Глава 39

Илья Кравцов Дамир резко остановил машину возле моего дома, и я, с трудом подавляя нарастающую ярость, в бешенстве уставился на него. – Ты что творишь, а? Зачем мы здесь?! Я сказал тебе ясно – вези меня к Василисе! Он лишь посмотрел на меня с какой-то странной смесью сочувствия и злорадства, после чего снисходительно кивнул на дом: – Поверь, Илюх, я тебе услугу оказал. Иди уже. Хватит буянить, соседи сейчас полицию вызовут, опять за тобой ехать придётся… Не слушая его, я распахнул дверь и, даже не закрывая её, пошёл к дому, чувствуя, как внутри всё бурлит от негодования. Неделю назад я был уверен, что потерял всё: карьеру, репутацию, её. А теперь… теперь я должен был найти её, и вместо того, чтобы помочь, друг зачем-то таскает меня по городу! Поднявшись на ступеньки крыльца, я решительно протянул руку к дверной ручке, но дверь распахнулась, прежде чем я успел её коснуться. Сердце замерло. Я замер. На пороге стояла Василиса. Вся моя злость, вся ярость, всё отчаяние – всё мгновенно исчезло, словно кто-то одним движением стёр всё лишнее с доски. Осталась только она. Стояла, как призрак из прошлого, но такая живая, такая прекрасная, что дыхание застряло в груди. Та самая… поселившаяся в моём сердце… с абсолютно ясным взглядом и искоркой, по которой я так скучал. – Вась… – голос сорвался, и я с трудом проглотил комок в горле, пытаясь сказать хоть, что-то внятное. Она улыбнулась чуть заметно, робко, словно боялась, что я исчезну. – Привет… Илья Валерьевич. – Ты всё вспомнила? – спросил я тихо, почти шёпотом. Она подошла ко мне ещё ближе и медленно, очень осторожно подняла руку, касаясь пальцами моей щеки. Я инстинктивно закрыл глаза, чувствуя, как её прикосновение пробегает по всему телу дрожью. – Всё, – тихо сказала она. – Я вспомнила всё… И даже больше. Я резко притянул её к себе, заключая в такие крепкие объятия, что едва не задушил. Уткнувшись лицом в её волосы, вдыхал их нежный, чуть сладковатый аромат и не мог остановиться, жадно убеждая себя, что это не сон. – Ты не представляешь, – хрипло прошептал я, – не представляешь, как я боялся, что потерял тебя навсегда… Она тихо всхлипнула в моём плече и сильнее сжала мои плечи. – Я тоже боялась. Но теперь это закончилось. Теперь я здесь. Мы стояли так несколько долгих минут, не в силах оторваться друг от друга, будто боялись, что стоит одному отпустить – и мы снова окажемся в том ужасном одиночестве, в котором провели последние недели. – Эй, молодёжь! – послышался возмущённый голос Дамира от ворот. – На улице-то прохладно! Может, домой пригласите? Я так-то вас довёз, а теперь хочу кофе. И покрепче! Я усмехнулся и нехотя выпустил Василису из своих объятий, но она вдруг задержала мою руку. – Илья, подожди… У меня есть кое-что важное. Сердце мгновенно сжалось от тревоги, и я с опаской посмотрел на неё: – Что-то не так? – Нет, всё так… Просто… – она улыбнулась немного неуверенно и протянула мне белый прямоугольник бумаги. – Посмотри. Я взял бумагу, стараясь унять дрожь пальцев, и взглянул на маленькую чёрно-белую фотографию. В первую секунду ничего не понял, затем сердце остановилось на пару мгновений. УЗИ. Крошечный, почти неразличимый комочек. И подпись врача на английском: «heartbeat detected» – сердцебиение обнаружено. Я поднял на неё глаза, с трудом выговаривая: – Это… Это значит… Она кивнула, глаза блестели от слёз, но улыбка была абсолютно счастливой. – У нас будет ребёнок, Илья. Твоему генетическому материалу плевать на наркоз, восстановление и прочие неприятности. Видимо, Господу богу виднее… Я замер, не способный произнести ни слова, только вновь и вновь перечитывал эти слова. Моё дыхание участилось, и, кажется, я впервые в жизни испытал настоящий эмоциональный шок. В этот момент, как нельзя вовремя, в кадр впрыгнул Барсик, небрежно устроившись у Василисы на плече и гордо уставившись на меня своими большими зелёными глазами. Затем, явно посчитав меня лишним в этом семейном воссоединении, потянул лапу, будто отталкивая от неё подальше. – Эй! – невольно возмутился я, ошарашенно переводя взгляд с кота на Василису, которая уже смеялась сквозь слёзы. – Ну, что, Барсик, кажется, папку пора кормить, – произнесла она, шмыгнув носом, и нежно почесала кота за ухом. Но прежде чем я успел что-то ответить, за спиной Василисы возникла моя сестра Ярослава, на бегу чуть не сбив на повороте с ног Дамира, который ошалело наблюдал за происходящим с порога. – О, ты уже тут! Прекрасно! – возбуждённо затараторила сестрёнка, приобнимая меня сбоку. – Вась, Илюха, тут такое дело! – начала она, отбрасывая с глаз прядь волос. – Мы с мамой решили праздничный ужин устроить, всё-таки воссоединение семьи, и это… кажется, у нас курица немного… того… Я уже хотел спросить, что значит «немного того», но в следующую секунду густой дым начал заполнять коридор, доносясь с кухни, где тут же послышался голос мамы: – Всё нормально, это просто эффект прожарки такой! Я где-то читала! – Мама, ты курицу не прожариваешь, ты её кремируешь! – рявкнула Ярослава, вскидывая руки. – Боже, женщины! Вы спалите семейное гнездо сыну! – заорал невесть откуда взявшийся папа, серьёзно шагающий в сторону кухни. Видимо, спасать маму… Василиса захохотала, спрятав лицо у меня на плече, а я, наконец, позволил себе расслабиться и рассмеялся вместе с ней. И пусть курица превратится в уголь, а кухня в полигон для испытания огнетушителя. Главное, что теперь все, кого я люблю, были здесь. Ведь моя семья стала полной лишь в тот момент, когда в неё вошла Василиса. И теперь я ни за что не дам ей уйти. Никогда.