Глава 9

Павел расплатился с таксистом и вышел из машины. Как же хотелось принять горячий душ и оказаться в постели! Последние два дня напрочь выбили его из колеи. Бесконечные допросы, а тут еще Аня со своей прогулкой по набережной. Нет, о прогулке он совершенно не жалел. С Аней ему было легко и весело. А еще она сводила его с ума своим телом. Стоило подумать о ней, и можно было бежать в холодный душ. Желание проникнуть в нее было настолько сильным, что он не мог держать себя под контролем. Да уж, правы его братцы, он влюбился в девушку не своего круга по самые уши. И ему совершенно не хотелось выбираться из этого состояния.

Размышляя о том, что в следующее свидание не будет никаких прогулок, а вместо этого он затащит Аню к себе домой, желательно, до самого утра, Павел медленно поднимался на лифте на девятнадцатый этаж. Достал ключи из маленькой кожаной барсетки и оказался в просторном холле своей квартиры под номером 1095. Сбросил обувь, кинул барсетку на узкий комод из черного дерева, и уже было шагнул в сторону кухни, мечтая о бокале минеральной воды со льдом, как вдруг в полумраке гостиной заметил женский силуэт.

От неожиданности сердце екнуло и упало куда-то вниз.

— Явился? — раздался громкий голос матери.

— Боже… — сглотнул прокурор. — Как ты попала в мою квартиру?! Так же можно довести человека до инфаркта!

— Тебя доведешь, — холодно бросила Маргарита и отошла от широкого окна, наполовину прикрытого плотными темно-серыми шторами.

— Я правильно понимаю, что вопрос, откуда у тебя ключи от моей квартиры, задавать бессмысленно? — скрестив руки на груди, встал посреди гостиной сын.

— Более чем, — она подошла к кожаному дивану и устроилась на нем, давая понять, что уходить не собирается.

— Тебе что, негде переночевать? — скривился Павел.

— Брось свои глупые шутки! Ты прекрасно знаешь, что дом и почти все состояние семьи принадлежит мне. Отец владеет лишь малой частью недвижимости.

— Куда уж не знать…

Фыркнув, Павел направился на кухню. Достал из холодильника минеральную воду в маленькой стеклянной бутылочке и с жадностью отпил глоток.

Мать тут же появилась у него за спиной. В руке она держала газету.

— Нам просто необходимо обсудить твою личную жизнь, сынок.

Сынок? Ему не послышалось? Впервые его назвали уменьшительно-ласкательным словом?

Павел повернулся к матери, и его лицо расплылось в блаженной улыбке.

— Мамочка, с каких пор тебя так интересует моя жизнь? Неужели годы холодности позади?

— Причем тут холодность? Ты прекрасно знаешь, в нашей семье не принято проявлять слабость! Чувства только вредят, поверь. А ты, я смотрю, совсем расклеился в последнее время!

— Да?

Он снова отхлебнул воды. Близость матери вызывала в нем напряжение — чувство, знакомое с детства.

— Ты видел вечерний выпуск городской газеты?

— Местные новости? Да кому они интересны? Если я что-то и читаю, то только колонку криминальной хроники в интернете. И то, если это нужно по работе.

— А первые полосы не читаешь? Зря! — она швырнула ему в лицо смятую газету.

Павел даже не вздрогнул от ее грубого жеста. Страшно, но он к этому привык, поэтому лишь демонстративно развернул газету.

«По всему видно, что скоро в нашем городе сыграют еще одну свадьбу, — гласила короткая заметка в бульварной газетенке. — На вечер по случаю открытия нового торгового центра самый завидный холостяк побережья привел очаровательную спутницу. Никто не знает ее имени, но, похоже, Павел Тихонов покорен настолько, что готов представить ее обществу».

И фотография на пол страницы, на которой запечатлены прокурор и его прекрасная Золушка в изумрудном платье.

— По-моему, очень милая фотография получилась, — пожал плечами Тихонов. — Что не так?

— О нас уже сплетничают по всему побережью, вот что не так! — взвизгнула мать. — Немедленно прекрати ломать комедию и расстанься с этой нищенкой!

— Но мам… — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, произнес он. — Я не могу. Сегодня вечером она пригласила меня на ужин, и сама его оплатила. Сама, понимаешь? Я не могу расстаться с девушкой, которая угощает меня гамбургерами. А еще она поет. У меня с детства мечта — жениться на певице.

— Ты идиот?! — Маргарита вырвала у него из рук газету и, размахнувшись, шлепнула его ею по спине.

— Ай, больно! — потирая ушибленное место, буркнул он. — Мне кажется, ты загостилась, мамочка. Пора бы и честь знать.

— Ты выставишь меня за дверь? — тонкие брови поползли вверх от возмущения.

— Да. Представь себе, выставлю. Я не люблю, когда гости ведут себя неуважительно по отношению ко мне. А насчет Ани я не могу ничего обещать. Скорее всего, тебе придется смириться с моим выбором.

Он вышел в холл и распахнул входную дверь.

— Мне почти тридцать лет, мама. Позволь мне самому решать, как строить свою личную жизнь.

— Ты не получишь ни копейки из наследства! — прошипела Маргарита. — Ни единой копейки, запомни! Только посмей жениться на ней, и я вычеркну тебя из завещания!

— Ты вычеркнула меня из своей жизни в тот же день, когда я родился! Неужели ты думаешь, что меня испугали твои угрозы? К тому же, дедушка еще жив. Не думаю, что он будет с тобой полностью согласен в юридической стороне вопроса. Сначала убеди его вычеркнуть меня из завещания, — подмигнул ей Павел. Но на его красивом, волевом лице не было и тени усмешки.

— Ты пожалеешь, если не изменишь свое поведение! — прошипела она и вышла из его квартиры с гордо поднятой головой, даже не потрудившись сказать слова прощания.

Павел, как недобросовестный сын, хлопнул дверью, не дождавшись, когда стук ее каблуков поглотит лифт.

На следующее утро гудела вся прокуратура.

— Павел Андреевич! — с восхищением проговорила секретарь, как только он появился на пороге своего кабинета. — Неужели, вы все же решились? Фотография в вечернем выпуске газеты «Город» потрясающая! Все в восторге от вашего выбора! Как зовут вашу невесту? Это просто интрига года!

Прокурор поморщился. Памела Ивановна, дама бальзаковского возраста, отчаянно косящая под кумира ее юности Памелу Андерсон, разности сплетни в мгновение ока. Ну, что ж, гулять, так гулять, решил он. Попляшем на мамочкиных костях.

— Ее зовут Анна. Она поет в ресторане «Голубая лагуна», — напустив на себя загадочный вид, проговорил Павел. — Так всем и передайте. Прокурор влюбился в певичку из ресторана и безумно счастлив по этому поводу.

— А как на это отреагировала ваша семья, Павел Андреевич? — распахнула глаза от удивления секретарь.

— Семья в трауре и грозится отказаться от своего первенца.

Он прошел в свой кабинет и громко хлопнул дверью. Интрига года набирает обороты. Интересно, что думает сама Аня по поводу фотографии? Надо будет вечером у нее узнать. Хотя, какая разница, что она об этом думает? Лучше он позовет Анютку к себе домой, и до следующего утра весь мир перестанет существовать.

Вечером он купил в супермаркете сухое вино, суши, фрукты и большую упаковку разноцветных макарунсов. Не забыл и про цветы. Крупные бутоны белоснежных роз, упакованных в бархатную шелестящую бумагу, покоились на заднем сидении его роскошного авто вместе с угощением.

Павел заехал в магазин сувениров, но долговязая продавщица сказала, что Аня ушла пораньше.

— Она на пляже, фотографирует.

— Фотографирует? — изумился прокурор.

— Да, да! Сегодня море потрясающе красивое. Изумрудное, вперемешку с нежно-голубым. Впрочем, сами увидите.

Павел спустился к пляжу.

Аня действительно фотографировала море. Вооружившись профессиональным фотоаппаратом, она целилась по лазурной глади и мечущимся над водой чайкам.

Заметив приближающегося прокурора, девушка приветливо взмахнула рукой.

— Привет, Аня, — он с интересом рассматривал ее новый образ. Волосы, стянутые в тугой узел на затылке, голубые джинсы с дырками на коленях и белая футболка с черной Эйфелевой башней на груди делали ее похожей на подростка.

— Привет, мой принц, — она прицелилась и поймала его в кадр на фоне лазурного моря. — Не двигайся, ты потрясающе смотришься…

Девушка кружила вокруг него, а камера все щелкала, выдавая идеальные кадры. И он вдруг понял, что она не читала утренних газет. Ее вообще мало интересовали сплетни в городе.

— Ты знаешь, что фотогеничен?

— Нет, моя кошечка, я не увлекаюсь фотографией. Максимум, на что я способен, это сфотографироваться на документы, — ему удалось приблизиться к ней, и он перехватил у нее фотоаппарат. — Все, хватит. Теперь моя очередь.

Он подтолкнул ее к воде и поймал в кадр.

— Распусти волосы… Так… Теперь встань боком… Ага, голову чуть вперед… Волосы взлохмать, я люблю, когда они у тебя в полнейшем беспорядке…

Аня смеялась, корчила рожицы и показывала ему язык. Она часто фотографировала пейзажи, но устроить фотосессию для себя самой ей не приходило в голову. Теперь же, когда Павел толкнул ее на песок к кромке моря, она была счастлива позировать ему перед камерой.

Вдоволь порезвившись на фоне лазурного моря и чаек, она успокоилась. Устроившись на еще теплом песке, Аня просматривала получившиеся кадры.

— Фотографии твое хобби? — устроившись на песке рядом с девушкой, с интересом заглянул в экран фотоаппарата Павел.

— Да… Я люблю фотографировать. В интернете у меня есть свой сайт. Я обрабатываю фотографии в фотошопе, а потом выкладываю. Иногда их покупают.

— А поехали ко мне домой? — нежно касаясь ее волос, дерзко предложил Павел. — Я буду фотографировать тебя на фоне моей постели.

Аня заглянула в его серо-голубые глаза и улыбнулась.

— Поехали, — предвкушая продолжение вчерашнего безумия, едва слышно шепнула она. — Только на всю ночь я не останусь.

— Почему? — огорчился он. — Завтра же суббота. Да и майские праздники на носу.

— Потому, — Аня многозначительно подняла вверх указательный палец. — Приличные девушки не остаются ночевать у малознакомых мужчин.

— Так значит, я для тебя малознакомый мужчина? — с усмешкой посмотрел на нее он. — Сегодня постараемся это исправить. Надеюсь, ближе к полуночи ты успеешь познакомиться со мной настолько близко, что уже не захочешь никуда ехать.

— А что я скажу родителям?

— Передай им, что мы отправляемся в путешествие на яхте.

— На какой яхте?

— На моей.

— Ты же прокурор! Откуда у тебя яхта?

— У моей семьи есть не только яхты, Аня. Но это совсем не значит, что я не готов служить правосудию. Скорее, наоборот, чем больше средств у моей семьи, тем сильнее моя тяга к справедливости. В этом смысл всей моей жизни.

— Паш, — немного подумав, произнесла Аня. — А давай на яхте как-нибудь в другой раз, не сегодня? Только посмотри — я же выгляжу, как оборванка. Да еще и в песке, на радостях, что хоть кто-то меня решил пофотографировать, извалялась. Для прогулки на яхте мне бы хотелось выглядеть иначе.

— По рукам, моя креветочка! Сегодня нас ждет романтический ужин при свечах у меня в квартире, — серо-голубые глаза Павла вспыхнули желанием. — Я отмою тебя от песка под горячими струями воды, намылю, а потом возьму, всю такую скользкую и влажную…

— Я уже этого хочу, — она рассмеялась, и протянула к нему свои руки с красивым маникюром. — Едем скорее к тебе домой…

— Да, едем, — он привлек ее к себе и коснулся губами ее шеи.

— Купите крабов! — раздалось откуда-то сверху.

Аня и Павел переглянулись.

Над ними нависал небритый мужчина неопределенного возраста в потертой рабочей одежде.

— Пожалуйста, купите крабов, — настойчиво повторил он, потрусив перед влюбленными огромным шевелящимся пакетом.

— Каких еще крабов? — угрожающе приподнял бровь Павел.

— Самых настоящих! Иначе они задохнутся в пакете. Жалко будет. А так приготовите их дома на ужин. Что может быть полезнее отваренных в соленой воде крабов?

— Так. А ну-ка, пошел отсюда вон со своими крабами! — сверкнул исподлобья ледяным взглядом Павел и поднялся с песка.

— Паш, — растерянно захлопала глазами Аня. — Они же погибнут. Давай их заберем. Сколько вы за них хотите?

Она полезла в карман джинсов и достала смятые пятисотки.

— Аня! Продавать контрабандный товар запрещено законом! — вспыхнул Павел и перехватил ее руку, протягивающую все деньги, которые оказались в кармане, незнакомцу.

— Да ладно тебе, они же погибнут. Я не могу этого позволить, — выдернув руку, она всунула мужчине мятые пятисотки. — Вот, возьмите. Это все деньги, что у меня есть с собой.

Мужчина вырвал у нее из рук деньги, всучил пакет и засеменил прочь.

— Аня! Ты только что отдала все свои деньги проходимцу! Спасти она их собирается! Ты думаешь, в кипящей воде они начнут размножаться? — скрестив руки на груди, сверлил ее недовольным взглядом Павел.

— Нет, — девушка огорченно заглянула в пакет. — Но, по крайней мере, мы их съедим сегодня вечером. А если бы я оставила их этому пройдохе, они бы просто погибли.

— О-о, моя милая Анютка, да ты просто образец добродетели! — закатил глаза он. — Держи их у себя в ногах, пока мы будем ехать ко мне домой. Если они расползутся по моей машине, будешь ловить их сама.

— Хорошо, хорошо, до самой твоей квартиры я буду нести за них ответственность, — крепко сжимая шуршащий пакет, зашагала Аня следом за Павлом. — Скажи, а ты умеешь их варить?

— Интернет тебе в помощь. Пока я буду отмывать тебя от песка со всеми вытекающими последствиями, будешь листать рецепты в интернете.

— Но в воде телефон может испортиться.

— Я дам тебе свой. У него водонепроницаемый экран, — с дерзкой улыбкой повернулся к ней он.