Глава 34

Василиса Иногда счастье выглядит, как кусочек бумаги, на котором написано твоё имя. А иногда – как билет, который ты держишь в трясущихся пальцах, не веря, что это происходит с тобой. – Подвинься! – орала Светка, протискиваясь в палату. – Живо! – Света, блин! – ахнула я, когда на меня обрушилась целая лавина: папка с документами, билеты, паспорт, ещё какая-то кипа бумаг. – Чё сидим? Кого ждём? У тебя самолёт через шесть часов! – Какой ещё самолёт?! – заорала я, вцепившись в одеяло. – Ты с ума сошла?! – Ох, дурында, – вздохнула Света, бросаясь ко мне. – Тебя отправляют на реабилитацию. Всё решено. Твоё дело – паковать тапки. – Я не могу! У меня нет денег! Понятия не имею на самом деле, есть ли у меня деньги, но выпалила я это быстрее, чем успела об этом задуматься… – И не надо! – фыркнула она, размахивая листами перед моим лицом. – Всё оплачено. Клиника в Германии. Полная реабилитация, восстановление памяти, контроль после операции… Всё! Я хлопала глазами. – Кто?.. Как?.. Почему?.. – Доктор Громов устроил. – Светка уже подсовывала под меня рюкзак и складывала мои вещи. – Ну, точнее, он оформил. Деньги… Ну, короче, неважно. Главное – ты едешь! Я сглотнула. Сердце бешено колотилось. – А Илья?.. – выдохнула я. – Он знает? Лицо Светки на секунду затуманилось. – Он… не сможет быть здесь. – Что? – я вцепилась в одеяло. – Почему?! – Василиса, – вздохнула она. – Просто поверь: он хочет для тебя лучшего. И он появится. К самолёту обязательно приедет. Что-то внутри меня сжалось. Я хотела видеть его. Услышать. Обнять. Понятия не имею почему… Но мне стало жизненно необходимо видеть его каждый день! Но… если Светка говорит… Сборы были как в бреду. Мои немногочисленные швырялись в сумку. Светка носилась по палате как угорелая. Медсёстры заходили и тихо офигевали. Через полчаса в палату влетел Романов. Врач-неонатолог с вечной усмешкой и глазами, полными какой-то неземной доброты. Он частенько заходил ко мне, когда доктор Кравцов не мог, притаскивал свежие сплетни, а также рассказывал про своих маленьких пациентов. Я была уверена, что ему было глубоко побоку, что со мной происходило, но отказать другу он не мог. Сомнений в том, что они с Кравцовым дружили, у меня не было. – Ну что, куропатки! – заорал он. – В путь-дорогу! Брать Германию штурмом! Я чуть не рухнула со стула. – Какого… – Хватит вопросов! – он весело подмигнул. – Такси ждёт! Ваш самолёт – мой личный долг. Я вас лично туда довезу, чтобы не сбежали! Он шутил. А я… Я дрожала. Каждый шаг к выходу отдавался болью в груди. На улице было серо. Сыро. Небо плакало. И я вместе с ним. Романов засунул нас в такси. Светка что-то щебетала про преимущества немецкой медицины, про знаменитых профессоров, про восстановление нейронных связей. А я… Я искала взглядом Илью. И не находила. Когда приехали в аэропорт, я всё ещё надеялась. Я проверяла каждый поворот. Каждую машину. Каждого мужчину в чёрной куртке. Когда начали регистрацию – сердце сжалось. Когда нас вызвали на посадку – сжалось ещё сильнее. Я в последний раз обернулась. Толпа людей. Крики. Суета. И ни одного знакомого лица. Он не пришёл. Когда я вошла в самолёт, всё было, как в тумане. Светка ворковала что-то про сиденья, про пледы, про то, как хорошо нас устроили. А я застыла у иллюминатора. Руки дрожали. В глазах стояли слёзы. И когда самолёт оторвался от земли, по моей щеке скатилась одна-единственная слеза. Тихая. Беззвучная. Я не прощалась. Я надеялась. Но внутри всё кричало: «Ты его потеряла». Илья Кравцов Когда самолёт с Василисой исчез в небе, мне казалось, что я остался стоять на месте. Дом был пустым. Почти сразу после её отъезда всё провалилось в какую-то тягучую, вязкую пустоту. Барсик скакал по дому, как сумасшедший, а я… Я просто сидел. На полу. На диване. За столом. Без разницы. Документы, которые я собирал для суда, лежали кучей на столе. Я даже не мог их разобрать. Иногда Громов или Стрельцов звонили. – Держись, братан. – Мы с тобой. – Если что – сигай в окно, я снаружи ловлю. Я смеялся. Натянуто. Дамир приезжал каждый вечер. Привозил еду. – Жри, Илюша, – командовал он. – Не то сам в тебя впихну. Я кивал. Ел. Жевал. Ничего не чувствуя. Время шло. Каждый день был одинаковым. Барсик засыпал на моих коленях. Я смотрел в потолок. Новости из Германии не приходили. Когда я пытался звонить – вежливый голос говорил: – К сожалению, информация о пациентке конфиденциальна. Мы не можем вам её предоставить. Каждый раз после такого звонка я бил кулаком в стену. Хоть раньше я всегда берег свои руки… Ведь они были мне инструментом. Тем самым, которым я спасал множество людей, а сейчас… Сейчас мне было плевать. Вся моя жизнь валилась в тартарары. Чаще я просто сидел, уронив голову на руки. Иногда заходила Ярослава. Молча приносила пироги. Молча садилась рядом. Молча гладила меня по голове. Даже мама перестала звонить после очередного моего пустого «угу» в трубку. Психовала, топала ногами, пила успокоительное, потому что «сыночка угробил свою карьеру» и «папка тебя придушит»… А мне было плевать. Пусть придушит. Я был пуст. Всё, что держало меня на этом свете, улетело в другом самолёте. На другой конец света. Я не знал, вспомнит ли она меня. Я не знал, вернётся ли. Я знал только одно: Я буду ждать. До последнего.