* * *

Оказалось, что Ветров умеет отвечать на сообщения. Он даже писал мне "Пепел выглядит довольным", "Не забывай его кормить и менять воду"… Это уже что-то.

За эти дни я отправила ему фотографии Пепла в самых разных ракурсах и локациях. У этого пушистого монстра теперь столько снимков, сколько нет в моем модельном портфолио!

Новое испытание в пожарной части остается секретным до самого дня съемок.

Не совсем честно, но так решил Бобби.

Это волнительно, когда идешь на задание, не зная, что тебя там будет ждать.

Бобби остался жутко довольным рейтингами шоу, а также получил множество рекламных запросов от разных брендов. Пока он не раскрывает все подробности. Держит нас всех в напряжении…

Когда в пожарной части появляется Мира и Ветров – мне хочется встать и уйти. Видеть его рядом с ней – невыносимо, особенно когда я наконец-то стала получать сообщения пожарного в ответ на фотографии пушистого монстра.

Однако что-то меня останавливает. А именно – красные заплаканные глаза Миры.

– Это все из-за тебя! – бросает она мне. – Когда же ты оставишь меня в покое?

Отличное начало съемочного дня…

– Что я сделала? – встаю, удивленная ее обвинениями.

Замечаю, как Ветров преграждает путь Мире. Это что-то новенькое…

Он становится между нами, защищая меня грудью от обезумевшей Миры. Это не скрывается от камер, поэтому я стараюсь держать непроницаемое лицо.

Учусь у лучших, таких, как Ветров.

А внутри, пожар. От бывшей подруги можно ожидать чего угодно.

– Он бросил меня! Опять! Я ненавижу тебя! – срывается она, и до меня доходит кого она имеет в виду.

Ромео.

Этот подлец вновь ее бросил.

Похоже, что агентство так решило, но Мира не хочет принимать материальность взаимоотношений в индустрии.

Честно, я тоже не в восторге.

– Я тут ни при чем. – объясняю я, держа спокойный тон.

– Ни причем? А тогда что это? – Мира протягивает мне телефон с новым постом от Ромео:

"Я совершил ошибку Э.Л. Надеюсь ты сможешь меня простить".

И унылая черно-белая фотография с розой на столе.

– Мира, я понимаю твою боль, но я не имею к этому никакого отношения. Я даже с ним не разговаривала.

Немного лукавлю.

Ромео звонил мне на днях, но я не хотела с ним разговаривать. Я помню, как он бросил меня в тот момент, когда мне нужна была поддержка. Понимаю, это был приказ агентства, но все же, можно было поговорить, обсудить, а не хлопать дверью в лицо. И мне до сих пор обидно, хоть я и не считаю себя злопамятным человеком.

– Какая же ты дрянь! Ты знаешь, что я люблю его… – едва не плюет мне в лицо Мира, и разворачивается на каблуках.

В ее глазах столько ярости, что мне становится страшно.

Я хочу еще что-то сказать в свое оправдание, но будет ли в этом смысл? Если Мира решила, что я виновата во всех ее бедах, вряд ли я смогу изменить ее мнение. Да и уже поздно. Она скрывается из виду в проеме двери ведущей во внутренний двор пожарной части.

Ловлю на себе осторожный взгляд Ветра.

– Я присмотрю за ней. – кидает он и уходит следом.

– Я присмотрю за ней. – передразниваю я его.

Как будто она маленький ребенок и с ней нужно нянчиться.

– Нам пора. – подзывает меня Соболь. – Начальник части сейчас озвучит новое испытание.

Новым испытанием оказывается наведение порядка и чистоты в пожарной части.

Смело.

Теперь я понимаю, почему Бобби держал в секрете испытание, если бы он сказал об этом раньше, модели просто отказались бы приезжать.

Испытание начинается.

Соболь показывает мне, как правильно сматывать пожарные рукава. Оказывается, это целое искусство – нужно скатывать их особым образом, чтобы при развертывании не было перекрутов. Логично, но не так легко, как кажется.

– Вот так, аккуратно. Представь, что это дорогущее платье складываешь. – улыбается мне напарник.

Работа кропотливая, но я втягиваюсь. Мои пальцы, привыкшие к тонким тканям на подиуме, теперь справляются с тяжелым брезентом.

Потом Соболь показывает мне, как правильно складывать боевую форму. Оказывается, существует специальная техника: сначала штаны, потом куртка, чтобы в случае тревоги быстро надеть всё необходимое.

Я концентрируюсь на его движениях, и стараюсь сделать все как можно быстрее. От этого зависит наш общий результат. А еще, от судей, которые следят за процессом со стороны.

– А теперь полы, – Соболь протягивает мне швабру. – Они должны блестеть, чтобы во время выезда никто не поскользнулся. – объясняет Соболь, протягивая швабру.

Слушаюсь напарника, который стал для меня надежным путеводителем по этим непростым задачам. Втягиваюсь в монотонный процесс. Влажная швабра скользит по плитке, оставляя чистые дорожки. И почему я раньше не мыла пол? Это хорошо освежает голову.

Наклоняюсь, чтобы отжать тряпку, и слышу шаги за спиной.

Мира. Краем глаза замечаю, как она демонстративно опрокидывает полное ведро воды прямо на только что вымытый участок.

Грязная вода растекается по только что вымытому полу. Я сжимаю губы, сдерживая ругательства.

– Мира! – голос Ветрова звучит неожиданно резко.

– Я случайно… – с холодным безразличием парирует она.

Как же глупо! Зачем? Ведь все камеры направлены на нас… Неужели она не понимает, что сама себе подписывает приговор?

– Нет, не нечаянно. – вмешивается грозный начальник части, ставший свидетелем этой ситуации. – За намеренную порчу работы другой команды вы с Ветровым снимаетесь с этого испытания.

Лицо Миры искажается от злости.

– Мира, уходи, – твердо говорит Ветров. – Ты подводишь не только себя, но и меня.

Она разворачивается и вылетает из помещения. Я молча берусь за швабру – придется начинать все сначала.

Я возвращаюсь к уборке, старательно оттирая следы Мириной выходки. Соболь одобрительно кивает, протягивая чистую тряпку.

В груди остается неприятный осадок. Мне кажется, что Мира совсем не в себе.