Глава 17

Василиса Я закрыла дверь за Кравцовым и, кажется, потеряла способность двигаться. Просто стояла посреди комнаты, как криво отлитая статуя из эмоционального бетона. Пульс стучал в горле, как будто я пробежала марафон, а внутри всё слиплось в один сплошной клубок – паники, стыда и чего-то… очень похожего на боль. Ту, которая не измеряется градусником. – Вася, он что, серьёзно приходил сюда потому, что переживал?! – донеслось сверху. Светка выглянула из кухни, как карикатурная сова. – А ну, быстро давай детали! Я медленно повернулась, натянула кривую улыбку, как бинт на пулевое, и рухнула на кровать. – Ага. Был. Накричал. Обвинил. Ушёл. Финита. – Что? – Светка спрыгнула с кровати, чуть не сбив по пути нашу сушилку с носками. – А ну-ка, срочно, повтори, но с выражением! И желательно с жестами! – Он… – я закрыла глаза. – Он всё знает. Про имя. Про болезнь. Про всё. – Твою ж… – Светка осеклась. – Подожди. Откуда? – Ну вот куда я знаю? – вспыхнула я, плюхнувшись на свою кровать. – Мне не докладывал и не отчитывался… Полагаю, с его связями найти что-то о той, кто явно чем-то болен, не так-то сложно… Светка замерла. – Откуда он узнал, что ты больна? – Наверное, по мне стало заметно, – шмыгнула я носом, осознавая, что если со стороны стало видно, то времени у меня не так уж и много. – А ещё… Он тот, кто вытащил меня из машины, после аварии, в которой погибли мои родители. Я слышала, что меня вытащил какой-то доктор, но ни разу не виделась с ним. – Он… он тот самый? – прошептала она. Я кивнула. Горло пересохло так, будто я глотнула пустыню. – Но ты не знала! – вспыхнула она. – Ты правда не знала, Вася! Ты не могла… – Конечно, не знала, – выдохнула я. – Но он в это не верит. Думает, что я всё подстроила, втёрлась в доверие… Специально. Как будто у меня был план по захвату нейрохирурга в дикой природе. – Господи, да он идиот! – воскликнула Света. – Да если бы ты знала, что это он, ты бы вообще туда не сунулась! Наверное… – Не то слово, – пробормотала я и уткнулась лицом в подушку. – А теперь он смотрел на меня так… как будто я ему омерзительна. Как будто я использовала его. А я ведь… я же… – Ты что? – прищурилась Света. – Не молчи! – Я не хотела влюбляться! – вырвалось у меня. – Я просто… пришла за шансом! Хотела выжить, Света! Хотела, чёрт возьми, жить хоть немного! А теперь он… всё. Мы молчали. Только в комнате тикали часы, а за окном кто-то орал «Маша, открой, я всё понял!», и где-то вдалеке гавкала собака. Всё как всегда. Кроме меня. Света села рядом, положила руку мне на плечо. – Ты не виновата, что хотела жить. И не виновата, что он тебе понравился. Даже если он суперважный, сверхумный, гиперхирург. Он, может, гений в операционной, но в чувствах – троечник. – Спасибо, – прошептала я. – А теперь – поднимай попу, – скомандовала она. – Мы не собираемся лежать тут и страдать. Мы будем есть, смотреть кино и страдать с мороженым в зубах, как нормальные девушки. Я всхлипнула и хрипло рассмеялась. – У нас мороженое есть? – Нет, но у нас есть сметана и сахар. Можем намешать и представить, что это мороженое. – Ты психопат. – Я твоя подруга. Давай, марш в душ, смоешь драму. А потом я включу тебе старые выпуски «Квартирного вопроса», и мы будем громко критиковать чужие кухни. Я поплелась в душ, подхватив пижаму и полотенце. Горячая вода жгла кожу, но хотя бы глушила гул в голове. Воспоминания навалились, как лавина. Как он стоял у двери. Как смотрел. Как не верил. И это было хуже всего. Не злость. Не обвинения. А это хрустальное, леденящее разочарование. Я не просила быть спасённой. Не просила становиться для него кем-то. Я просто хотела пожить… чуть-чуть. Протянуть ещё немного. Но теперь, кажется, и этого не будет. Когда я вернулась в комнату, Светка уже сидела с двумя кружками чего-то парящего. – Это типа какао. Но без какао. И без молока. Но с душой, – пояснила она. – Это горячая вода с вареньем? – Ты мыслишь слишком приземлённо. Это – напиток боли и надежды. Я улыбнулась и взяла кружку. Сели на кровати, включили ноутбук. На экране кто-то лил бетон на пол, в комментариях писали: «а где тёплые полы, Марина?» Мы хохотали. По-настоящему. Сквозь боль. Сквозь страх. Сквозь ком в горле. И вдруг – сообщение. Телефон мигнул. Я глянула. Илья Кравцов: «Мы не закончили. Завтра жду в десять утра в больнице. И очень тебе рекомендую не заставлять меня тащить тебя сюда волоком». Я уставилась на экран. Светка заглянула через плечо. – Это угроза или приглашение? – Я не знаю, – прошептала я. – Но сердце у меня сейчас выскочит из груди. – О, тогда завтра надевай что-нибудь эффектное. Пусть жалеет, что не поверил. А потом – разберёт твою черепушку и поймёт, что ошибался. И влюбится по уши. Как в плохом сериале. – Ты в меня веришь? – Я знаю, что ты выживешь. Даже если всё развалится – ты из тех, кто возьмёт куски и построит новый замок. Из картона, скотча и нахала. Я обняла её. Долго. Молча. Горячо. Завтра я и правда пойду. Пусть он не верит. Пусть он злит. Пусть он ранит. Я скажу ему правду. Потому что, если я уйду молча – это будет не выживание. Это снасти сдаться… А я не сдамся. Не сегодня. Не завтра. И никогда.