Глава 8

Илья Кравцов – Да чтоб тебя, Барсик… Я вылетел из дома быстрее, чем пуля из пистолета, даже не закрыв за собой дверь. Подозреваю, мой умный дом зафиксировал это как «эвакуация уровня «катастрофа». Весь путь до машины я повторял одну и ту же фразу: «Если с ним хоть что-то – я её…» А вот что «я её» – до конца не решил. То ли уволю, то ли задушу, то ли… обниму. Блин. Сел в машину, завёл и тут же сжал руль так, что тот заскрипел. А ведь с виду просто резина. – Так. Спокойно. Где могла оказаться новоиспечённая мисс Катастрофа? Ветклиники… В радиусе десяти километров их всего три. Две частные, одна муниципальная. Первая – по пути, вторая – у чёрта на рогах. Третья… та самая «Четыре Лапы». Сосед помог. Нет, правда, спасибо старику Захару с балкона. Он увидел, как моя «домработница» – кто бы сомневался – вышла с переноской и ловила такси. Увидел. Запомнил. Потрындел. В этот раз – в тему. Я вбил в навигатор адрес «Четырёх Лап», нажал на газ и поехал, почти стирая резину с колёс. Барсик. Ну какого чёрта?! Этот шерстяной бегемот – единственное живое существо, которое не осуждает меня по утрам и искренне радуется моей заднице на диване. Пускай и потому, что считает меня своей грелкой. Ну и что? Он мой. И если с ним что-то случилось – не зарекайтесь, друзья, Кравцов может и паяльник в руки взять. Вперёд, к новой практике: «Отомсти за мейн-куна». Телефон я набрал на ходу. Администратор, к счастью, попалась вменяемая. – Алло, это ветклиника? Я верно попал? – Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас… – У вас… минут десять назад, не поступал мейн-кун? Огромный. Серый. С наглой мордой. В переноске. – Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста? – Имя – Барсик. – Вы кем приходитесь? – Хозяин да. Илья Кравцов. – Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала. – Да. Подскажите, кто его привёз? Как кот? – Всё хорошо. Его привезла девушка. – …Девушка? А поподробнее? – Блондинка. Бледная. Паниковала сильно, – это уже тише, видимо, Василиса была неподалёку… – Передайте ей, чтобы дождалась меня! Кот сильно пострадал? – Да, конечно, мы передадим, – продолжала она. – Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд. – Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо… Я мимолётно закрыл глаза. Да, конечно. Блондинка. Паниковала. Устроила панику века, оставила весь дом сверкающим и едва не убила моего кота. – Я подъеду через десять минут. Когда я влетел в приёмную, сработала автоматическая дверь, но в какой-то момент она будто передумала открываться полностью. Может, испугалась выражения моего лица. Я бы на её месте испугался. Белый кафель, запах хлорки и антисептика, девочка с синими волосами и пирсингом в брови. У меня был ровно один вопрос: – Где он? Она даже не удивилась. Видимо, я был не первым паникёром за сегодня. – В процедурной. Состояние стабильное. Ваша девушка привезла его вовремя. Я уже собрался бежать туда, но увидел её. Сидела на скамейке, съёжившись, как школьница перед вызовом к директору. Только вместо тетради – скомканная эмоция на лице. И глаза. Эти глаза… Плевать, что я злился – что-то в них стукнуло по самому чувствительному. – Что случилось? – спросил я хрипло. Она встала. Вся как на иголках. – Я не знала, что у него аллергия, – начала она с места в карьер. – Я просто хотела… Он ходил за мной. Сел посреди кухни, смотрел, как будто я последняя котлета на свете. Я сварила ему курицу. Обычную! Варёную! И он ел, а потом… – Ты дала ему курицу? – перебил я. – Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу! – Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – взорвался я. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его! – Я не знала! – взвизгнула она. – И вы мне ничего не сказали! Вы даже номер телефона свой не оставили, чтобы я могла спросить! Или мне надо было с голубями связываться?! Я замолчал. Пожалуй, любой на моём месте тоже бы взорвался. – Ты понимаешь, что могла его убить? – тихо, глухо спросил я. Она тоже замолчала. Потом медленно подняла голову и выдала: – А вы понимаете, что пустили в дом девушку, даже не поинтересовавшись её фамилией? Вот и приехали. Я сжал челюсти. Хотел что-то сказать… И не смог. Потому что она была права. Абсолютно. Моё молчание она восприняла, как смертный приговор. Но я… вдруг выдохнул. Потому что понял: она не просто выдумала оправдание. Она действительно не знала. – Он в порядке? – спросил я глухо. Она кивнула. – На капельнице. Врач сказал, что вовремя привезли. Он будет жить. Я кивнул. Молча пошёл в процедурную. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что жив, что не пострадал. И – да, чтоб убедиться, что она всё же не такая безнадёжная. Барсик лежал, как раздавленный бегемот. К лапе примотана капельница, а на морде кислородная маска. Но, судя по выражению лица – он будет жить и мстить. – Брат, ты чего? – прошептал я, осторожно проведя рукой по его лбу. – Ты же сильный… Кто у нас тут шерстяной танк, а? Он моргнул. Показал мне коготь. Я усмехнулся. – Я тоже тебя люблю. Когда я вышел, она всё ещё сидела на скамейке. Я не знал, что говорить. И это – убивало. – Ты всё ещё здесь? – Я ждала, – прошептала она. – Хотела узнать, что с ним. – Он будет жить. Она кивнула. И вдруг добавила: – Простите меня. Я вздохнул. – Просто… в следующий раз, если не уверена – не корми. Он не голодный. Он актёр. Бродвейский. И шантажист. Она еле заметно улыбнулась. – Заметила… – Поехали домой. Она удивлённо подняла взгляд. – Вы не увольняете меня? Я усмехнулся. – Пока не уверился, что ты не подсыпала ему чего специально – нет. – Я не подсыпала! – вспыхнула она. – Ну и отлично, – кивнул я. – Тогда будешь работать. А ещё – купишь ему новую игрушку. В знак извинения. Она медленно поднялась, всё ещё не веря. – А если… я опять что-то сделаю не так? – Тогда я тебя прибью, – сказал я и тут же усмехнулся. – В переносном смысле. И вдруг поймал себя на мысли: я больше не злюсь. Я… странно спокойно. И даже как-то… приятно спокойно. Потому что впервые за много лет рядом со мной – кто-то живой. Настоящий. И даже если она и катастрофа… Она моя катастрофа. Пока что пусть будет так.