Глава 19

Я бродила по комнате, не понимая, что делать. Убегать уже поздно, солнце стремительно катилось к земле, скрывшись за деревьями парка и поселив в нем холодные, синие тени. Внизу слышались все более веселый смех и крики.

А ведь столько планов было на этот праздник. Перелом года, перелом жизни. Нужно ведь загадать желание и провести праздник так, каким хочешь видеть год. И каким я его увижу, сидя в тесноте комнаты? Хотя кого я обманываю, именно так я буду проводить уже третий праздник. А может, это намек, что пора возвращаться в собственные покои? Смириться с ложью, найти себе лорда, который будет лгать о любви, и не глупить?

Только зачем мне лорд… кода перед внутренним взором смеющиеся глаза Дерека, его улыбка, а тело помнит прикосновения⁈

Я остановилась у окна, выводила пальцем сердечки и тут же безжалостно их перечеркивала.

В дверь тихонько постучали. Дождались разрешения и только тогда вошли. Вошел. Энтони осторожно ступил в покои, прикрыл дверь за собой и замялся, пряча взгляд на полу.

Я не пыталась облегчить ему задачу. Стояла и смотрела свысока.

— Оливия, — робко начал Энтони и, вздохнув, резко подошел ближе. Всмотрелся в мои глаза решительно и при этом виновато. — Прости меня. Это была моя затея. Дерек хотел помочь.

— Энтони, — тихо перебила я. — Ты, кажется, забыл. Если ты собираешься мне врать, лучше уходи.

Энтони вздрогнул и совершенно искренне смутился.

— Прости, я совсем забыл. Но это правда! Дерек хотел помочь мне. Он не собирался тебя обманывать. Он правда думал, что у вас может сложиться. Он же… он как ты. Только ты не веришь людям по вполне определенной причине, а он просто не доверяет. Видит в каждом предателя. Он уже отшил всех дам, живущих в моем замке и приезжающих в гости. Надеялся, видно, что твое чувство на ложь поможет вам сблизиться.

— Сблизиться, когда тебе врали очень сложно, и кому как не ему об этом знать? — прошелестела я и отвернулась, чтобы Энтони не видел судороги, что пробежала по моему лицу.

Прошла к креслу, мягко опустилась, сложив руки на подлокотники. Откинулась на спинку, постаравшись принять как можно более горделивую позу. Умения вернулись. Несмотря на дрожь внутри, внешне я была почти спокойна.

— Но ведь ты сама не оставила мне выбора! — с негодованием воскликнул Энтони и резко сел в соседнее кресло, склонился ко мне, словно собрался шептать на ухо. — Я ведь столько раз пытался с тобой увидеться! Приезжал и что? Наткнулся на деревенскую бабу, даже на порог меня не пустившую.

Я на мгновение потупилась. Щеки заполыхали. Ну да, было дело. Выставила пару раз. А еще пару пряталась по деревне, пока герцог не уехал. Но почти сразу удалось взять себя в руки, и уже я выплескивала возмущение наружу.

— Я? Да это ты все! Стоило проснуться моему дару, и сбежал, трус! Спрятался у дяди. А мне знаешь, как плохо было? Мне поддержка нужна была. Кругом все врали, гнильем воняло, а друг бросил!

Энтони застыл. На лице подрагивали мышцы, словно у герцога тик случился. Я даже испугалась, подалась вперед. Это словно подтолкнуло его к действиям. Опустив плечи, Энтони заговорил:

— Это не я. Это отец спрятал меня. Боялся… Он…

— Энтони, — осторожно коснулась я руки приятеля. Я видела, что признание не желает выходить, но также видела, насколько оно болезненно. Герцог хотел признаться, но не мог. И в следующий миг я поняла почему.

— Он считал, что виноват в смерти мамы, — тихо проговорил Энтони. — Виноват в ее болезни. И боялся, что ты откроешь мне правду.

Я прикусила губу, прикрыв глаза. Вот тебе и признание. Леди Лилия умерла совсем молодой, от белокровия, и как в этом мог быть виноват лорд Брейвок старший? Но иногда люди винят себя в самых странных случаях, не желая мириться с судьбой.

— Он не виноват…

— Я знаю. Но тогда ему некому было это сказать. А потом ты меня не желала видеть, а я ведь пытался, — обиженно прошептал Энтони отворачиваясь. — Мне ведь тоже не хватало тебя. Скучно было, до ужаса. Ты бы видела моих кузин. Они ведь даже лягушек не могли оценить. Ну… только если вокалом.

Мы тихонько рассмеялись.

— Вернись, Ягодка⁈ Мне очень нужна твоя помощь!

— Я не ягода! — возмущенно зарычала я, но понимала, что уже проиграла. Энтони удалось уговорить меня, даже сейчас, когда обида душила. — Хорошо. Я поеду с тобой, но есть два условия. Первое — если я решу уехать, держать ты меня не будешь! И никогда не будешь мне врать! Второе — я вернусь отсюда в деревню и буду там до тех пор, пока ты не пришлешь им нового лекаря!

— Договорились! К концу недели у них будет лекарь! — просиял он, вскочив с кресла и разлохматив длинные волосы. — А теперь пойдем, скоро Зимние старцы отправятся в обратный путь!

Я замялась, но тут же улыбнулась, встав. Энтони чуть поморщился, но помня свое обещание, попросил:

— Переоденься, что я зря по лавкам бегал, платье искал?

— Так это не из нарядов твоей мамы?

— Оно из моего шкафа, потому что я его туда положил, чтобы Дереку не пришлось врать. Он… он уже давно заставил меня избавиться от нарядов. Сказал, что это меня только губит.

И Энтони печально улыбнулся, глаза его тут же сделались задумчивыми. Видно, другу удалось избавиться от пыльных тряпок лишь в шкафу, а в душе они еще долго будут висеть напоминанием.

— Хорошо. Дай мне десять минут, — попросила я тихо.

Энтони кивнул. Вновь дернул губами, изображая улыбку, и побрел к двери. Остановился, уже взявшись за ручку. Помялся, но все же осмелился, попросил:

— Ягодка, прости его, пожалуйста. Он ведь не со зла. Он… он любит тебя. По-настоящему любит.

— Не стоит, Энтони. Не лезь, — так же тихо попросила я.

И тот, понятливо выдохнув, вышел, оставив меня одну.