Глава 20

Праздник продолжался как ни в чем не бывало. Лорды и леди шумели, пили и веселились. Устраивали игры, а после шумно обсуждали итоги, переходя на взаимную пикировку. К счастью, милую, приятную, а не злую. Находиться среди этих людей было неожиданно хорошо.

До полуночи остались считаные минуты.

Скоро Старцы отправятся в обратный путь, повезут на своих длинных плащах весну. Нужно было успеть и загадать самое заветное желание. Прошептать его вырезанной из бумаги снежинке и бросить ту в камин. Все переместились ближе к жаркому огню и мечтательно застыли, прикрыв глаза. То и дело кто-то отмирал и подходил к огню ближе. А я… а я не могла сосредоточиться. Взгляд то и дело натыкался на мрачного, совсем не подходящего праздничной атмосфере Дерека. Он все это время был словно бы и среди веселящихся, но в то же время и чуть в стороне. Он мог улыбаться кому-то, но неизменно смотрел лишь на меня. Я старалась не обращать на него внимания, но это было невозможно. Взгляд его прожигал насквозь. Я постоянно невзначай или нарочито натыкалась на этот взгляд, и каждый раз внутри что-то обрывалось. Сердце металось болезненной помехой, и я отворачивалась, чтобы еще через несколько минут вновь поймать взгляд на себе.

Наконец, зло тряхнув головой, я зажмурилась и на выдохе прошептала в самую бумагу, прижатую к губам: хочу найти свое, настоящее! — счастье!

Быстро подошла и решительно опустила снежинку в огонь.

Еще через минуту, когда все желания были загаданы, а бокалы наполнены, зазвенели и часы, отсчитывая последние удары до Перелома.

Бокалы соприкоснулись с мелодичным звоном. Голоса собравшихся слились в восторженном вопле. Пузырьки игристого вина защипали язык, заполнили голову веселым шумом и, разбившись на пары, мы закружились по залу, под потрескивающую музыку старого фонографа. Время слилось в сплошную яркую ленту. Я старалась вести себя беспечно, погрузиться в танец и веселье, но остановившийся, полный мертвой тоски взгляд то и дело мелькал на краю сознания. Словно Дерек деревом Перелома стоял в центре нашего водоворота.

Когда очередной партнер перехватил меня всего в паре шагов от этого воплощения скорби, я не сдержалась. Прошла танец и, вежливо улыбнувшись мужчине, отошла так, чтобы меня не смогли вновь поймать и увлечь в следующую круговерть. Бросила быстрый взгляд на смеющихся господ и выскользнула из зала, а после на улицу.

Ноги гудели, горели щеки, а дыхание сбилось от усталости. Дверь отрезала от шума праздника. Морозный воздух приятно обласкал тело, нырнул в легкие. С неба медленно летели крупные хлопья, обещая по всем приметам, что остаток зимы будет теплым. Я чуть прошла вперед, чтобы выйти из-под козырька, но с лестницы спускаться не стала. Хотелось почувствовать на коже прикосновение ледяных перышек. Сзади в очередной раз тихо скрипнула дверь, выпустив наружу порцию звуков. Закрылась.

Тишина стала странная, словно бы гораздо теплее и при этом мрачнее. Еще мгновение, и на плечи легла тяжелая, мужская бекеша. Носа коснулся такой знакомый и еще до недавнего времени родной терпкий запах кожи и древесной коры, а тихий, полный боли голос попросил:

— Не ходи так, заболеешь.

Ответить я не смогла. Сжала зубы и зажмурилась, отгоняя внезапно ударившие жгучие слезы. Не смогла и повернуться, отмахнуться. Дерек стоял за спиной, и я не хотела, чтобы он видел мою реакцию.

— Я даже не подумал, как это воспримешь ты, — заговорил он глухо, совсем близко. — Хотел помочь другу и не думал, что могу принести боль другому. Привык делить людей на два, хм, сорта. На войне хорошие люди умирают слишком быстро, поэтому к ним не привязываешься. Они инструмент. Другие… других я ненавижу всей душой. Я забыл, что давно вернулся с границ. А потом я приехал в эту деревню и… Когда увидел тебя, понял, что не отдам. Решил, что ты будешь моей. Ни на минуту не задумался, что у тебя может быть другое мнение. Что лгал тебе. Пока не… пока не увидел ненависть в твоих глазах.

Он замолчал, а я стояла и дрожала. Не от холода, а рвущихся наружу эмоций. Меня разрывало на части желание броситься к Дереку, обнять, вновь почувствовать крепкие руки на своем теле, и желание уйти прочь и больше никогда его не видеть.

— Как? Как ты врал мне так, что я этого не чувствовала?

— Я не солгал тебе ни единым словом.

Я едва не всхлипнула. А ведь не лгал! Фальшь маскировал исковерканными словами, но не лгал. Я сама выдумала его жизнь, и сама же в нее поверила. Сама решила, откуда он прибыл и зачем, и даже не подумала усомниться.

— Я люблю тебя, — еще тише прошелестел голос Дерека. — Безумно, до дрожи.

От искренности его сердце пропустило удар, а по телу прошла волна жара, но тут же сменилась еще большим холодом. Словно меня коснулись Зимние старцы, превращая в одну из своих ледяных статуй.

— Как я могу тебе верить, если ты умудрялся врать мне, не говоря ни слова лжи. Нет, Дерек, ты прекрасно знаешь цену лжи.

И развернувшись, я сорвала с плеч бекешу, протянув ее на руке закаменевшему Дереку. Она была жутко тяжелой, оттягивая руку все ниже, но я даже не поморщилась. Смотрела прямо в синие, заледеневшие глаза лорда. Наконец он протянул руку, медленно принял бекешу, но стоило мне поверить, что он смирился, схватил за руку.

— Позволь мне доказать свои слова⁈ — прошептал он, а взгляд бегал по моему лицу, выискивая признаки слабости. — Прошу, не отталкивай.

— Нет, простите лорд, — качнула я головой. — Я не люблю вас. Я люблю веселого иностранца Дерека и останусь ему верна.

Осторожно высвободив руку, я отвернулась и вошла внутрь, оставив Дерека одного.

Я хотела незаметно исчезнуть, спрятавшись в комнате. Устала. Но стоило приблизиться к дверям зала, оттуда, весело перебраниваясь, высыпали разом пятеро мужчин. Заметив меня, они резко стали и видно вовсе забыли, зачем покинули общество.

— Леди, вы почему скучаете?

— Я не скучаю, я выходила на воздух, — невольно улыбнулась я. Все же приятные друзья у Энтони, искренние.

— Вы замерзли! — констатировал один из них и, подхватив меня под руку, увлек обратно в зал. — Вам нужно согреться приятной игрой!

Сопротивляться такой безмятежности я не смогла. Присоединилась к веселой компании играющих. Но стоило им увлечься и забыть обо мне, легко выскользнула вон. Поднялась по широкой лестнице и скрылась в своих покоях. На этот раз здесь оказалось гораздо теплее, но все равно чувствовалось, что комнатой давно не пользовались. Заперев дверь, я разделась и забралась в прогретую грелкой кровать. Свернулась калачиком под одеялом и, тихо всхлипывая, заснула.