мои чувства, и важно только то, что пережила эта голодранка?! Не могу и не хочу с этим мириться! С досадой роняю голову в ладони, едва сдерживаясь, чтобы не начать рвать на себе волосы. Ведь я до последнего надеялась, что с приездом папы этот кошмар закончится. Но всё становится только хуже! Раз так, я всё сделаю сама. Эта жалкая копия меня сама сбежит из нашей жизни, и очень скоро!

За стол мы с отцом садимся примерно через полчаса. Смотрю, как он с аппетитом поедает телятину с овощами, и думаю, как лучше начать волнующий разговор. Я рассчитывала, что во время разговора о моей новоиспечённой сестре смогу гладко перейти к обсуждению продюсирования, но выпустила коготки больше положенного, и сейчас просить отца выложить нехилые деньги, чтобы раскрутить группу Ярослава, неблагоразумно. Поэтому просто жую запеченную половинку стейка форели и совсем не чувствую вкуса.

Значит, стоит немного смягчить своё отношение к дворовой девке и задобрить папочку. В этом году я намерена сделать всё, чтобы Ярик у моих ног поселился. И непременно этого добьюсь. Даже если придётся немного потрепать кошелёк родителя — с него не убудет.

— Скоро приедет Анна? — спрашиваю я с интересом.

Отец бросает на меня короткий, ничего не выражающий взгляд и прохладно произносит:

— Этим вопросом ты должна была задаться ещё вчера вечером, когда она не приехала сюда.

А девка хитра. Специально не приехала в дом, чтобы выставить меня перед отцом бездушной стервой, оставшись при этом кроткой овечкой.

Чувствую новую волну раздражения и хмурюсь. Чёрт, с этой идеей продвижения группы успею ещё найти подходящий момент.

— Я решила, что она самозванка! Ты же не поставил меня в известность. — В моей обиде звучит упрёк. Вижу, что папу это задевает, и уже мягче добавляю:

— Как ты узнал о ней?

— Со мной связалась ваша бабушка и призналась в том, что ваша мама… — он запнулся на мгновение, — родила близняшек.

— Вот как?! У меня ещё и бабушка имелась, которая от меня избавилась, как от лишнего мусора! Век не забуду!

— Это не так, Яна. Твой дед много пил, Клавдия Романовна тянула всю семью на себе. Это тяжело, особенно при всей её занятости. Когда произошла авиакатастрофа и ваша мама погибла… она едва могла прийти в себя от горя.

— Думаешь, подобный поступок можно оправдать?

— Все совершают ошибки. И главной ошибкой этой женщины было то, что она скрыла от меня ещё одну дочь. А все ради того, чтобы было ради кого продолжать жить.

— Это эгоистично!

— Она жила с этим грузом двадцать лет, её достаточно помучила совесть.

И за что же покойную мучила совесть? Может, за то, что отдала внебрачного ребёнка (то есть меня) женатому мужчине и разрушила его брак?

Папа был женат на Маргарите Полянской. Но, как это часто бывает, совершенно потерял голову от красоты талантливой начинающей певицы Натальи Борисовой. Я — результат их бурного романа. О своём семейном положении папа умолчал, влюбился, как говорится, по уши. Но всё тайное становится явным: через четыре месяца Наталье всё стало известно, и она уехала в родной город к матери. На тот момент она ещё не знала о своём положении, но, как ни странно, решила сохранить беременность, на время оставив карьеру. Она погибла в авиакатастрофе, когда летела на свой первый после родов концерт. Мне тогда было не больше годика.

Маргарита Полянская, мама Виталика, не стерпела измены и хлопнула дверью, спустив на мужа всех собак общественного социума. Но мой отец — мужчина с большой буквы! Не отказался от меня и утёр всем нос, поднявшись так высоко, что его фамилию теперь знают практически все в высших кругах. А после успешных проектов «для народа» его вообще стали зазывать в политику. Уверена, бывшая жена теперь локти кусает. Если достаёт, конечно.

— Анне первое время будет нелегко свыкнуться с новой жизнью, — вновь произносит отец.

Ох, ну конечно! Едва сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить.

— Она относится ко мне, как и ко всему происходящему, с осторожностью и недоверием. Но вот с тобой хотела познакомиться с момента, как о тебе узнала. И я рассчитываю, Яна, что ты поможешь ей адаптироваться. — Папа с нажимом произносит моё имя.

— Здесь ей нужна не я, а безлимитная карточка, — едко язвлю.

— Карточка тоже будет, не переживай, но на тебя я рассчитываю больше.

— Ты рассчитываешь? Не спрашиваешь?

— Я должен спрашивать, Яна? — Отец начинает терять терпение.

— Я не буду с ней нянчиться! — упираюсь, хотя понимаю, что это бессмысленно. — Ты пригласил в наш дом какую-то девку, назвал её дочкой и даже не потрудился мне о ней заранее рассказать! Анна желает, Анне нелегко, Анна потеряла бабушку! А кто-нибудь спросит, чего желаю я? У меня так и вообще бабушки всю жизнь не было! Да и не нужна особо! А нужна ли мне сестра?

— Яна!

— Что — Яна? Пусть живет с тобой в городе, раз ты так дочку вторую хочешь! Чего она ко мне припёрлась? Может, моря никогда не видела? Так отправь её сразу к океану на остров! Условия там покруче будут! Вилла отличная, еда экзотичнее, вода кристально чистая, не то что здесь, а тусовка — хоть каждую ночь!

— Что же, идея отличная! Собирай вещи, поедете вместе, — строго высказывает отец, буравя меня чёрными глазами.

Тишина. Тупо хлопаю глазами и слова вымолвить не могу. Снимаю с вилки ломтик лосося и интенсивно жую. Уехать я никак не могу! Я не просто так торчу в этом болоте, игнорируя поездки за границу, где отдыхают мои друзья и подруги.

— Я никуда не поеду, — произношу уже без былого гонора, а тоном человека, который согласен договориться.

Это действует. Папа откидывается на спинку стула, его взгляд исподлобья смягчается. Я даже смогла уловить в нём чуть насмешливые искорки.

— Почему же? Ты уже который год игнорируешь поездку на остров! Здесь, наверное, надоело.

Мы оба знаем причину, почему я третий год подряд приезжаю именно на наше море. Но вслух, уверена, никто из нас этого не произнесёт. Главное — папа не возражает. Может, видит в парне, который мне так нравится, потенциал, а может, не считает, что у нас получится что-то серьёзное. Второй пункт — не про меня! Я точно знаю, что Ярик будет мне мужем и отцом моих детей!

— Не надоело, — эхом повторяю я.

— Раз так, Анна тоже останется тут. Покажешь ей всё, а уже на следующий год вместе поедете на остров.

— У меня есть условие, — тут же добавляю. Не собираюсь я за просто так никого терпеть!

— Интересно послушать.

— Я хочу петь в группе Ярослава Алексашина. И хочу, чтобы ты использовал свои связи и влияние, чтобы протолкнуть нас в шоу-бизнесе.

Не нравится мне, когда отец вот так молчит. Обычно после затяжного молчания следует отрицательный ответ. Вот и сейчас я слышу уже знакомый вымученный вздох, будто самое нелюбимое его занятие — отказывать своей дочери.

Торопливо засыпаю его обещаниями, чтобы не позволить ему сказать «нет»:

— Я обещаю, что сделаю для Анны всё, чтобы она чувствовала себя рядом с нами максимально комфортно! Буду ей лучшей подругой, сестрой, телохранителем… да кем угодно, только не отказывай!

— Яна, по твоей просьбе я уже слушал парня. Это рок-группа, он поёт только вживую, причём достаточно сильно. Не обижайся, ты сама знаешь свои изъяны, я видел отчеты расходов со студии звукозаписи. Причём на более лёгких песнях. Поэтому даже если я дам добро и выведу вас на большую сцену, он сам не станет петь с тобой под фонограмму и откажется.

— Это было три года назад! Сейчас всё намного лучше! Главное, дай добро, а я сама поговорю с Ярославом! Я буду стараться ещё упорнее, посвящу вокалу всю себя! Ты ведь знаешь, я мечтаю стать такой же, как мама.

Удар ниже пояса. Я знаю, как влияют на отца мои разговоры о матери и о том, насколько сильно я хочу быть похожей на неё. И он готов горы свернуть, лишь бы воплотить мою мечту в реальность. Со мной занимались лучшие из лучших, и я вполне могу петь на должном уровне.

— Если он ответит согласием, я подумаю, что можно будет для вас сделать.

— О, папа, ты лучший, правда! — Я бросаюсь на него с объятиями и крепко целую в щёку.

— Не забывай о своём обещании и позаботься об Анне!

— С этого момента она будет занимать всё моё внимание, папочка! Обещаю!

Нас прерывает робкий кашель у входа в столовую. Я поворачиваю голову и вижу её — ту самую Анну. В красивом платье, с волнистыми светлыми прядями, такую одновременно другую, но всё-таки как две капли воды похожую на меня…