Глава 27. Виктор

Пытаюсь сфокусировать взгляд, а не выходит. Перед глазами одно сплошное пятно.

Мышцы горят, сердце стреляет в груди.

Понимаю, что ведьма еще в моих руках, убегать не собирается. Ее тело огненное, влажное. Так и хочется снова очутиться в ней.

Когда Комарова вошла в кабинет, ее невинный вид просто сжал мои яйца, и я перестал трезво мыслить.

Абсолютно чистое, без грамма косметики лицо. Неяркие веснушки, которые делают ненормальную совсем девчонкой. Одиннадцатиклассницей, блядь. Которую так хочу, что ни о чем другом думать не могу.

А когда она вскинула на меня свой обиженный взгляд, мое умение концентрироваться бесследно исчезло на просторах нашей необъятной вселенной.

И все! “Мальчик поплыл…” (Прим. автора: строчка из песни “Царица”)

– Ты как? – неуверенно спрашиваю.

Неловкость достигает своего пика.

Алиска покрывается стеснительным румянцем. Я вижу крошечные веснушки на ее плечах, а ее аккуратная грудь с маленькими сосочками все еще быстро поднимается.

Ее вид продолжает делать на мне вмятины, никогда я еще не испытывал такого удовольствия при виде женской груди. Да и вообще женского тела.

Снова хочется прижать ее к полюбившейся стене, одним рывком вцепиться в ее волосы, заставляя запрокинуть голову, и присосаться к тонкой шее.

– П-подай, пожалуйста, мои трусы. Ты куда-то их закинул.

А где мои?

Отсоединяюсь с дикой неохотой и недовольным выдохом. Как сладкого в день рождения лишили.

Взглядом брожу по полу и нахожу крошечный белый комочек.

Отхожу к нему, щеголяя голым задом, и поднимаю. Усмехаюсь в голос.

– Ну, свидания точно никакого у тебя не планировалось, – с дури говорю, только потом понимаю, что сказал.

Лицо Алиски в секунду становится белее мела, даже искусанные и исцелованные губы покрываются мертвецкой синевой.

– По-вашему, Виктор Георгиевич, я должна после первого свидания ноги раздвинуть?

– Я не это хотел сказать. Черт! – ругаюсь.

Все стремительно несется… на хуй.

– Ну отчего же? Очевидно, вы считаете меня легкомысленной, доступной, неумной, бестолковой, ненормальной…

На последнем ее слове снова издаю что-то среднее между хмыком и довольным рычанием.

Алиса быстро надевает трусы, джинсы, застегивает кофту, а я пока свечу перед Комаровой членом.

Где, блядь, мои боксеры?

– Я ничего из вышеперечисленного не думаю!

Комарова поднимает голову и упирается в меня взглядом.

Ее большие глаза наполнены слезами, но девчонка все равно пытаются метать огонь. Защищается от меня из последних сил. А мне бы прижать ее, запах сладкий вдохнуть. Конфетный.

– С первого дня нашего знакомства вы презрительно смотрели на меня. Думали, я очередная охотница за чьим-то богатым состоянием. Сейчас хотите меня уволить по непонятным для меня причинам. Хотя все пять лет, что здесь работаю, я работаю хорошо и все ценят меня! Но вы… зацепились за мой внешний вид и что-то еще. И просто загоняете в угол. А потом… цветы дарите, целуете.

Каждая ее фраза, смазанная горючим ядом, долетает прямо до центра груди и моментально впитывается, разъедая кожу.

– Спустя неделю пропадаете. Заставляете мучиться в догадках. А когда я уже сошла с ума от мыслей о тебе, берешь и…

Алиска не договаривает.

Вижу, как крупные слезы стекают из глаз. В душе лопается что-то, трескается, не дает дышать и подобрать нужные сейчас слова. Я замер.

Мозг не работает. Смотрю на нее и понимаю, что она права во всем. В каждой своей догадке.

Мне ни капельки не стыдно, я до сих пор считаю Алису ненормальной. Но даже и не предполагал, что сам стану ненормальным.

Меня трясет, когда она рядом, руки ужасно покалывают от желания прикоснуться к ведьме.

И больше всего на свете я хочу сейчас завалить ее на плечо и отвезти к себе домой. Чтобы там снова прижать ее к стене. Ну, или к кровати. Потом посадить на кухонную столешницу, прислонить к дивану…

– Алиса, подожди!

– Ваши трусы, босс!

Она кидает в меня боксеры, где только их нашла, и разворачивается, чтобы уйти.

Не могу этого допустить.

Быстро впрыгиваю в брюки, хватаю пиджак. Плюю на галстук.

Помню, как у нее зрачок стал по размеру радужки, когда она развязывала его. В паху снова тяжесть, которая как бы и не унималась почти.

Грудная клетка раскурочена ее словами и уходом. Чувствую себя полным придурком, учитывая, что никому не нравится это чувство. Особенно самоуверенному мужику, вроде меня.

Со стола сгребаю телефон и ключи от машины.

Выбегая из кабинета, слышу писк лифта. Не знаю, сколько у меня времени добежать до него. Полсекунды? Меньше?

Охватывает дикий болезненный жар. Я так и представляю, как створки лифта закрываются, разделяя меня от этой ненормальной повелительницы гуппи.

– А-ли-са! – почти шиплю.

Гнетет злость и отчаяние. Первый раз в такой ситуации, что я банально не имею понятия, что делать. Комарова – женщина-загадка. Не знаешь, что выкинет в следующую секунду. Клянусь, после секса я рассчитывал получить от нее пощечину.

Пощечина после охренительного оргазма – это в стиле ведьмы.

Я успеваю просунуть ладонь между створок, чтобы лифт не смог уехать. От сердца отлегло, но зато заболела рука. Я и не думал, что это так больно. В фильмах проходило все гладко, как по маслу.

Двери открываются. Алиска смотрит на меня во все глаза, а я спокойно, насколько это возможно, захожу в кабину и нажимаю кнопку первого этажа.

Собираюсь, как рисовалось в мыслях, повалить ее на плечо. Зараза мелкая, не должна быть тяжелой. Ну а до машины совсем чуть-чуть пройти.

– Ты ненормальный? – выкрикивает, когда я на нее наступаю.

– Это я-то ненормальный?

– Ну не я же!

– Спорный момент.

Руками упираюсь в стену лифта у ее головы. Нависаю.

– Мне надо вещи забрать.

– Завтра заберешь.

– У меня свидание! – скрещивает руки на груди и смотрит коршуном.

От слез не осталось и следа. Передо мной вновь раздражающая до визга веснушчатая зараза.

Жизнь мою сминает и под себя разглаживает.

Как такая может не бесить?!

– Хрен тебе, а не свидание!

– Да как ты смеешь? Индюк напыщенный, хам в галстуке, работорго…

А что я, собственно, жду?

Громко стучу кулаком по металлической стене и целую Алиску, затыкаю ее ротик. Знаю ему более подходящее применение, нежели сыпать ругательствами в ее идеального босса.