* * *

Выходка Миры не остается незамеченной.

Бобби настаивает на том, чтобы Ветров и Мира все же продолжили участвовать в шоу, а я постепенно ощущаю тревогу.

С бывшей подругой что-то не так. Ей нужна помощь психологическая. Только как ей об этом сказать?

В назначенное время мы приезжаем в студию, где должна состояться профессиональная съемка каталога часов. Девушки диспетчеры с моделями-парнями будут работать в другой день, над каталогом украшений. Так что сегодня помимо нас в студии работает фотограф, стилист и визажист. Решено, что как модели, мы тоже будем участвовать в съемке, как дополнение к мужским и брутальным образам пожарных.

Мира опаздывает…

Я наблюдаю как Ветров и Соболь о чем-то хохочут, пока визажисты очищают им лица и накладывают увлажняющие маски. Смех длится не долго, потому что ребята засыпают сидя с масками на лице. Сегодня они после суток, проведенных в пожарной части. Удивительно как им хватает сил не спать дни напролет. Замечаю, Соболь борется с дремотой, его голова то и дело падает на грудь, а визажистка терпеливо придерживает его подбородок. Ветров и вовсе отключился, пока ему наносят тональный крем, и тихонько посапывает.

Я не могу их винить – после стольких часов на ногах, тушения пожаров и спасения людей, даже такие крепкие мужчины не в силах противостоять усталости.

– Честно, встретиться лицом с огнем не так страшно, как с камерой. – говорит мне проснувшийся Соболь, пока визажист подправляет его тон, а парикмахер приводит в порядок волосы.

Первый образ пожарных из запланированных трех готов. Они оба в черных обтягивающих водолазках, что подчеркивает их сильное телосложение.

Все уже готовы кроме меня и Миры.

Ее все еще нет. Я пробую ей позвонить, но она не отвечает.

Фотограф начинает фотосессию с пожарными, делая тестовые снимки, чтобы определить лучший ракурс.

Тем временем стилист выдает мне шикарное черное вечернее платье с глубоким вырезом на спине.

Я захожу в студию в тот момент, когда вспышка ослепляет позирующего Ветрова. Однако, он даже не моргает, его взгляд прилип ко мне, а я невольно покрываюсь мурашками. Его водолазка обтягивает уверенный и мускулистый торс, на руке, максимально приближенной к лицу – сверкающие часы.

– Да, так. Ветер. Вот этот взгляд. – командует ему фотограф.

Я прячу улыбку, поворачиваясь к Соболю, ожидающему своей участи.

Я слышу, как фотограф быстро щелкает фотоаппаратом, и произносит изумленное "Уууух". Вижу, как на ноуте фотографа появляются сразу же снимки…

Мой рот отвисает до пола, потому что… Ветров невероятен. В нем есть что-то… Это жизнь, сила, бесстрашие… Пламенная страсть, которая вот-вот вырвется наружу.

На фотографиях он выходит лучше, чем модели известных брендов. Его сильный, такой брутальный и дикий взгляд будоражит до чертиков… Даже через экран ноута и фотоаппарата… Видеть его таким, заставляет вспоминать страстный поцелуй… Это сводит меня с ума…

Дальше идет очередь Соболя. Он тоже отлично справляется с заданием, я только немного подсказываю ему с позами, чтобы разнообразить снимки.

– Да, вот так! – восклицает фотограф, быстро щелкая затвором.

Краем глаза замечаю, как Ветров наблюдает за мной. Его взгляд нечитаемый, но интенсивный. Еще немного и он сорвется, чтобы подойти, обнять, прикоснуться к моей спине. Я чувствую это и безумно хочу.

– А теперь давайте попробуем парные кадры. – командует фотограф.

Меня ставят рядом с Соболем.

Вспышки слепят глаза. Я привычно меняю позы, стараясь не думать о том, что Ветров все еще смотрит. Его присутствие электризует воздух. А еще, мысль о том, что он не спускает с меня глаз.

Внезапно дверь студии распахивается. На пороге стоит Мира – растрепанная, с покрасневшими глазами.

– Простите за опоздание. – бормочет она.

Мира кивает стилисту и скрывается в гримерке. Что-то в ее поведении настораживает – слишком спокойная, будто неестественно. Обычно она врывается как ураган, громко здоровается со всеми. А сейчас…

– Эйви, теперь давай ты с Ветровым, – командует фотограф, делая знак помощнику поменять освещение.

– Но я не с ним! – протестую я, чувствуя, как взгляд Андрея проникает еще глубже.

– У него пока нет пары для съемки, а эти кадры могут понравиться заказчику. Давай. Просто парочка снимков.

Ветров подходит ближе. От него пахнет свежим парфюмом – древесные ноты смешиваются с запахом кожи. Я невольно втягиваю воздух.

– Встань позади нее. – инструктирует фотограф. – Да, вот так. Положи руку ей на талию. Нет. Замкни ее в своих объятиях, словно собираешься спасти.

О. Бог. Мой.

От прикосновений Ветрова мне хочется стонать и даже… Кричать.

Его ладонь обжигает даже через ткань платья.

Сердце несется со скоростью спортивной машины.

– Отлично! Ближе.

Чувствовать оголенной спиной натянутую грудь Ветрова сводит с ума.

– Да. Так. Молодцы.

Я чувствую его горячее дыхание на виске. Он обнимает меня крепче, показывая камере часы на своих руках, но в то же время скрывая пламя, вспыхнувшее между нами.

Я чувствую его плотность.

– Еще. Еще. Еще.

Мое тело подается вперед навстречу Ветрову. Я слегка поворачиваю к нему лицо, и наши губы едва не соприкасаются.

Я горю.

Это становится настолько горячо и мучительно невыносимо, что еще немного и я попрошу фотографа прекратить.

Я готова к поцелую. Еще одному.

Но не на камеры. Нет.

– Хорошо. Ладно, закончили. Смена лука. Потом опять сюда. И поторопите опоздавшую.

Я высвобождаюсь из рук Ветрова и спешу в гримерку, чувствуя, как мое тело стало оголенным нервом.

Мира здесь.

Как теперь спокойно смотреть на Ветрова с Мирой позирующих вместе? Еще не вижу, но ощущаю прилив ревности…

Она колет изнутри.

Я сажусь за гримерный столик, придвигаясь ближе к окну, где есть розетка для плойки. В зеркале отражается Мира – она молча переодевается в платье цвета шампанского.

Что-то не так. Обычно она не затыкается ни на секунду, особенно перед съемкой. А сейчас просто механически выполняет указания стилиста. Не знаю, что меня напрягает больше: когда она так молчит, или когда выбешивает своими замечаниями и издевками.

Парикмахер начинает накручивать мои волосы на плойку. Легкий ветерок из окна приносит запах… Я принюхиваюсь. Алкоголь? От Миры?

– Ты в порядке? – спрашиваю я, наблюдая за ней в отражении.

– Прекрасно. – Мира натягивает улыбку, но глаза остаются пустыми.

Стилист поправляет на мне новое платье – изумрудное, с разрезом до бедра. Мира тоже готова.

Мы возвращаемся в студию, где пожарные уже переоделись в элегантные строгие костюмы. Они такие подтянутые в белоснежных рубашках под темными пиджаками…

Фотограф командует занять позиции.

На этот раз нас расставляют парами – я с Соболем, Мира с Ветровым. Она прижимается к нему ближе, чем нужно для кадра. Что-то шепчет ему на ухо, игриво улыбаясь. Пусть Ветров и молчит с серьезным лицом, мне это врезается в самое сердце.

Я стараюсь сосредоточиться на работе.

– Лицо посерьезнее. Нет. Не так. Расслабь губы, Мира. Нет. Так не пойдет. – слышу голос фотографа. – Достаточно. – недовольно командует он, отпуская Миру сменить платье.

Меня же он просит остаться, чтобы вновь подвергнуть сладким мучениям позирования рядом с Ветровым.

Соболь лишь довольно усмехается нам обоим. Его нисколько не смущает то, что его напарница позирует с другим.

Я захожу в гримерку, чтобы переодеться для последнего образа. Резкий химический запах лака для волос бьет в нос. Мира стоит у окна.

В глаза сразу бросается плойка, включенная в розетку. Раскаленный металл касается легкой шторки.

Нет. ее там не было.

Ткань начинает тлеть, распространяя едкий запах горелого синтетика.

– Мира, осторожно! – делаю шаг вперед, но она резко толкает меня в грудь. Так сильно, что я падаю, не ожидав подобного.

– Не подходи.

Её глаза стеклянные, пустые. В другой руке она сжимает баллончик лака для волос. Прежде чем я успеваю среагировать, она направляет струю прямо на тлеющую ткань.

Пламя вспыхивает мгновенно, взбираясь по шторе вверх. Жар обжигает лицо.

– Ты с ума сошла? – кричу я, озираясь по сторонам. Никого. Ни визажиста, ни стилиста – все куда-то испарились.

– Может быть. – Мира делает шаг назад, все еще преграждая мне путь. – Зато теперь все узнают, что это ты поджигательница.

– Мира, мы все сгорим, если ты не сойдешь! – я срываюсь на крик, надеясь, что меня услышат раньше, чем сгорит все шторка.

Я никогда не думала, что она пойдет на такое. Хотя… После Аурум Холла, могла бы и догадаться. Но тогда не было доказательств. А сейчас я вижу все своими глазами.

Дверь распахивается. На пороге застывают Ветров и Соболь.

– Какого… – Ветров оценивает ситуацию за долю секунды.

Его взгляд перескакивает с горящей шторы на безумное лицо Миры, все еще сжимающей лак для волос.

На мгновение кажется, будто бывшая подруга поняла, что натворила. А затем, ее ярость вспыхивает новым безумием.

Она цепляется за горящую штору в тот момент, когда Ветров бросается к ней, пытаясь оттащить.

Дальше все происходит слишком быстро, словно в каком-то кошмарном сне. Мира успевает сорвать часть обгоревшей шторы, и перекинуть на меня. Ее глаза горят диким и безумным торжеством.

Искры сыпятся на мои волосы и платье, я чувствую, как жар опаляет кожу. Ветров пытается удержать Миру от попыток навредить еще больше, но она извивается в его руках как одержимая, продолжая тянуться ко мне.

Соболь стягивает с меня штору, а затем, срывает с дивана гримерной плед, чтобы укутать в него мои покрытые лаком волосы и тело.

Я чувствую, как слезы катятся из глаз.

Это жестоко и несправедливо.