Глава 26. Алиса

– Алис, тебя босс вызывает к себе, – говорит Антон, подойдя к моему столу.

Я даже не поднимаю на него свой взгляд. Как уткнулась в ежедневник, так туда и смотрю.

Лишь кивнула.

Идти к Варламову мне не хочется, я вообще больше видеть его не хочу. Никогда и ни за что.

Я из-за него проплакала целую неделю, превратилась в какое-то болото. В жизни себя такой не помню. А этот индюк в галстуке ни разу и не позвонил. Да что там, не написал коротенькую, скупую строчку.

Ненавижу!

В кабинет к боссу я захожу, не поздоровавшись. Даже не смотрела на себя в зеркало, когда собиралась к нему.

– Звали, Виктор Георгиевич?

Останавливаюсь у стола и, потупив взгляд, пристально изучаю тонкий ворс коврового покрытия. Ужасный цвет.

– Даже не Григорьевич? – хрипло спрашивает.

Пока не вижу Вика и в чем он. Лишь ощущаю его присутствие. Терпкий аромат наполняет весь кабинет до потолка. Надо мной будто кто-то издевается, ведь с каждым моим вдохом терпкости становится все больше, только ею и дышу. Вместо кислорода.

– Извините, рабочий день давно уже закончился, и я спешу. Если у вас что-то срочное ко мне, то говорите, пожалуйста, – бегло касаюсь взглядом его лица, и тут же слезы подкатываю к горлу.

Я скучала по нему.

– Свидание? – холодным голосом спрашивает.

Я не красилась все эти дни, на моем лице видны все веснушки. И одета я в джинсы и какую-то старую, немодную кофту.

Ну, конечно же, я на свидание!

– Вас это не касается, – скомкано отвечаю.

Ему все равно нет до меня дела…

– Ошибаетесь. Все, что касается вас, касается и меня, – так грубо говорит, что меня от злости ломает.

Ну разве так можно?

– Напоминаю, что мы живем в двадцать первом веке. Крепостное право отменили более ста пятидесяти лет назад.

– Шутишь?

– Нет, намекаю, что я вас не касаюсь ни в коей мере.

Варламов поднимается со своего места, и я только вижу, как начищенные мысы мужских туфель Бриони неумолимо приближаются.

Главное, сохранять спокойствие. Дышать, не смотреть ему в глаза, говорить ровно и не провоцировать.

Сердце заходится в истерике, когда босс касается пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову и все же посмотреть на него.

Чудовище!

Это пытка. Жесткая пытка.

Варламов совсем не изменился за эту неделю, даже похорошел, что ль. Вид вечерней щетины пьянит, как всегда, идеально завязанный галстук сводит с ума. Темные глаза пропитаны каким-то чужим теплом.

И мне хочется кинуться ему на шею и стребовать ответы, почему он кинул меня на эту неделю. Целовал, цветы дарил, а потом раз – и пропал. Как выкинул.

– Без этой своей штукатурки ты совсем еще девчонка.

– Вот и не трогайте меня, а то посадят за совращение несовершеннолетней, – выплевываю зло. Хочется ужалить его побольнее.

– Дурная!

Босс сильнее цепляет меня за подбородок, повернуть голову в сторону невозможно.

Взгляды скрещиваются. Мне хочется ругаться и кричать, но губы от злобы так плотно сжаты, я не решаюсь открыть и все высказать.

Вик тоже на грани. Дышит глубоко и часто.

Какая-то неконтролируемая ярость, граничащая с подступающим возбуждением. Даже температура вокруг меняется. Воздух накаляется, а электрические импульсы бьют по оголенным участкам кожи.

– Я думал о тебе каждый день. И каждую ночь, – шепчет рядом с моими губами.

– Не верю.

– Как заноза, застрявшая в голове. Никак не вытащить, – продолжает.

– Так сходите к хирургу.

– Боюсь, только психиатр мне поможет, повелительница гуппи, блядь.

Что?

Причем здесь мой вибратор?

Варламов надавливает большим пальцем на подбородок, заставляя чуть приоткрыть рот. И тут же нападет на губы, бесцеремонно проскальзывая языком внутрь.

Другой рукой крепко прижимает к себе, легкие готов раздавить.

В его поцелуе нет ни капли нежности. Он завоевывает мою территорию как варвар. Покусывает, втягивает, облизывает. Голодный, безжалостный садист!

А я отвечаю ему.

Тело напитывается новой разрушающей энергии. Хочется срывать с себя одежду, и царапать руками его тело. Сильное, горячее.

Я стону Вику в рот, когда случайно прикусываю его губу. Ну ладно, не так уж и случайно…

Босс отстраняется, а я восторженно смотрю, как вспыхивает его взгляд новыми красками. Он пригвождает меня к месту и прямо сейчас в его глазах читаю то, что он хочет со мной сделать.

В промежности покалывание. Вся тяжесть организма сливается в живот.

А на мне какие-то джинсы и, боже, не кружевное белье.

Собираясь сегодня утром на работу, я точно не рассчитывала на такую ядреную встречу с боссом.

Кулаками упираюсь в стальную грудь Варламова и пробую отойти. Только не сегодня, не сейчас.

Его желание ложится на меня тонким слоем и подавляет волю. Это как сражаться с ветром.

Внутри безумные бабочки водят хороводы и поют, а сердце стучит как барабанные палочки, когда я медленно пячусь к стене. Ровно той, где несколько дней назад Вик целовал меня.

Ловушка. Сама же себя и загоняю.

Упираюсь в твердость сзади, и понимаю – отступать больше некуда.

Босс наваливается и снова целует, руками приподнимает кофту за край и ведет по коже. Тут же мурашки, спотыкаясь, покрывают весь путь, который прокладывает его ладонь.

Варламов стискивает грудь с каким-то рычанием. Оно еще сильнее заставляет пульсировать все внутри.

Зажмуриваюсь, когда Вик приспускает лифчик и очерчивает большим пальцем ореолы сосков.

Обещаю себе больше никогда не надевать старое белье. Пусть оно и чистое! У босса наверняка белые дорогущие боксеры Кельвин Кляйн, а тут я в хлопковых простецких трусах.

– Алис… Алиска… Я не думал, что так скучал.

Чувствую, как этот наглец расстегивает молнию на джинсах и движется дальше. Сдвигает плотную ткань и ныряет внутрь.

Выдыхаем одновременно.

Его пальцы тут же находят нужную точку и начинают осторожно массировать, а я задыхаюсь. От безумия, от нежности, от страсти. Просто оттого, что это босс, о котором я тоже мечтала последние дни. Ночи не спала, а если и засыпала, то сны мне снились горячие с плашкой 18+.

– Вот ты ведьма… Мокрая уже вся?

От его вопроса заливаюсь краской. Без тональника я, должно быть, как краснодарский кетчуп выгляжу.

Не понимаю, как Вик освобождает меня от джинсов и когда отшвыривает свои брюки. Перед моими глазами только его гребаный галстук, который даже сейчас остается таким ровным и идеальным, что бесит. Я стою перед ним вся растрепанная, в ужасном белье, влажная, а он все равно как с картинки.

Так не бывает! Я не хочу в это верить.

– Сними галстук, – приказываю, – нет, стой. Лучше я.

Варламов не понимает, но позволяет мне развязать эту шелковую удавку. Руки трясутся, когда я это делаю. Как сокровища касаюсь. И глупо улыбаюсь.

Вик берет меня под бедра, сильней наваливаясь и входит одним толчком.

– Ах! – так остро, что болезненная наполненность чувствуется во всем теле.

Он замирает и смотрит в глаза. Его черный зрачок настолько большой, что заставляет испугаться.

Вик начинает двигаться постепенно, наращивая темп. Мышцы внутри меня сжимаются от каждого размашистого движения. Дыхание срывается, и в горле саднит от сухости.

Забывается все, чтобы между нами было за прошедшую неделю. Вик же сейчас со мной, здесь. Говорил, что скучал. И я ему верю.

Вон как обнимает, будто я исчезну, стоит ему разжать руки.

Мои пальцы взъерошивают его уже идеально уложенные волосы. Я оттягиваю их с каким-то звериным удовольствием и стону.

С каждой секундой сладость внутри тела становится яркой и ощутимой, картинка перед глазами приобретает смазанные черты и цвета.

Варламов толкается в меня, находит какое-то правильное положение для нас обоих и, не прекращая, двигается.

Руки перемещаю на плечи, чувствую, какая его кожа горячая и влажная, как бугрятся мышцы от напряжения. Это возбуждает не хуже самого тела Варламова, которое и так как с картинки.

Оргазм скручивает. Я еле дышу, мышцы беспрестанно пульсирует, разнося желанное расслабление и счастье. А я сейчас так счастлива. Безумно.

Вик делает еще несколько толчков и резко останавливается. Я лишь чувствую внутри его, уверена, нереально красивый крепкий член. Поразглядывать-то мне его никто не дал. Не успел, точнее…

Виктор.

Твою мать, что это сейчас было?