Глава 12. И одной страсти достаточно...

Ася.

Я шмыгаю носом и замираю с бокалом вина в руке, как только створки лифта с тихим шорохом закрываются за его спиной.

«Ну, слава Богу...» — тихонечко выдыхаю. Сердце оглушающе стучит в ушах. Поспешно вытираю слёзы и касаюсь пальцами холодного стекла, упираясь в него, чтобы не упасть.

Сколько я стою перед панорамной прозрачной стеной, вглядываясь в ночную мглу, расшитую разноцветными мерцающими огоньками спящего города? Полчаса? Час? Стою, не в силах сдержать слез. Нужно верить, Ася. Так необходимо доверять ему и просто любить, попутно избавляясь от всего, что может нас разрушить.

Несколько секунд тишины. Затем в пространстве до меня доносится усталый вздох. Тяжёлые размеренные шаги позади начинают неумолимо приближаться, вместе с ними глубоко в душе нарастает волнение. Ещё миг, и я свалюсь на пол, не устояв на ватных ногах. Что-то с глухим стуком опускается на сервированный стол, задевая приборы. Танцующие блики огоньков от свечей отражаются в окне вместе с нависающей надо мной фигурой любимого.

— Не спишь? — тепло его тела мгновенно окутывает меня, избавляя от мучительной тоски, погружает в лёгкий транс. Запах, такой родной и пьянящий, пробирается глубоко-глубоко в лёгкие, одурманивания голову. Ладони с нежностью ложатся по бокам, чуть выше талии и скользят по атласу вниз, чтобы на миг замереть на моих дрожащих бёдрах, а затем под мой тихий всхлип в порыве сжать их до синяков.

— Тебя ждала... — осипший голос слетает с губ. Задерживаю дыхание. Забавно, но прикосновения порой бывают более интимными, нежели секс.

— Я соскучился... — шепчет над ухом, осторожно забирая бокал из моих дрожащих пальцев. Отстраняется на мгновение, чтобы поставить его на близ стоящий стол, и снова прислоняется всем телом ко мне, обвивая руками за талию. Губы касаются изгиба шеи, обжигают коротким поцелуем. — Чертовски устал и соскучился по тебе, моя девочка.

Закрываю глаза и парю над крышами погружённых в ночь домов, голова кружится от его близости. Хочется злиться, но не могу. У меня нет фактов, одни надуманные домыслы...

— Ася..? — тихо зовёт. Молчу, кусая солоноватую от слез губу. Разворачивает к себе лицом, одну за другой вынимает шпильки из причёски, бросает их на пол, перебирая густые гладкие пряди, упоённо зарываясь в них пальцами. Черт бы побрал его магические руки! Какой бы части тела они не касались — напрочь лишают здравого рассудка...

— Прости, малыш, пришлось задержаться с клиентами на встрече. В офисе полный аврал, — пытается заглянуть в сумерках в мои глаза, обнимая ладонями лицо и поглаживая подушечками больших пальцев уголки припухших губ. Столовую только отчасти освещают миниатюрные свечи, поэтому не замечает, что я успела вдоволь наревется, дважды разогревая приготовленный ужин, меняя сгоревшие свечки и выпивая в одиночестве бокал прохладного белого вина. — Как прошёл ваш день? И что у нас так вкусно пахнет? — интересуется, втягивая носом воздух.

— Овощное рагу с мясом, — отвечаю, не надеясь, что он хоть к чему-то притронется.

— Ммм... разогреешь?

Неожиданная просьба приводит меня в замешательство. Если был на деловой встрече, наверняка поужинал с клиентами. Зачем перегружать желудок лишней едой? Чтобы не обидеть меня отказом?

— Если хочешь... — пожимаю плечами.

— Хочу, — целует в висок и отходит к столу, чтобы наполнить свой пустой бокал красным вином. — Ты ужинала?

— Пока Сашу кормила, перекусила немного.

Иду в зону кухни, включаю мягкий, приглушенный свет над плитой и замечаю хрустальную вазу с шоколадной крошкой, так и оставшуюся на столешнице. В холодильнике на десерт приготовленные шарики из творога под клубничным джемом. Осталось посыпать натертым шоколадом и кокосовой стружкой. Включаю плиту и разогреваю рагу.

— Как он? Уснул давно? — не замечаю, как Дима подходит ко мне сзади и обнимает за талию одной рукой, во второй держит два бокала с вином. Ощущаю его жаркое дыхание на затылке.

— С девяти вечера спит. Мы с ним сказки перед сном читали. Ждал тебя. Спрашивал, почему папы долго нет. Скучает по Илье...

— Я уезжаю в командировку на эти выходные, — неожиданное заявление шокирует настолько, что пальцы, не удерживая крышку, отпускают её. Она с грохотом приземляется на дымящуюся паром кастрюлю.

Дмитрий.

Оглушающий звон простреливает виски. Да ну нахрен такую реакцию!

— Не обожглась? — хватаю её за запястье и подношу кисть ближе к свету, рассматривая пальцы. Вторую руку девчонка сжимает в кулак, опираясь ею о кухонную столешницу. Блять! Устал, как черт! Вымотался за день. Хочется молча, без истерик, завалиться в кровать и отключиться до утра.

— Меня не будет всего два дня, что с тобой, Ася? — ставлю бокалы на мраморную поверхность, выключаю плиту и разворачиваю к себе. — Тебя как будто подменили. Утром ты светилась вся. Что опять не так?

Отворачивается обратно к плите. Дрожащими пальцами поднимает с блюдца деревянную лопатку и застывает без движения. Робкий голос слетает с уст:

— Дим, после взрыва твоего автомобиля всего ничего прошло. Перенести поездку нельзя? Ты... — делает рваный вдох, — выглядишь измотанным. Мы только пережили эту чёртову аварию... и... и... — снова втягивает воздух, задерживая его в легких. Да что ж за день такой?

— Нельзя, малыш, — опускаю ладони на подрагивающие плечи, зарываясь лицом в её волосы, — моё присутствие обязательно. Ты же всё прекрасно понимаешь...

Пальцы сами сжимаются на ней, напоминая о том, что я рядом, что она для меня — моя вселенная.

— Не уезжай, прошу... — проникновенно взмолилась, будто чувствуя что-то неладное.

Слышу тихий всхлип. Да твою же мать!

— Повернись ко мне, — мой голос становится тверже. Очередной грёбаный момент, когда нервы натягиваются подобно электрическим канатам в шторм. С ней, как на войне. Телом овладевает напряжение. Раньше я мог позволить себе вытрахать из неё любую чушь и прийти к согласию, сейчас боюсь лишний раз пальцем касаться, чтобы не переборщить с силой, чтобы не вытащить наружу спящую боль... — Покажи мне своё лицо, Ася.

— Всё нормально, Дим, давай я стол накрою.

Её сдавленный тон взвинчивает нервы на максимум, выдержка вот-вот лопнет.

— К черту ужин! Посмотри на меня! — рычу, резко разворачивая за плечи. Роняет со стуком лопатку на пол. Врезаюсь взглядом в ошеломлённые покрасневшие глаза.

— Ты плакала? — тело прошивает током. Смесь недоумения, гнева, жалости к ней ударяет в затылок беспощадной болью, вынуждая обхватить её бледное лицо ладонями.

— Нет.

— Не ври мне! Я же вижу, глаза красные, — стискиваю зубы, прислоняясь к её лбу своим. — Выкладывай всё как есть, начистоту. Снова гормоны или ты нашла новую причину меня ненавидеть?

— Ерунда... — губы дрожат.

— Ася... — устало выдыхаю, касаясь их своими, слегка поглаживая.

— Я хочу ребёнка...

Ася.

Внутри что-то надрывается и лопает.

Дима какое-то время не осознаёт сути сказанных мною слов, мягко пощипывает своими губами мои губы, затем застывает без движений. Закрываю глаза и вижу его дом, где мы столько всего пережили вместе... пусть за короткое время, неважно, я даже чувствую запах нашей яблони... цветущего сада в утренней росе... будто бы всё из другой жизни. Вихрь приятных воспоминаний проносится в голове, и следом они рассыпаются битыми осколками. Слёзы неудержимо и обжигающе скатываются к его пальцам. Стирает их, тяжело дыша. Я не понимаю, что со мной происходит. Граница между ревностью и страхом потерять его стерлась. Знаю, что так нельзя, что выгляжу глупой идиоткой, истеричкой, пусть так... Нехорошее предчувствие тонкой ниточкой оплетает разум, затмевает его. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Меня захлёстывает ощущение дежавю, будто такое уже случалось с нами раньше, а я не помню когда и где, чувствую только, что после поездки всё изменится, что эта ночь может стать последней, а мне так хочется оставить о ней самые светлые воспоминания, хочется заполнить себя его нежностью, его любовью... Пальцы до такой степени впиваются в лацканы стильного итальянского пиджака, что, кажется, мои ногти вот-вот продырявят прочную ткань.

— Мы вернёмся к этому вопросу через несколько месяцев. Сейчас нельзя, малыш... — обнимает за шею, прижимая к груди. — Ты же знаешь каковы негативные последствия риска.

— Есть и позитивные, — тихо бормочу. — В мире существует столько необъяснимых фактов, а ты веришь словам врачей. Я хочу верить в чудо, Дим, и я согласна бороться за него наперекор всем твоим твёрдым «Нет»...

Утыкаюсь влажным носом в рубашку пропитанную насквозь его родным запахом, вдыхаю и успокаиваюсь. Как же хорошо, когда он рядом. Моё тело наполняется умиротворённостью в то время, когда его напряжено до предела. Остываю, перехожу на спокойный тон, меняя тему разговора, пока он окончательно не сорвался из-за перепадов моего настроения.

— Десерт хочешь? Я приготовила сладкие творожные шарики, — тянусь губами к треугольничку кожи в распахнутом вороте рубашки. Целую, желая как можно дольше продлить эти мгновения.

— Очень хочу... — в тихом шёпоте, проникающем под корни волос на макушке, слышится провокация. Неохотно разжимает объятия, тянется рукой к выдвижному ящику, в котором хранятся столовые приборы, и достаёт вилку.

— Всё-таки надумал снять пробу? — на душе радостно, как у ребёнка, которого вот-вот похвалят за заслуги.

— Угу... — с любопытством заглядывает в кастрюлю, накалывает ломтик мяса и подносит ко рту. Завороженно наблюдаю за тем, как его чувственные губы обхватывают сочный кусочек говядины и скользят по вилке, снимая с неё лакомство. Низ живота мгновенно скручивает болезненными спазмами от неудовлетворённой страсти. Никогда бы не подумала, что можно так сильно желать мужчину. Быть одержимой им, зависимой в буквальном смысле слова.

Дмитрий блаженно жмурится, урчит и постанывает, смакуя мой кулинарный шедевр. Моё любопытство берёт верх над терпением.

— Ну как? — затаив дыхание, жду вердикт.

— Ты превзошла мои ожидания, — наглец растягивает ослепительную улыбку и снова тянется за очередным кусочком мяса. В кастрюлю!!!

Облегчённо выдыхаю и иду к холодильнику за десертом. Извлекаю сладости, с умилением наблюдая за тем, с каким удовольствием мужчина дегустирует поздний ужин, запивая вином. Сказать, чтобы не ел из кастрюли, не то еда прокиснет, язык не поворачивается.

* * *

— В котором часу ты завтра уезжаешь? — задерживаюсь взглядом на его красивых кистях рук с выступающим венозным рисунком. То, как он задумчиво вертит длинными пальцами бокал, завораживает. Сглатываю, ощущая, как моя кожа начинает разгораться.

— Вылет в Москву в восемь вечера, — голос звучит спокойно, дурманя слух легкой хрипотцой. Дима отходит к столу, наливает себе ещё немного вина и ставит бокал на стеклянную поверхность. Снимает с себя пиджак и вешает на спинку стула. На другом конце столешницы в пролитом мягком свете от кухонной вытяжки замечаю чёрную коробку с золотистым тиснением. По телу разливается приятное тепло. Неужели опять цветы?..

— Поедешь из офиса прямиком в аэропорт? — сдерживаю любопытство заглянуть и проверить свою теорию.

— Иди сюда, — устало садится на диван, откидывая голову на спинку. — Возможно, заскочу домой, чтобы тебя увидеть перед отлётом. Подойди, посиди со мной перед сном. Расскажи, как прошёл ваш день.

Наполняю вазочку десертом, посыпаю сверху тёртым шоколадом и кокосом. Фантазия джемом рисует сердечко, и я воспроизвожу это в реальности, придавая блюду эстетическую завершённость.

— Сашка просился на детскую площадку. Может завтра встретимся там же, в торговом центре, и пообедаем вместе?

— Если не возникнет накладок, я с удовольствием проведу с вами обеденное время. На завтра запланировано много дел.

Достаю десертную ложечку и иду к нему.

— А если возникнут?

Останавливаюсь между широко раздвинутыми ногами, упираясь голенями в диван.

— Забежишь ко мне в офис, — Дима поднимает голову, упираясь пристальным взглядом в открывшуюся ложбинку между грудей. — Я оставлю пропуск, пообедаем на месте.

Подает руку. Цепляюсь за его пальцы, и он тянет меня на себя, вынуждая вскарабкаться на диван и оседлать его бёдра.

— Я буду ждать вечером твоего звонка. И в субботу тоже, — полушёпотом предупреждаю, набирая ложечкой творожную массу. Запах ванили дразнит аппетит. Дмитрий открывает рот и я с довольной улыбкой скармливаю ему небольшую порцию лакомства, ощущая тёплое прикосновение его ладоней к моим бёдрам. Прикрываю на секундочку глаза, погружаясь в состояние блаженства.

— Ммм... — хвалебно мычит, облизываясь. — Прости, малыш, знаю, что это укор, обещаю со временем исправиться. Определись со списком покупок. Реши, что вам с Алексом нужно и чего не хватает в квартире. Карточка у тебя есть. Чтобы не скучать, займёшься благоустройством нашего жилья. Ты себя чем-нибудь порадовала сегодня?

— Нууу... — задумчиво тяну я, эротично облизывая ложечку запачканную клубничным джемом. Расслабленные и привычные глаза мужчины с интересом следят за моими губами. Облизываюсь и провоцирую Диму соблазнительной улыбкой, наблюдая, как в его мерцающих радужках разгорается интерес.

— Что там у тебя под халатом?

Выжидаю несколько секунд, пытаясь унять сердцебиение, и тихо произношу:

— Я...

Дмитрий.

«Удивительная женщина... ну просто хитрая лиса!» — обнажаю в улыбке зубы, запрокидывая голову назад. Тихо хохочу, поглаживая пальцами её бёдра. Черт! Черт! Чтоб тебя... Успокаиваюсь, вдыхая воздух, наполненный её запахом. Лёгкий аромат духов, ванили, клубники и прочих ароматизаторов растворяется во мне, кружа голову. Так нельзя! Нет, маленькая, чтобы ты там не надела на своё потрясное тело, на секс ты меня не разведёшь... не сегодня. Сегодня я хочу завалиться в кровать, заботясь о твоём здоровье, и хорошо отоспаться.

— Это же провокационное заявление, — забираю из её рук лишние предметы и ставлю рядом на кожаный широкий подлокотник. — Ты даёшь отчёт своим действиям, Анастасия...

Называю полным именем, потому что недоволен её явно неприличной идеей, вспыхнувшей в светлой головушке ещё в обеденное время. В другой раз я бы "оценил" её порыв самой высокой наградой.

— Я, да... — шепчет и тянется пальчиками расстегивать пуговицы на моей рубашке. Перехватываю её кисти. Целую поочерёдно мягкие подушечки пальцев.

— А вот ты нет, Дима... — огорчённо добавляет спустя несколько секунд раздумий.

— Ася... — в повисшей паузе звучит мой обреченный вздох.

Стоит ей прикоснуться к моему телу и я слечу с катушек. Я же не железный, мать её! Достаточно с меня внезапных стояков во время рабочего дня! После вчерашней ночи меня буквально разрывает от желания, и эта хитрая лиса знает на какие кнопки давить, чтобы добиться своего.

— Не хочешь массаж? — освобождает руки от захвата и зарывается пальцами в мои волосы, глубоко, массируя подушечками ожившую мурашками кожу затылка. Не сдерживаю низкого стона. Меня будто окунают в ванну с парным молоком. Каждая уставшая клеточка в теле заполняется покалывающим тёплом. Закрываю глаза.

— Мммм... Ещё хочу... Боже, как хорош-ш-ш-о-о-о, малышшш...

— Знаю, любимый. Расслабься, — её томный голос струится по венам, распаляя кровь, снимает в мышцах напряжение, опустошает голову от лишних дум.

— Малы-ы-ш-ш.., — озвучиваю последнее, что меня волнует, — ты же знаешь, чем все это может закончиться... Омммг... сильнее надавливай... шею хочу... и мышцы плеч... о, дааа...

* * *

Пальчики ныряют к ключицам, раздвигая ворот рубашки ещё шире. Одежда фиксирует движение её рук, блокирует доступ к моей груди. Сдаюсь и позволяю ей расстегнуть все до последней пуговицы, открыть свой торс, а следом и вовсе обнажить до пояса. Её прикосновения то нежные, то сильные, насколько это возможно, вводят в неописуемый блаженный транс, уносят меня за пределы другой реальности. Я не осознаю, в какой момент и сам пробираюсь руками под полы халатика и раздвигаю их в разные стороны, скользя по округлым бёдрам всё выше и выше, до тонкой талии, сжимая её под рёбрами.

— Худенькая... — констатирую факт, поглаживая большими пальцами плоский бархатный живот. Находясь в полной расслабленности, с опущенными веками, чувствую, как она медленно наклоняется ко мне, и я не сдерживаю себя, машинально тянусь к её губам, сдвигая ладони на спину, обнимаю, прижимая к себе. — Ты плохо питаешься, Ася...

— Я хочу тебя трогать... — шепчет, обжигая дыханием мои губы. Язык со вкусом клубники врывается в рот, скользит по моему языку, горячо лаская. Отвечаю ей с такой же пылкостью, испытывая в теле прилив энергии. Мощный адреналиновый взрыв — и я, словно гонщик на трассе, сминая жадно её губы, лечу на бешеной скорости, рискуя расшибиться вдребезги. В ушах глухо звенит пряжка ремня... шаркает змейка на ширинке... миг, и её тёплая ладошка плотно обхватывает напряжённый член, а большой палец скользит по вздувшийся вене к верхушке головки, сводя меня с ума.

— Ох, блять! Ася... — срывается рваный вздох. Интуитивно подаюсь бёдрами вверх, сжимая пальцы на упругой заднице. Пытаюсь совладать с накатившей волной острого возбуждения. Распахивая веки, встречаюсь с её пленительным глубоким взглядом и вижу в нём дикое неуёмное желание близости.

— Возьми его в рот... — хрипло приказываю, не разрывая взора, и едва сдерживаюсь, чтобы не кончить от плавных движений её руки. Всё-таки воздержание даёт о себе знать. Она отрицательно вертит головой.

— Хочу тебя чувствовать в себе... — приподнимается для того, чтобы отодвинуть полоску трусиков и направить член во влагалище, при этом ошеломляет меня аппетитной формой груди, красиво уложенной в возбуждающий эротическую фантазию бюстгальтер. Красный, мать её! Распахнувшись, беспощадный халатик таки явил мне её убойный сюрприз... Слишком откровенный, завершающий образ страстной женщины, стремительно подталкивающий к стопроцентному поражению!

— Ася, черт! — с губ слетает едва ли не умоляющий рык. С наслаждением зарываюсь языком в ложбинку вздымающейся груди и облизываю один из холмиков, всасывая и покусывая нежную кожу рядом с острым соском, заводясь на максимум от её соблазнительного вида. — Не глупи, я согласен на оральный секс, — перехватываю ладонями за талию, пытаюсь помешать ей опуститься на жаждущий погружения член.

— Не смей меня отталкивать... — её отчаянье обескураживает меня, на мгновение лишает контроля. Ася одним плавным движением опускается до упора, высвобождая на волю сдавленный стон облегчения. Моё тело окатывает огненная волна экстаза.

— Твою же мать! — задыхаюсь, впиваясь в талию мёртвой хваткой, обездвиживаю на себе, чтобы удержать толчок горячего семени к устью уретры. — Что же ты твориш-ш-ш-шь?

— Я люблю тебя...

— А я разве нет, малыш? Ты.., — в растерянности пытаюсь подобрать подходящие слова, обнимая, прижимая к себе и целуя её, — ...сумасшедшая глупышка!

Ася.

— О, Бо-о-о-ж-ж-е..! — запрокидываю голову и закусываю губу, медленно двигаясь на нём. Громкий и протяжный стон вырывается из моей груди. Тело, окутанное тонким чувством удовольствия, дрожит в плену его сильных и умелых рук. Всё, что мне было нужно — его любовь... его прикосновения... его тепло... чувствовать его в себе и знать, что он только мой...

Мой любимый мужчина... Единственный. Родной. Необходимый.

Его волосы на макушке так приятно щекочут ладони. Пропускаю их сквозь пальцы, сжимая с огромным наслаждением.

— Дим-м-м-а-а... — с протяжным стоном вбираю член в себя как можно глубже, плавно и чувственно насаживаясь на него... снова и снова...

— Замри..! — хриплый рык пронзает мой слух. — Не шевелись, прошу, иначе я взорвусь... — протяжно шипит. Лицо Дмитрия напряжено. Несколько вен тотчас пропечатываются у него на лбу. Крепкие руки фиксируют намертво таз, прижимая попу к его каменным бёдрам. Я замираю, едва дыша, наблюдая за эмоциями мужчины. Они завораживают и возбуждают ещё сильнее. От этого внутри всё содрогается, сжимается в тугие пружины и требует разрядки.

По глупости мы сами себя загнали в этот чертов тупик, только теперь сдаваться я не намерена. Чувство пустоты выедает меня изнутри, разрывает в клочья. Впервые в жизни я решилась на серьёзный шаг. Слишком сильно хочу от него ребёнка. За последние несколько дней стала одержима этой мечтой. Уверена — всё у нас получится. Ради нашего будущего я готова рискнуть.

Дима привстаёт и опускает меня спиной на диван. Не торопясь, ленивыми движениями избавляет от намокших трусиков, развязывает узел пояска, разводя в стороны полы халата, и на мгновение замирает, оценивая полупрозрачный кружевной корсет.

— Потрясающе выглядишь, детка...

Скользящий по моему телу голодный, изучающий взгляд, прожигает кожу насквозь. Становится невыносимо жарко, особенно между ног, где нестерпимо полыхает огонь. Я сглатываю, облизывая пересохшие губы, дыхание сбивается. Его пальцы тянутся к налитой груди, не расстёгивая застежки, пробираются под кружево, обводят ареолы и отодвигают чашечки лифа вниз, высвобождая изнывающие по ласке соски вместе с моим приглушённым вскриком. Бесстыдно развожу ноги врозь, приглашая его к себе. Дмитрий, не раздумывая, нависает надо мной, проникая в душу наполненными похотью глазами.

— Останови меня, если я сорвусь... поняла?

Согласно киваю головой, и он, немедля ни секунды, с глухим рыком заполняет меня собой до упора, окончательно сбивая с толку сознание, превращая моё тело в оголенный нерв. Малейшие прикосновения заставляют вздрагивать, будто от ударов тока. Дааа! О, Господи, дааа! Подаюсь бёдрами навстречу, углубляя проникновение, наслаждаясь плавными и неторопливыми толчками. Сердце вот-вот проломает грудную клетку. Губы Дмитрия накрывают тугую вершинку груди, втягивают её, обостряя ощущения настолько, что каждое его движение заставляет закусывать губу и глухо стонать. Горячий язык обжигает набухший сосок, прижимает его к зубам, взрывая во мне бурю эмоций. В исступлении выгибаюсь, хватая ртом воздух. Терпеть эту сладкую пытку становится невыносимо, и я притягиваю его к себе за шею, растворяясь в чувственном поцелуе. То, что он вытворяет со мной, не поддается никакому описанию. Толчок. Ещё один и ещё... Обхватываю ногами его поясницу, срываясь на быстрый ритм. Дима подхватывает его, выбрасывая нас обоих за грань помешательства, и когда лавина удовольствия накрывает меня с головой, я вскрикиваю, погружаясь в экстаз, выгибаюсь под ним, впиваюсь ногтями в спину, раздирая кожу до крови. Захлёбываюсь оргазмом настолько сильным и ярким, что не в силах удержать влагу на глазах. Меня порядком трясёт.

— Ноги, Ася! — с неконтролируемым рычанием смыкает зубы на моём плече. Больно, но, черт возьми, обжигающе приятно. Следующих несколько мощных толчков доводят его до пика. Резкий выпад — и мой живот обжигает горячим потоком семени. Сквозь пелену густого блаженства я срываюсь с небес на землю, разбиваясь вдребезги...

— Прости, малыш... — хмельной, осипший голос звучит рядом с ухом. Дмитрий целует укус и зарывается лицом в изгиб влажной шеи, успокаивая тяжёлое дыхание.

Я все равно не сдамся... когда-нибудь ты поймёшь это сам и у тебя не останется выбора...