Глава 7

Ресторан «Гордон» — настоящая находка для любителей популярного рока. Местных завсегдатаев здесь гораздо больше, чем приезжих, но и те и другие — преданные поклонники «Тёмных странников» — группы Ярослава. Точнее, Алекса. Это его псевдоним и, я бы сказала, второе имя. Как говорят, приклеилось ещё с детства благодаря фамилии, а на сцене очень даже пригодилось. Даже остальные участники группы привыкли называть его Алексом, а «Ярослав» постепенно забывается, оставаясь в городе с родными и близкими друзьями.

Я специально приезжаю в назначенное место раньше Антона и его друзей, чтобы поговорить с Ярославом. Красное платье, в котором я уверенно вхожу в ресторан, соблазнительно облегает фигуру и заставляет мужчин выворачивать шеи, пока я плавно двигаюсь к цели. Ярослав сидит за стойкой и слушает Гошу, который рассказывает явно весёленькую историю: вся их группа негромко посмеивается. Освещение в ресторане достаточно интимное, тёмные лампы, больше напоминающие солнечное затмение, усыпают потолок, а панорамные окна открывают восхитительный морской пейзаж. Уже темно, и моря практически не видно, но вот прогулочные корабли с ночными дискотеками мигают на нём, словно разноцветные лампочки.

Ярослав оборачивается лишь в момент, когда я встаю непозволительно близко к его плечу и буквально дышу в ухо. Ярик всегда пахнет невероятно круто… аж до мурашек. А взгляд — вообще молчу, словно не смотрит, а касается. Вот и сейчас ноги начинают подкашиваться только от того, КАК его глаза скользят по мне!

Что бы он ни говорил, как бы меня ни избегал, я точно знаю, он хочет меня так же сильно, как я его. А единственная маленькая ошибка, которую я допустила в самом начале нашего общения, потушила искру, сулящую породить между нами пламя.

Но всё не так. Искра никуда не ушла, это Ярослав не даёт ей вспыхнуть уже несколько лет. Вот и сейчас он отстраняется, не принимает флирт, хотя любой другой на его месте сократил бы расстояние ещё больше.

— Привет, — мягко мурлычу я.

— Виделись, — достаточно сухо выдаёт он, заставляя меня нахмуриться.

Я не понимаю о чём речь. Анна крутится возле Ярослава? Вот только этой монашки тут не хватало! Нельзя выдавать сестрицу, поэтому я проглатываю вопрос и как бы невзначай касаюсь его плеча, играя пальчиками на твёрдых мышцах. Близость его тела сводит с ума.

— А я здороваюсь не только с тобой.

— Тогда убери ручки, королева, а то боюсь испачкать.

— Думаешь, я против?

— Мне, честно, до лампочки. — Его слова сопровождает наглая улыбочка.

Умеет испортить настроение, не спорю. Все мужчины глазами меня съедают, а этот невыносимый наглец продолжает нос воротить. Тогда же замечаю любопытные взгляды всего состава группы. К моему неудовольствию, больше половины из них были свидетелями нашей с Ярославом нехорошей предыстории. Ах, к черту воркование, следующую фразу высказываю довольно сухо:

— Я по делу.

— Да ну? — Ярослав выразительно выгибает бровь. — И какие же у нас с тобой могут быть дела? Бегать с тобой я больше не горю желанием.

Так вот чего Анна каждое утро на набережную носится! С Ярославом там круги нарезает, да ещё и мной прикидывается! А ведь святоша не такая уж и монашка, оказывается! Ни словом не обмолвилась…

Снова проглатываю негодование и протягиваю ему песню Анны.

— Предлагаю дуэт.

Ярослав даже не смотрит на листочек. Вот засранец.

— И кто с кем петь будет?

— Дураком не прикидывайся.

— Лучше уж так, чем говорить тебе в лоб, что мы… не споёмся.

— Сначала посмотри песню, потом принимай решение.

Он опускает на листок непроницаемый взгляд и некоторое время вчитывается. Его губы растягиваются в лёгкой улыбке, и я в который раз вспоминаю, насколько волнующе и горячо они умеют целовать.

— Кто написал сие творение?

— Я, — без зазрения совести выдаю я, потому что сестры у меня не существует, по крайней мере, для всех. Верно?

— Надо же, какие скрытые таланты. — Мне кажется, или он издевается? — Раз так, покажи мне, где тут можно вставить мужское слово? А то я в полном смятении.

Его вопрос озадачивает. Я что, и это должна предусмотреть?

— Это черновик, — важно отвечаю я, бережно разглаживая свои шелковистые пряди. — Мы можем переделать песню так, как ты захочешь.

— Есть один нюанс, красотка: я не хочу! — Ярик как-то странно смотрит на мои волосы, я даже нервничать начинаю. У монашки-то волосы темнее… — Да и не вписываешься ты со всем своим шиком в это скромное местечко.

— Ты, наверное, не понял. — Я морщу носик. Неужели он думает, что я ринусь тут местных гостей развлекать? — Я предлагаю тебе спеть не в ресторане перед отдыхающими, а на большой сцене!

— Как интересно. — Яр щурит свои проницательные глаза. — А взамен я должен буду?..

— Отредактировать нашу песню для дуэта. Вы профи, мальчики, и сделаете из этого настоящий хит. А я, в свою очередь, поговорю с папой…

— Офигеть… — наконец не выдерживает один из парней, бас-гитарист Гоша, и влезает в наш разговор. — Я — «за». Если реально твой старик подключится, мы такого намутим…

Ярослав бросает на него строгий взгляд, и Гоша в момент затихает, оборачивается на остальных парней, будто в поисках поддержки. Все молчат.

— Мы пас, Полянская. Ищи других «профессионалов», — отрезает Ярослав и отворачивается, давая мне понять, что разговор окончен.

— Алекс, ты сдурел? — не сдерживается полный лысый клавишник. — Такой шанс упускать! Ты ведь серьёзно, Ян?

— Естественно.

— Тогда чего тут думать, надо пробовать, — напирают на своего лидера за столом.

Смотрю прямо на Ярослава, не скрывая ехидной улыбочки. Он явно не в восторге от наезда группы, но молча терпит все претензии, которые так и продолжают сыпаться на его голову одна за другой. А уж каким тоном они всё это преподносят — настоящий разнос!

Ярослав поднимается из-за стола и молча уходит руководить вечером. Я перевожу взгляд на круглые настенные часы — уже девять, начало программы. Так что же, можно поздравить себя с первой маленькой победой или?

Ярослав

Зубы сводит от бешенства! С силой сжимаю стакан с соком, словно это он виноват, что меня всего колотит. Бью кулаком по столу, огонь полыхает в груди. Стрелки часов давно перевалили за полночь, но я глаз сомкнуть не могу. Голова разрывается, в ушах звенит сладкий голос Полянской: «Ты, наверное, не понял. Я предлагаю тебе спеть не в ресторане перед отдыхающими, а на большой сцене!» Парни меня чуть не сожрали, когда эта «оперная дива» ушла, посеяв смуту. С одной стороны, я полностью с ними согласен: такой шанс выпадает раз в жизни и его упускать нельзя. Но с другой, я уже зарекался никогда не связываться с этой стервой.

В голове мелькают образы: Янка в длинной юбке с платочком на голове выходит из церкви, и Янка в платье, от которого добрая половина парней капает слюнями на пол! Почему она такая разная? Словно у этой красотки раздвоение личности. Как там это называется? Шизофрения?

Оба раза, что я заставал Янку врасплох, она была без своих гламурно-пафосных замашек. Её взгляд не сочился высокомерием, от которого окружающих мужиков так и тянуло падать ниц к её ногам. Она казалась чистой и открытой. Её мысли и переживания о смерти бабушки были такими настоящими и откровенными… И я повёлся, поверил. Зато вечером Яна Полянская явилась в «Гордон» в своём истинном обличье. Сногсшибательная королева, утопающая в мужском внимании. Быть может, она так играет на публику? А на самом деле под стервозной красоткой скрывается простая милая девчонка, способная на человечность?

Как бы там ни было, Янке удалось загнать меня в угол. Песня! Она потрясающая! Если её доработать и исполнить дуэтом, как предложила Полянская, успех гарантирован! Но, чёрт возьми! Я. Не. Хочу. С ней. Петь!

Только кого волнуют мои старые обиды? Было, не срослось. И хрен бы с ней! Нельзя подставлять весь коллектив из-за наших недомолвок.

Стакан летит в стену, и хрупкое стекло разлетается на части, расплескав останки напитка по стене. На обоях расползаются мокрые брызги, гипнотизируя моё внимание.

Сколько я уже так сижу? Пытаясь сломать себя, потому что для сплочённой работы мнение коллектива значит очень много. И мы всегда были такими. Были. Пока не появилась Полянская.

Гляжу на стол, по которому рассыпались мелкие осколки. Вот идиот, самому же теперь убирать!

Мне тошно от самого себя. Иду в ванную и умываю лицо холодной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале: на меня пялится слабак, который завтра согласится с предложением Янки. Точнее, я уже согласился, отдав парням текст на отработку. Осталось признаться самому себе и озвучить решение Полянской. Я на сто процентов уверен, что именно этого она и добивалась. Так какого лешего мне медлить? Потревожим королевский зад в столь поздний час, не растает!

Беру телефон и набираю номер, на который не звонил с того самого вечера, как записал его в список контактов. Полянская берёт трубку практически сразу, словно она только и делала, что ждала моего звонка.

— Добрый ночи, красавчик, — мягко мурлычет она. — Не спится?

— Уснёшь тут, пожалуй, — выдыхаю сквозь зубы.

— Полагаю, ты подумал над моим предложением?

— Мы доработаем песню, — бросаю коротко.

— Это отлично! — одобряет Яна, довольная собой.

— Хочу, чтобы ты понимала: это ничего не меняет между нами, — почти рычу я.

— Тише, дорогой. — Полянская цокает языком и безразличным тоном добавляет: — Мой интерес к нашему сотрудничеству чисто профессиональный.

Охотно бы верилось, если бы королева не пыталась забраться ко мне в штаны чуть ли не при каждой нашей встрече. Губы растягивает кривая усмешка. Свои размышления стоит оставить при себе.

— Вот и славно.

Сглатываю сухой ком в горле. Сквозь динамик льётся самодовольный хохот Янки.

— Знаешь что, Яр?

— Боюсь даже спросить.

— Я напомню тебе твои же слова после того, как ты сам сорвёшься… — нагло заявляет она и ухмыляется: — До встречи… напарник.

Полянская отключается, а я тупо пялюсь на телефон. Не сорвусь. И плевать, на что рассчитывает эта самодовольная коза.