Глава 18

Марат

Поля. Полюшка моя. Я видел, как измучила ее эта недосказанность. Пока ждал результатов теста, весь на нервах был. Теперь есть ясность, отсюда и будем плясать. Камилла беременна от меня. У меня будет ребенок. Мой сын или дочка. Моя плоть и кровь, с этим ничего не сделать, да я и не смогу! Я категорически против абортов. Частичку меня не выскоблят, как кусок не нужного мяса!

Зато теперь в семье все придет в норму. Камилле ходить еще долго, за это время мы с Полиной наладим отношения. Сделаю все, чтобы не сомневалась в моих чувствах. Да и что сомневаться! Я люблю только Полину! С Камиллой, как с женщиной, все. Буду содержать, ребенком заниматься, воспитывать, но с блядством завязал навсегда. У меня от этого всего не только на висках седина проступила, но и мудя чутка побелели. Игра точно не стоила свеч. Натрахался, хватит. На зло Польке морозил уши, вот и отморозил окончательно. Удивительно, что хозяйство при мне осталось.

Нет, поначалу с Камиллой было очень даже ничего, но это давно сошло на нет. Секс без чувств — приятно только на короткой дистанции. Секс, когда любимая жена рядом, а с любовницей щекочешь нервишки — вообще спорное удовольствие. Все остальное вообще чистый мазохизм. А беременность… Ну Поля же не хочет! Пусть радуется, что не буду ее терроризировать этим вопросы. Ребенка придется принять, другого выбора у нее нет!

Я выкроил себе перерыв между встречами с клиентами и приехал в ресторан. Тимур на обед пригласил, что-то срочное у него. Следующего клиента как раз сюда направил, чтобы время грамотно распределить.

— Здорова, — побратались с другом. Он выглядел саркастично обеспокоенным.

— Дружище, я вообще с вестями к тебе. Плохими.

Я нахмурился. Что еще могло случиться? У меня по всем фронтам какая-то засада. Я, конечно, храбрился, что все порешаю, но ребенок с другой стороны одеяла — не пустяк. Мне еще отцу об этом сказать нужно. Он, ясное дело, аборты осуждал открыто и только за принятие закона, запрещавшего женщинам убивать детей в утробе. Я в этом плане не настолько радикален: сначала нужно создать условия, чтобы женщина не боялась рожать, а потом требовать. У нас в диаспоре женщинам, даже если забеременела вне брака, помогали. Кто-то, может, и порицал в душе, что нагуляла ребенка, но не клеймили открыто позором и не требовали избавиться от пятна на семейном древе. А если наш пострел из татар постарался и потом шел в отказ — женили. Но у меня ситуация такова, что девушка, которая беременна от меня, шлюха. Не просто другой веры и национальности, а еще и туповатая блядь. Это даже не оскорбление, это констатация факта. Моему отцу много лет: ему одного взгляда на нее хватит. Ну, мой косяк. Но ни жене, ни родным не обязательно с ней встречаться!

— Твой роман с девчонкой, я так понимаю, не закончился? Или у тебя новая шлюха?

Меня резануло замечание на фоне моих же мыслей. Камилла блядь, и все об этом знали.

— Она не шлюха, — с улыбкой поправил. — Она моя постоянная девочка.

Звучало отвратительно, но не признавать же, что я дебил. Даже перед другом как-то стыдно.

— Ты ж собирался с ней разойтись, как жена вернется. За чем дело стало?

— А ты с какой целью интересуешься?

Я категорически не любил, когда лезли в мою жизнь. Не важно отец, брат, друг. Про женщин вообще молчу: мать никогда не могла указывать мне, с кем спать, кого любить, на ком жениться.

— Давай, колись. Вас Геля видела.

— Да ебаный в рот! — ударил кулаком по столу. Я же всегда был осторожен! Блядь! Ладно, можно еще выкрутиться, главное, понять, когда и что. — Что именно видела?

— Достаточно, — уверенно кивнул. — Марат, я все понимаю, но целоваться с любовницей и мацать ее за жопу на улице… — покачал головой. — Ты что реально запал на девицу?!

Я молча обдумывал варианты. Ситуация патовая.

— Геля собирается рассказать Полине, — добавил Тимур.

— Что?! — переспросил зло. — С какого перепуга?!

— С такого, что Поля ее подруга, и молчать Ангелина не собирается. Покрывать тебя не будет.

— Передай жене, что пусть не лезет в чужие дела. Ок? — я пытался скрыть нервозность. Женщина женщине расскажет так, что мало не покажется! Они те еще искажательницы правды! Хотя реальность такова, что пиздец неизбежен.

— Не ок, — грубанул Тимур. — Мне не нравится, каким тоном ты говоришь о моей жене. Если уж ты гуляешь, так гуляй так, чтобы не спалиться. Геля не может, физически не может общаться с Полиной и молчать, понимаешь? Есть люди, которым ложь и предательство поперек горла. Моя жена именно такая. Она не будет соучастником, даже невольным.

— Да блядь! Пиздец! — зарычал, порывисто взлохматив волосы. — Все не так просто, дружище, — мрачно произнес. — Камилла залетела.

— Ты что, чехол на ствол надеть не мог?! — Тимур ошеломленно выдал. — А если бы домой заразу принес? Это лютый зашквар по всем фронтам, Маратик.

— Камилла не потаскуха, не принес бы.

Да, я заставлял ее проверяться каждый месяц и за своим мужским здоровьем следил. Да, она спала только со мной. Это было мое условие, но бабам определенного сорта верить — себя не уважать, поэтому проверялся и ее гонял.

— Да капец: порвался колпак. Таблетку выпила. Думал, пронесет. Не пронесло.

— Аборт? — Тимур предположил самое очевидное и разумное решение для него.

— Нет. Не хочу аборт, да и грех это.

— А как же прелюбодеяние? Не грех ли? — подколол дружище.

— Это христианские догмы. Я мусульманин, у нас все иначе.

Тимур хмыкнул. Он мне явно не завидовал. Да я и сам не то чтобы счастлив, но не нужно мне ни сочувствия, ни советов. Он и сам много косячил и никого не слушал.

— Мне хорошо с Камиллой, — откинулся в кресле. Было хорошо первое время, но зачем уточнять. — Такое юное податливое разнообразие.

— Ты с Полей разводиться собрался?!

Я от неожиданности выронил приборы. Что за глупость! С чего бы это!

— Нет, конечно! Щаз! — нет, это абсолютно исключено. Но что-то нужно делать. — Я хочу жить на две семьи, — выдал на полном серьезе. Да, в каком-то смысле так и будет. Камилла с ребенком отдельно. Полина с детьми отдельно. — Думаю, как Поле сказать, чтобы адекватно приняла новую реальность. Я могу себе это позволить. Это в наших традициях, и финансы мне позволяют.

— Ну ты даешь… — Тимур охуел. Я в последнее время всех удивлял. Лучше бы оставался предсказуемым и женатым на госпоже Полине Загитовой. А сейчас одни сюрпризы впереди. Один хлеще другого.

— Я не собираюсь жениться на Камилле, — уточнил, чтобы друг не думал обо мне как о полном мудаке. — Полина будет моей единственной женой. Никто не будет в обиде. У Камиллы с ребенком буду пару дней в неделю проводить, остальное дома с женой и детьми. Ильдара так же воспитываю: мужчина нашей веры может быть полигамен, если ему позволяют финансы, и он сможет не обижать ни одну из своих женщин. Он это уже видел и нормально принял.

— Дружище, я тебе не мамка, нотаций читать не буду, но Поля пошлет тебя. Ты не ту женщину выбрал для экспериментов. Она эмансипированная москвичка, а не забитая и религиозная восточная женщина!

— Куда ей деваться? — жестко парировал. — Если Полина взбрыкнет и захочет уйти, то детей она не получит. По нашим законам дети принадлежат семье мужа.

Я Полину не отпущу. Буду удерживать правдами и не правдами. Да, в стране светские законы, но у меня большие связи в юридической и силовой сфере. У моей родни тоже. Нет у моей жены вариантов. Она моя! Да, поругаемся, взбрыкнет, ну на месяц в гостевой спальне останется, но помиримся! Я умею выстраивать процесс так, чтобы победа оставалась за мной. Полина тоже виновата в моем загуле! Про отказ родить от меня третий раз, вообще молчу. Мы оба виноваты. Муж и жена одна сатана. Христианские поговорки иногда универсальны, точны и удобны.

— Она хоть от тебя беременна? Мало ли… — Тимур был настроен скептически. Оно и понятно.

— От меня, — угрюмо ответил. — Сейчас ДНК-тест можно с десятой недели сделать. Я юрист. Процедуру знаю…

Сказать, что я охренел с раскладов, это ничего не сказать. Все то, что озвучил Тимуру, хорошо звучало в теории, но как это провернуть на практике? Я собирался рассказать жене о своем грехе, но желательно годика бы через два или пять. В моей голове нарисовался четкий план: поселить Камиллу с младенцем где-нибудь в Подмосковье. Бывать у них наездами. Отец бы прикрыл, обосновав делами по его строительным филиалам. Полину дожал бы и заделал бы еще одного Загитова, чтобы наверняка не ушла. Потом уже повинился и покаялся бы. Она бы простила. Не сразу, но простила. Это сейчас она успешная и дерзкая, а с младенцем на руках и в декрете все не так однозначно…

— Вот дерьмо! — ругался про себя. Если бы не Ангелина, правдорубка, мать его, то я сейчас не мучился бы вариантами, как рассказать жене и остаться в живых. Полина всем своим видом демонстрировала, что на тормозах нашу ссору не спустит. Она подозревала. Она практически уверена, что есть другая. Если расскажет Ангелина — это трындец. Если я сам — ситуация может быть управляемой. У меня было три дня решить, как поступить. Я максимально оттягивал разговор. По возвращении из Нижнего Новгорода практически решился, но жена не встречала меня. Ах да, она сплавила наших детей моей матери и пошла развлекаться! Зараза! Полина, блин. Ей точно нужно забеременеть и сидеть дома. Нехрен шляться! Она так эротично умела двигаться, что в клубе мужики, наверняка, обдрочились. Я знал, сам, когда смотрел, как она танцевала, хотел в постель утащить или в уголке зажать.

Я звонил жене. Писал ей. Пытался найти по геолокации, но Полина отключила ее. Разорвала связь наших телефонов. Какого хрена вообще?! Она точно с подругой? Или, начав подозревать меня, решила отплатить той же монетой?! Я отправился в душ, чтобы хоть как-то сбить градус ревнивых мыслей. Я хотел с ней начистоту поговорить, а она шляется! Полина реально забыла, что жена и мать. Придет, и я обязательно напомню. В жесткой форме. Она мне уже неделю в близости отказывала. Сначала оттрахаю ее хорошенько, потом расскажу, как мы жить дальше будем. По моим правилам. Точка.

Полина пришла домой, когда я уже давился злостью и ревностью. Ядом весь изошелся. Смотрел на нее чуть хмельную, изящно растрепанную, в сапожках и струящемся платье. Слишком манящую и слишком дерзкую. Вместо того, чтобы со мной хотя бы попытаться наладить отношения, она телефон свой проверяла.

— Хм, Ангелина писала, — проговорила Полина.

Меня передернуло от дурного предчувствия: интуитивно выдернул телефон из изящных пальцев и прочитал сообщение. Мое время вышло. Геля готова рассказать. Ну что же, этому в любом случае быть. Я думал позже, но нет. Я часто использовал стратегию нападения, даже если виноват. Лучшая защита — это всегда бить первым. Превентивный удар.

Я достал телефон и открыл наш с Камиллой чат. Мы не переписывались тоннами, но иногда она писала мне короткие пошлые сообщения, сиськи, трусики, как мастурбирует на меня. Я отвечал супер лаконично и, естественно, никаких дикпиков, но все равно картина однозначная…

Полина практически не дышала, часто моргала, дрожала вся, листая переписку. Последние сообщения исключительно о ребенке. Моем ребенке от другой женщины.

— Это шутка такая? — оторвала взгляд от телефона с доказательством моей измены и непонимающе посмотрела на меня. — Марат… — на выдохе.

— Нет, не шутка. У меня уже как полгода любовница, а ты и не заметила. И после этого ты хорошая жена, Поля? — вкрадчиво поинтересовался.

— Я… — Полина выглядела обескураженной. — Я доверяла тебе… — сглотнула громко. — Не думала, что ты можешь так со мной…

Давно не видел на ее лице такой ошеломительной растерянности. Кажется, я смог удивить жену.

— Ты такая занятая, дорогая жена. Я полгода подъедаюсь на стороне, а ты ни одной рубашки не проверила, чужого волоска не заметила, ничего не видела, кроме свой гребаной клиники, — был намеренно жесток. Пусть и свою вину почувствует. Передо мной и детьми. Забросила нас.

— У тебя другая женщина… — повторила вслух. Поверить пыталась.

— Да и она беременна, — резал правду-матку. Все равно узнает, пусть лучше от меня. Да и по сообщениям все достаточно ясно.

— Так значит… — взгляд моментально холодным стал. Поверила. — Ну поздравляю, папаша, — надменно вскинула голову и, взвесив на ладони мой новый айфон, швырнула его в стену. Ему пиздец, но пусть это будет самой большой моей потерей. Поля резко развернулась, уйти хотела, но я схватил со спины, к себе прижал. Нам нужно обсудить нашу новую реальность.

— Давай подумаем, как будем жить дальше, — шепнул в волосы.

— Жить дальше? — билась в моих руках. — Один из твоих коллег адвокатов, которого я обязательно найму, благословит тебя от моего имени и на развод и на отцовство! Пусти! — снова дернулась.

— Да щас! — развернул к себе, в глаза заглянуть хотел. Там будут ответы на мои вопросы. Взгляд обжигающе ледяной. Там ничего нет: ни обиды, ни тоски, ни жалости. — Никакого развода не будет. Адвокатов не будет. Судов не будет, — твердо и жестко.

— Размечтался! — с неожиданной силой толкнула в грудь. — Я чувствовала, что с тобой что-то происходит. Переживала за тебя. Допускала, что симпатия к другой появилась и мучает тебя, но даже не предполагала, что ты обратился в помойного козла! Дай мне пройти! — еще раз толкнула. — Видеть тебя не могу!

— Что вы бабы все такие гордые? — скривился я. — Чуть что — ухожу!

Я адвокат, и много видел обиженных женщин. Сначала уходили, хлопнув дверью, потом остывали и шли на мировую.

— Может, поборешься за мужа, м? Не самый хуевый я у тебя!

— У меня ли?! — Полина рассмеялась, да так, будто ножовкой по сухожилиям прошлась. — Ты по рукам пошел, Марат Адамович. Обыкновенный блядун. Нет в тебе особенного мужчины. Был когда-то, да весь вышел, — она даже не пыталась щадить мое эго. Пожалеет же потом! Точно пожалеет!

— Полина… — едва держался, чтобы не стереть эту злую стервозную улыбку, закрыв ей рот самым неприличным способом.

— Зачем бороться за тебя? — так искренне удивилась. — Ты же не борешься за использованный презерватив. Я не борюсь за использованный тампон. Зачем мне бороться за использованного мужчину?!

— Я типа и нахуй тебе не нужен?! — взревел яростно. Хорошо, что дети сегодня ночевали у моих родителей.

— Твой хуй может кому-то и нужен, но точно не мне. Я слишком брезглива, — скривилась Полина. — Но ты за меня не волнуйся. В России сто семьдесят миллионов человек, думаю, если уж мне понадобится член, подходящий найдется, — и подмигнула стерва.

Она хотела уйти, но я перекрыл дорогу к отступлению. Нет, мы сейчас должны решить. Нельзя ее отпускать.

— Я не пойму, — свела брови, — ты чего от меня хочешь? Встретил бабу, влюбился, ребенка заделал, разводись и живите. Спасибо, что в известность поставил. По-козлячьему, ну хоть как-то. В общем, совет да любовь, и свали уже с прохода!

— Нет, Полина, ты не уйдешь. Я тебе по-русски сказал: никакого развода. У тебя два пути: либо я живу на два дома, либо ты бросаешь клинику, занимаешься детьми и бытом, тогда живем по-прежнему. Ребенку помогать буду, но больше никаких измен. Я клянусь.

— Ха! — фыркнула Полина. — Мне не нужен ни ты, ни твои клятвы! Живи, с кем хочешь и как хочешь. Мы с детьми уйдем!

— Нет, — теперь пришла моя очередь злорадно улыбаться. — Дети останутся у себя дома. Ты не заберешь их. Они Загитовы и будут со мной. Если хочешь быть рядом с ними, то сейчас успокоишься, разденешься и ублажишь любимого мужа.

— А рожа не треснет? Нет? — сложила руки на груди.

— Ты ведь не хотела детей. Я решил проблему и…

— Ах так! — прервала эмоционально. — Это я тебя на блядство толкнула?! Хреновая у тебя жена, Марат Адамович. Аж детей на стороне делать приходится. Ай-яй-яй, — покачала головой. — Как вы обычно замолаживаете кандидаток в любовницы? — нарочито задумалась. — Жена фригидная пила, секс раз в сто лет, на грани развода. Ты дальше пошел: жена больше не хочет детей, давай трахаться деточка. — уничтожающе улыбнулась и сама подошла вплотную. — Понюхал чужую писечку? Понравилось?

— Полина, — выдавил сквозь зубы. Задушу за злой язык! Как она умеет все выворачивать, что звучит до блевотины гадко. — Не будь стервозной сучкой. Ничего смертельного не произошло. Все решаемо. Ты умная женщина. Понимаешь ведь, что зависишь от меня по всем фронтам. Я люблю тебя, Полина.

Она коротко хохотнула. Я заскрежетал зубами.

— Я люблю тебя, — надавил голосом. — Я признаю только ребенка. Баба мне нахер не нужна.

— Зря, Мартик, — назвала треклятым прозвищем. — Потому что лично мне ты нахрен не сдался!

— Не нужен! — схватил ее за руку, к себе прижал, губы найти пытался. Я докажу ей, что еще как нужен! Она любит меня!

— Фу, — демонстративно сплюнула, когда наши губы встретились. — Да мне противно! — попыталась выкрутиться. Я не пускал, на плечо закинуть хотел. — Не смей! — Полина вмазала мне пощечину и попыталась двинуть по яйцам. Больно, но это только распалило желание укротить волчицу. Сорвать к чертям платье, бросить на ковер и трахать, пока пощады не попросит. Полине бы понравилось: ей всегда нравилось со мной. Просто она не орала об этом и не писала в каждом сообщении. Я повелся на дешевую лесть, теперь хлебаю полной ложкой.

Я отвлекся мыслями всего на пару мгновений, и Полина-каратистка сделала подсечку. Я упал, но и ее за собой потащил. Придавил телом, воздушная юбка задралась, колготки с сексуальной имитацией чулок, сочные губы искусны, в глазах яростный протест. Это моя женщина! Самая охуенная женщина! Я потерся о ее лобок напряженным пахом. Я хочу ее. Жена неделю не была со мной ласкова!

— Не смей… — выдохнула. — Не смей… — Полина вся с лица сошла и ослабла. Мне показалось, что у нее глаза закатились.

— Поля, — погладил по лицу. — Полюшка! — она не приходила в себя. Я испугался и, подхватив ее на руки, положил на диван. Бросился на кухню за водой, вернулся через минуту. Полины уже не было, а дверь настежь…