Глава 32

Утро началось с попыток замазать подбитый глаз, который за ночь расцвел множеством новых оттенков, порой самых неожиданных. Я даже весеннюю зелень разглядела в прожилках между лиловой синевой и вампирской багряностью. Не лицо, а полотно художника – любителя издалека метать разные краски, чтобы посмотреть, как они там лягут.

Почти до утра я развлекалась с читалкой, уснуть не получалось. Теперь настроение было паршивым, и даже не из-за внешнего вида (синяк замазать не удалось) или недостатка сна. Тот самый бойкот, что прогнозировала Лерка, начался: когда я попросила у Катьки тоналку получше, она сделала вид, что ничего не услышала. Так и подмывало усугубить конфликт и взять ее тоналку самостоятельно, но я решила дать себе передышку и посмотреть, как все пойдет.

Ясное дело, источник всех моих бед – это Жанна и ее козни, поэтому нет смысла разбираться с Катей или Олей. Надо подумать, как дискредитировать Жанну, уничтожить ее авторитет и переманить всех на свою сторону. Не впервой, прорвемся.

На тренировке мы оказались в одиночестве: футболисты отсутствовали, и Борисыч возился с нами, поглядывая в экран телефона. Выяснилось, что там у него инструкции от Трухи, которая пришла в ужас, узнав, как мы в футбол играли вместо нормальной тренировки.

– Лана, ты точно готова к возвращению? – спросил Борисыч, отозвав меня в сторону. – В медчасти тебе дали освобождение на три дня.

– Три дня – это ужас как долго. В медчасти ничего не понимают.

– Я уверен, что ты неправа.

– Если я не получу минимальную нагрузку сегодня, через три дня будет тяжело, – пояснила я, глядя в обеспокоенные глаза футбольного тренера.

Он не хотел меня допускать, это ясно читалось по его лицу. Но и я не думала уступать и для надежности сурово сдвинула брови – мол, даже не думайте со мной спорить, вам же хуже будет. И сработало. С добряками вообще легко, Труху на такую фигню не купить, можно сколько угодно брови двигать, да хоть сбрить их – не сработает.

– Ладно, только сегодня не усердствовать.

– Разумеется, – я отступила, но в последний момент решилась на вопрос: – А… где остальные?

– Остальные? Кто?

Как будто он не понял!

– Парни.

– Бегают кросс тридцать километров, чтобы сил на драки впредь не оставалось.

– Тридцать? Не многовато?

– Не волнуйся, они половину срежут и просидят в лесу, вот тогда и отдохнут, – беспечно ответил Борисыч.

– И вы не против? Ну… чтобы они срезали.

– Нет, как раз и получится та пятнашка, что я для них планировал.

А этот Борисыч хитрее, чем я полагала. Интересно, его бестолковые футболисты в курсе, как их разводят? Или мнят себя преступными гениями, высиживая в лесу положенное для тридцатикилометрового кросса время?

Словно прочитав мои мысли, Борисыч улыбнулся и сказал:

– Кстати, Вик заходил ко мне утром и просил тебя не нагружать.

– Вот как? Тогда у меня ответная просьба – завтра отправить его на кросс в шестьдесят километров. Или вообще… пусть до Питера бежит.

И не возвращается, от него все равно одни проблемы.

Борисыч засмеялся, а я вернулась к девчонкам и легкой акробатике. На самом деле, стоило позволить себе передышку – голова побаливала даже во время безобидных фляков, но вред от пропущенной тренировки меркнул по сравнению с тем вредом, что могла нанести Жанна, пользуясь моим отсутствием. Пока я рядом, она будет молчать, не посмеет продолжить козни и настроить против меня ту же Лерку – мою единственную опору и поддержку. Несмотря на крепость нашей дружбы, Жанне порой удавалось вбивать клин.

Тренировка прошла напряженно, последующий обед – утомительно, и впервые за все время в лагере я уснула во время тихого часа, хотя всеми силами пыталась быть бдительной и вести наблюдение. Но сказалась бессонная ночь, да и голова после утренней акробатики побаливала. Может, в медчасти не такие уж и дураки работают, раз освободили на три дня… Засыпала я с треском головы, а проснулась, потому что она вот-вот собиралась взорваться. Мне приснилось, как меня бойкотирует весь лагерь с Виком во главе.

Выпив две таблетки обезболивающего, я провалялась минут десять в ожидании, когда боль притупится. Черт, как не вовремя я оказалась недееспособной! Словно подкинула в руки Жанны целый веер козырных тузов. Вот чем она сейчас занята? Не надо быть гением, чтобы понять, раз уж в домике я проснулась в одиночестве.

Возможно, я опять отключилась, но стук в окно заставил сесть на кровати и поморщиться от резкой боли. Утренние фляки определенно были лишними… у меня даже вчера так ничего не болело.

За окном меня ждало очередное испытание в виде широко улыбающегося Романа. Он явно пожаловал с озера, щеголяя голым торсом и красными шортами для купания. Его светлые волосы были зализаны назад и выглядели белее, чем мне запомнилось. За несколько дней сильно выгорели на солнце.

Я открыла окно и выбралась на подоконник, как бывало не раз.

– Привет, Лана, – лучезарно улыбнулся Роман. Я вдруг почувствовала себя тысячелетней вампиршей, что выбралась из склепа и сразу ослепла то ли от солнца, то ли от чужой лучезарности.

– Чего тебе?

– Паршиво выглядишь.

– Я в курсе.

– Нет, я серьезно – кошмар, что у тебя с лицом. Можно в фильме ужасов без грима сниматься, никто не заметит разницы, – он еще и засмеялся, довольный шуткой.

– Окей, поняла, – я начала злиться, потому что голова не проходила, а Роман этому не способствовал, а, скорее, наоборот, усугублял. – Перефразирую: зачем ты здесь? Пришел покопаться в моих трусах? Тогда не стоило будить, копался бы на здоровье. А то теперь я бодрствую и буду возражать.

– Что ты такое говоришь?!

– Как будто ты не в курсе!

– Вообще-то нет! – Его оскорбленная мина выглядела достоверно.

– Скажи еще, что не ты подослал ко мне дюдиков. Я их видела, это во-первых, а во-вторых, узнала и запомнила, – узнала не я, а Вик, но это несущественные детали.

Ответ Романа был внезапным:

– А, ты об этом.

Неподготовленная к быстрой смене курса, я растерялась:

– Значит, теперь ты не отрицаешь.

– Как-то мы не поняли друг друга, Лана.

– У меня похожее ощущение.

Роман почесал светлый затылок:

– Как бы тебе объяснить… Это был челлендж, и он тебя вообще не касался. Это только между нами и футболистами.

– Твое объяснение не помогает, теперь я понимаю еще меньше.

– Там… наши дела, – Роман помялся и отвел взгляд. То ли это была настолько великая тайна, что иллюминаты отдыхают, то ли он стеснялся. Я ставила на второе.

– Какие дела?

– Мы с футболистами бросаем друг другу вызовы. И в тот раз вызовом была ты.

Вызов от футболистов, у которых Вик за главного.

Головная боль отступила моментально.

– Расскажи все, что знаешь, – я свесила ноги с подоконника, готовясь слушать.