Глава 24

— Что ж, видимо, тебя ничем не пронять, — Маргарита стояла у окна просторной гостиной на втором этаже их особняка, и даже не смотрела на старшего сына. — То, что тебе понравилось корчить из себя клоуна, помогая своей ресторанной подружке стряпать выпечку, я уже знаю. Естественно, я морально готова к тому, что рано или поздно из собственного упрямства ты сделаешь ей предложение руки и сердца. И я бы повоевала с тобой еще, дорогой мой мальчик, да только вот у нас на это нет времени. Дедушка в больнице, и врачи пророчат ему очень скорую смерть. Так что, будь по-твоему. Считай, я проиграла тот раунд, в котором ты собираешься испортить нашей семье репутацию, женившись на певице из ресторана. Ты уже сделал ей предложение, Павел?

— Конечно.

Он внимательно посмотрел на мать. Он не доверял ей. Но жениться на Ане, не представив ее семье, он просто не мог. С его стороны это было бы подло, и в первую очередь, по отношению к любимой. Поэтому он был готов принять на себя взрыв негодования, который, по его мнению, последует за его объявлением о скорой женитьбе.

— Хорошо. Мы должны познакомиться с ней поближе, прежде чем сыграем свадьбу. Тебя устроит, если мы соберемся вместе на следующей неделе? Например, в пятницу вечером.

— Отчего ты так легко принимаешь мой выбор? — напряженно сверлил ее взглядом сын.

— От того, что сейчас не время для ссор. На карту поставлено наследство. Я готова принять твою спутницу в обмен на лояльность в отношении твоего будущего вступления в наследование. И я надеюсь на твою поддержку, Павел. Мне просто больше не на кого опереться. Пожалуйста, сынок. Ты не можешь отказаться от семьи. После смерти дедушки у руля встанешь ты.

Павел понуро выглянул в окно. Лучше бы она продолжала его ненавидеть. Так у него был бы шанс легко отказаться от наследства. А теперь, когда стальная мамочка дала трещину и просит о помощи, его сердце разрывается на части. Он, конечно, тот еще подлец и эгоист, но бросить их всех во имя светлой цели вершить правосудие? Бросить Поля, которому еще учиться и учиться. Оставить Эдика, который, как оказалось, играет на деньги и не может остановиться. Вычеркнуть из своей жизни вечно пьяного отца…

— В пятницу вечером. В семь часов тебя устроит? — зазвенел голос Маргариты.

— Устроит, — угрюмо отозвался Павел.

Она давила на него. Давила, как и всегда, но сменила тактику. А он ничего не мог поделать только потому, что она просила о помощи.

Он быстро покинул родной дом. Впрочем, как и всегда. У него никогда не было желания задерживаться в особняке надолго. Наверное, самое счастливое время в его жизни — учеба в Москве. Вот где не надо было думать про возвращение в мрачный и кичащийся роскошью особняк, в котором царили уныние и холод. Вот только сейчас от семьи никуда не убежать. Не спрятаться, как раньше. Маячащая на горизонте смерть деда, с которым он почти не общался, давила на него тяжким грузом. Ему нужно поговорить об этом с Аней. Черт возьми, ему больше не с кем говорить о том, что будущее счастье теперь повисло в воздухе. Не будет его работы в прокуратуре, не будет веселых посиделок с сослуживцами в их с Аней общем доме, который они нарисовали себе в мечтах. Вместо этого на него свалится огромное наследство. Он станет очень богатым человеком. Только ему хотелось совсем другого.

— Но почему ты думаешь, что все будет так плохо? — озабоченно посматривала на него Аня.

Она снова творила, и весь пол в ее комнате был усыпан распечатанными на принтере фотографиями. Из колонок ноутбука лилась музыка в стиле ретро. Волосы Ани были стянуты в тугой узел, джинсовые шортики и свободная белая футболка с нарисованной панорамой Нью-Йорка делали ее очень женственной и привлекательной.

Он не удержался, привлек ее к себе и с нежностью поцеловал.

— Потому что я знаю свою семью, Анютка.

— Паш, я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты отказывался от своей семьи ради нашей фантазии о том, как мы будем жить после свадьбы. Например, я бы ни за что не предала маму, папу и Артема, хоть он и оболтус. Это было бы верхом подлости — предать близких. Нам надо сходить на ужин, а там будет видно, — она коснулась ладонью его щеки, и на пальце блеснуло колечко, которое он подарил ей в воскресенье вечером, когда пришел на ужин к ее родителям.

На душе сразу стало тепло от мысли, что Аня носит его кольцо и скоро станет его женой. Он прижал ее к себе крепче и их губы слились в поцелуе. Мягкий и теплый, этот поцелуй проникал под кожу, покрывая ее мурашками, и вызывая острое желание слиться в едином порыве. Его руки скользнули по ее талии и медленно опустились ниже, сжав аппетитно обтянутые коротенькими шортиками округлости.

— Ты возбуждаешь, — касаясь губами изгиба ее шеи, выдохнул он.

— Я сделала эпиляцию, — лукаво сверкнув зелеными глазами, шепнула она в ответ.

— Эпиляцию?.. — руки продолжали откровенно скользить под майкой, нащупывая округлую грудь, запрятанную в тугой черный лифчик.

— Да. Там, — многозначительно посмотрела в его серо-голубые глаза она.

— Там? — сглотнул он и даже перестал поглаживать ее нежную кожу под майкой.

— А дома никого нет, — тая от того, что внизу живота разливается горячее тепло, продолжала шептать она. — Если закрыть дверь комнаты на замок, мы могли бы… У тебя есть презерватив?

— Где-то был.

— Тогда поговорим о твоей семье чуть позже! — лихорадочно зашептала Аня, а потом кинулась к двери и повернула замок.

— Всегда хотела, чтобы ты взял меня здесь, на моей кровати. Даже представить не можешь, как много я фантазировала по этому поводу, пока ты пропадал на службе, — возвращаясь в его объятия, хихикнула она.

— Так вот чем ты занимаешься в мое отсутствие, — рассмеялся он. Его рука уже тянула край футболки вверх, и в следующий миг та была отброшена на пол.

Павел привлек Аню к себе, и его губы впились в ее рот жадным поцелуем.

— Боже, как я хочу тебя… — пытаясь освободить округлую грудь от тугого лифчика, бормотал он. — Я хочу увидеть тебя там. Покажи мне, что ты с собой сделала.

— Тогда расслабься и наблюдай, — томно выдохнула она.

Озорно улыбнувшись, девушка толкнула его на постель. Медленно пританцовывая в такт интимной музыке в стиле «лаундж», она сдернула с волос резинку и бросила ее на пол. Следом полетел лифчик.

Аня поглаживала свою грудь, медленно скользила пальцами по коже живота, опускаясь все ниже, к заветной застежке на шортиках.

Прокурор почувствовал, как от завораживающего зрелища у него пересохло в горле. В джинсах стало жутко тесно, и единственной мыслью, вспыхивающей в сознании, было освободить себя от одежды и повалить Аню на постель.

Но девушка не торопилась. Она получала безумное удовольствие от эротического танца, который поглотил ее сознание. Руки гладили и сжимали грудь, а бедра призывно извивались в такт расслабляющей музыке. Зеленые глаза горели огнем, непослушные волосы рассыпались по обнаженным плечам и спине, а пальцы постепенно добрались до заветной застежки на шортиках. Медленно, секунда за секундой, поддавались тугие пуговицы. Шумно втянув в себя воздух, Аня сбросила шортики и осталась в черных трусиках танго. Повернувшись к любимому спиной, она продолжала танцевать, покачивая округлыми бедрами.

Павел стиснул зубы. Ему казалось, еще немного, и он кончит еще до того, как ему удастся стянуть с себя джинсы.

Но вот Аня поддела резинку трусиков, приспустила их, оголяя упругие ягодицы, и ее пальцы медленно скользнули внутрь, под полосочку черной ткани, прикрывающей самое чувствительное местечко. Прикрыв глаза, она прикусила нижнюю губу от завораживающих ощущений.

— Кажется, я там вся мокрая от… того, что ты смотришь на меня… — распахнув глаза, прошептала она. Дернула черную ткань и сбросила трусики.

Павел шумно втянул в себя воздух. Стянул через голову серую майку-поло и протянул Ане руку.

Она, смущенно улыбаясь, подошла к нему. Именно в том самом месте у его будущей жены действительно была нежная, бархатистая кожа.

Он обхватил руками ее бедра и притянул девушку к себе. Губы коснулись ее кожи внизу живота и медленно, шаг за шагом, заскользили вниз, к заветному лону.

— Иди сюда… — он подтолкнул ее к кровати и уложил на спину. Разведя согнутые в коленях ноги, снова коснулся губами низа живота.

Аня тихонько всхлипнула и запустила пальцы в его светлые волосы.

— Да… поцелуй меня там… я всегда так этого хотела… — прикрыв глаза, шепотом попросила она.

Из его груди вырвался хриплый вздох. Пальцы раздвинули податливые складочки. Губы скользнули ниже и жадно вторглись в бархатистую, пульсирующую желанием плоть.

Аня вскрикнула. Тело, будто пронзило током, и оно послушно прогнулось навстречу его дерзкому языку. По спине побежали мурашки. Отпустив его волосы, она сжала ладонями покрывало и провалилась в безудержную пучину наслаждения. Прикосновения его пальцев и языка разжигали внизу живота дикое пламя, сводили с ума, заставляя отзываться сладкой судорогой на каждое его движение.

Он остановился на мгновение, сбросил с себя остатки одежды и снова потянулся к ней. Его поцелуй был властным и уверенным. Вздрагивая от переполняющего ее желания, Аня подалась ему навстречу и вмиг утонула в его объятиях. Его пальцы были повсюду — они дразнили, гладили, скользили, заставляя извиваться от желания.

Вот он зашуршал оберткой от презерватива и подмял ее под себя. Она всхлипнула, ощутив, как он заполняет ее собой, и крепко сжала руками его плечи. Он впился губами в ее губы, и она вжалась в него, ощутив сладкие волны наслаждения, прокатившееся по всему телу.

Он не заставил себя долго ждать, и с хриплым стоном разрядился в нее.

— В следующий раз я тоже хочу попробовать тебя на вкус, — едва дыша, прильнула к его слегка влажной и вздымающейся груди она.

— Только желательно, у меня дома, — перекатившись на живот, усмехнулся он. — Здесь мне все время кажется, что дверь распахнется и в комнату ввалится вся твоя семья во главе с несущей пирог на подносе мамой.

Аня озорно рассмеялась и потянулась за футболкой.

— Знаешь, я приду в пятницу на ужин, чтобы познакомиться с твоей семьей, — уверенно заявила она. — Посмотрим, что скажет твоя мама. Возможно, все не настолько плохо, насколько ты себе представляешь.

При упоминании о семье Павел помрачнел.

— Проще будет лучше купить два билета на самолет и сбежать на какой-нибудь остров, — прислонившись спиной к изголовью кровати, покачал головой он.

— Паш, я готова пойти навстречу требованиям твоей матери. Если тебе будет так спокойнее, конечно.

— Ты не понимаешь, Анютка. После смерти дедушки мне придется уволиться со службы и переехать в Москву.

— В Москву?! — распахнув широко глаза, почти выкрикнула Аня.

— Да. Там главный офис компании.

— А как ты будешь жить без своей любимой работы?!

— Я даже говорить об этом не могу, Ань. Не то, что планировать что-то. А ты говоришь про какие-то уступки.

— Но если… Если ты уедешь в Москву, то я… я…

— Ты поедешь туда вместе со мной, как моя жена.

— Я не хочу в Москву! Я люблю море, люблю свой дом. Как я буду жить без моря?!

— Ох, Анютка, не начинай, — понуро махнул рукой Павел.

Она разнервничалась и теперь бесцельно металась по комнате, пытаясь собрать одежду.

Вдруг Павел оживился.

— Разве что только… только полететь в Москву сейчас, пока дедушка еще жив, и уговорить его исключить меня из завещания.

— Ладно, послушай, — кое-как натянув на себя одежду, она перестала бегать по комнате и резко остановилась. — Давай сходим на ужин, а после решим, как нам поступать.

— Хорошо, — он вздохнул и потянулся за рубашкой-поло. — Давай попробуем выслушать мою мать.

— Да. Так будет лучше, — согласно закивала Аня.