Глава 7

Василиса – Быстрее, пожалуйста! Он задыхается! – почти кричала я, вбегая в приёмный покой ветеринарной клиники с переноской в руках. Ресепшен, белый кафель, запах антисептика и немного шерсти. За стойкой сидела девушка с синими волосами и пирсингом в брови. Она моргнула, посмотрела на меня, потом на переноску и спокойно сказала: – Здравствуйте, на приём записаны? – Да, я записана! В список «если сейчас не спасёте, я тут лягу и умру». Она слегка приподняла бровь. – Поняла. Срочный пациент. Я тут же дёрнулась, от распахивающей сбоку двери, откуда вывалились на волю два огромных мужчины в белых халатах, как будто где-то прозвучал «код пушистая катастрофа». – Мейн-кун, – выдохнула я, протягивая переноску. – Поел курицу. Я… Я не знала. У него аллергия, да? – Возможно. Мы проверим, – отозвался один из врачей. – Не волнуйтесь, сейчас мы всё сделаем. Я осталась стоять посреди приёмного зала, как дерево после урагана. Зал был почти пустой. Где-то в углу женщина гладила хромающего корги в комбинезоне. На стенах висели плакаты с надписями: «Кошка – не предмет мебели!» и «Не забывайте про прививки». Я смотрела в одну точку и пыталась не разреветься. – Ну ты и умница, Белозерова, – прошептала я. – Превратила потенциального работодателя в своего личного врага за каких-то шесть часов. И ведь всё шло так хорошо… Ну, более-менее. Уборка была – блеск. Ужин – на подходе. Даже кофе из турки получился идеально… И вот на тебе. Кот в анафилаксии, я на грани нервного срыва, работа под угрозой. Тут рядом зазвонил телефон. – Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас… – девушка с синими волосами подняла трубку, и голос её изменился. – Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста? Барсик? Вы кем приходитесь? Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала. Я застыла. – Да, конечно, мы передадим, – продолжала она. – Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд. – Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо… Я медленно опустилась на скамейку. Сердце глухо бухало в груди. Он едет. Он едет сюда. О боже. Он меня убьёт. Он хирург, у него наверняка есть инструменты. Отрежет мне что-нибудь ненужное… или нужное. Включая гордость. Прошло минут пять, может, десять. Я уже почти слилась со скамейкой, когда дверь приёмного покоя с грохотом распахнулась. Илья Кравцов. В сером пальто, рубашке с расстёгнутым воротом и таким выражением лица, что даже автоматическая дверь, кажется, чуть дрогнула. Волосы чуть взъерошены, глаза – ледяные. Плечи напряжены. Он влетел внутрь, как ураган в операционный блок. И увидел меня. Наши взгляды встретились. И если бы можно было умереть от одного лишь взгляда – я бы уже лежала рядом с Барсиком, на соседней капельнице. – Где он? – прохрипел он. – В процедурной, – выдала администратор. – Не переживайте вы так… Всё в порядке. Состояние котика стабильное. Девушка привезла его очень вовремя. Аллергическую реакцию остановили, в данный момент животное на капельнице. Илья развернулся ко мне. – Что случилось? Я встала. И выдала на одном дыхании: – Я не знала, что у него аллергия. Я просто хотела его накормить, потому что он ходил за мной и просил. Ну как просил… шантажировал. Сел посреди кухни и смотрел, как будто я – последнее куриное крылышко в мире. А потом начал есть, ну я и подумала, что всё нормально, а потом… – Ты дала ему курицу? – перебил он. – Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу! – Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – почти рявкнул он. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его! – Я не знала! – голос сорвался. – Мне никто не сказал! – А спросить?! – Он шагнул ближе, и я сделала шаг назад. – Простите, конечно, – я вздохнула. – Но, может, когда нанимаешь людей, стоит сообщать, что у тебя дома живёт пушистый снайпер, которому от грудки может поплохеть? К тому же… Чтобы спросить, надо хотя бы знать номер телефона! Или мне, как по-вашему надо было с вами связываться? Голубями??? Он сжал челюсти. – Ты понимаешь, что могла его убить? Я резко подняла голову. – А вы понимаете, что вы вообще не знаете, кто я такая? Вы даже не поинтересовались моей фамилией, когда я к вам пришла! Зато сразу домой пустили! А теперь орёте! Может, вы не менее безответственный, чем я? Молчание. Его глаза метнулись по моему лицу. Я ожидала, что сейчас… всё. Он скажет: «Проваливай», и дело с концом. Работа потеряна. Шанс на спасение – вместе с ней. И вишенка на торте – чувство, что я опять всех подвела. Но он вдруг выдохнул. Медленно. И будто немного сдулся. – Он в порядке? – спросил уже тише. Я кивнула. – Вам же сказали, что его стабилизировали… Он на капельнице. Я… очень сожалею. Он кивнул. Посмотрел в сторону процедурной. – Я… схожу к нему. Я кивнула, а мужчина прошёл мимо. Я осталась стоять у стены, прижавшись к холодной плитке, как привидение. Потом медленно опустилась обратно на скамейку и прошептала: – Ну и день. Добро пожаловать в ад, Белозерова. Но где-то внутри – странно, нелогично – теплилось чувство. Он приехал. И, несмотря на всё, он не выгнал меня. Пока что…