Глава 19

Полина

Я убегала из дома. Родное гнездышко за считанные минуты превратилось в клетку. Мне там больше нет места. Все разрушено, ядом пропитано, пеплом присыпано. Марат изгадил его. Столько лет. Столько воспоминаний. Ничего не осталось. Все хорошее перечеркнул: любовь, нежность, рождение детей, первые шаги, крошки на кухне, милые шалости, горячие ночи, семейные игры во дворе… Я ничего не могла вспомнить в деталях, только…

Я тебе изменял

У меня будет ребенок

Ты плохая жена

Я отберу у тебя детей

Каждая фраза — выстрел в сердце. Каждый злой взгляд — контрольный в голову. Кто этот мужчина? Я не узнавала своего мужа. Это чужак, злой и жестокий. За что он так со мной? Марат ненавидел меня. Не знаю, в чем провинилась, но его любовь трансформировалась во что-то темное, грязное, гадкое. Этой чернотой он меня испачкал и дом измазал. Забрал все, уничтожил, сломал…

Зимний ветер пробирал до костей. Я шла по темному пустому тротуару. Телефон разрывался, но мне плевать. Свернула за угол. Будет искать, не найдет. Не могу с ним сейчас. Ненавижу настолько, что страшно. Я сейчас себя боюсь. Марата тоже. Я треснула в душе. Мне нужно разбиться окончательно, затем собрать себя из осколков. Дети. Главное, они. Сегодня пусть останутся у бабушки, а завтра заберу. Никто меня не остановит!

Я притормозила в темном дворе, потому что не чувствовала ног. На мне короткие сапожки, совсем не зимние, а сегодня минус сто. Или это у меня в душе так? Дрожащими руками достала телефон. Сбросила вызов от Марата, смахнула сообщения с угрозами — я не читала, но уверена, что там именно они. Этот мужчина теперь общался исключительно с позиции силы. Остановилась у подъезда какого-то дома и вызвала такси. Три минуты ждать. Я обняла себя руками и закрыла глаза. Лечь бы тут и не проснуться. Это так легко. Почему мне всегда нужны сложности? Может, струсить и убежать? Чтобы больше никаких проблем. Пусть сами… Нет, Полина! У тебя дети, пациенты, друзья, ответственность! Пусть крысы бегут с корабля, а мы еще поборемся!

— Замерзли? — водитель пытался найти мое лицо в зеркале заднего вида. — Вы извините, просто поздно, и я, чтобы не заснуть, с пассажирами болтаю.

— Холодновато сегодня, — дежурно улыбнулась. — Много клиентов у вас ночами? Не тяжело работать? — задала пару вопросов. Таксист начал рассказывать про житье-бытье. Я молчала, в окно смотрела. Так холодно внутри. Ничего не хотелось. Но рядом человек: говорит, дышит, живет, значит, я тоже живая. Не до конца меня любимый муж убил. Только покалечил.

Машина остановилась возле входа в отель. Я улыбнулась и пожелала водителю удачи. У каждого из нас своя борьба. Около двух часов ночи, и на стойке регистрации полусонная девушка. Отель хороший, поэтому она приветливо спросила о брони. Нет, конечно, нет. Сегодня вечером и не предполагала, что лишусь всего. Столько лет вместе. Марат — это не только штаны, это целая жизнь. Была… Больше ничего нет.

— Александра, — прочитала имя на бейдже, — мне номер на одну ночь. Любой.

Паспорт у меня всегда с собой, с этим нет проблем, а вот оплата… У нас с Маратом все связано: счета, профили на маркетплейсах и в магазинах доставки. Мы максимально интегрированы друг в друга, вот только он умудрился шесть месяцев содержать любовницу, и это не отразилось на наших общих счетах.

— Александра, можно QR-кодом оплатить? — это единственная возможность не оповестить мерзавца мужа о моем местоположении. Марат будет искать и притащит меня домой на яростном адреналине принципиально.

У меня были деньги на вкладах, был доступ к расчетному счету клиники и личный счет, с которого оплачивала разного рода подарки. Завтра же напишу бухгалтеру, чтобы поменяла реквизиты моего зарплатного счета!

У нас был общий бюджет. Моя зарплата и его гонорары шли на один счет, который был для всяких семейных нужд. Что-то я перечисляла себе лично. Марат все оставлял. У него были доходы не только от адвокатской практики, брокерские счета, дивиденды. Видимо, оттуда покупал девице платья и браслеты, туфли и трусы. Фотографии весьма красноречивые.

— Приятного отдыха, — мне отдали ключ-карту. Но я решила заглянуть в бар — бутылка вина будет очень кстати. Лучше пьяной, чем наедине с призраками прошлого.

— Вам помочь? — спросил портье.

— Если только меня отнести, — дернула плечом и чуть улыбнулась. Мальчик молодой: с дерзкой жадностью во взгляде и восхищением. Нравятся женщины старше или просто красивые и недоступные? С девчонками его возраста и круга легче, а с нами, уверенными, способными обеспечить себя, сложнее. Интересно, но трудно. Молоденькая девочка подходит для всех мужских возрастов. А сколько новой возлюбленной моего мужа? Лица на снимках не было, но, думаю, юная дева. Восторженная феечка. Ласковый котенок. Ну и с замашками порнозвезды.

— Позволите, — пропустил меня в лифт и нажал нужный этаж. Как мило. Парень держал дистанцию, но поглядывал в мою сторону. Я принципиально не пыталась всмотреться в собственное отражение в зеркальных панелях. Униженная, разбитая жена.

— Вы очень красивая, — услышала, когда уже практически вышла из лифта. Я иронично усмехнулась и нашла в сумке пятьсот рублей.

— Заслужил, — засунула ему в нагрудный карман. Вероятно, так чаевые зарабатывал.

— Я не из-за денег, — нахмурился и оскорбился. Деньги достал и, удивительно мягко поймав мою ладонь, зажал купюру. — Это правда… — смотрел на мои губы с вожделением. Нет, мальчик. Со мной это не работает.

— Возьми, — все же отдала ему деньги. — И, пожалуйста, не вырасти в мудака…

Я вошла в номер, вставила карту — загорелся тусклый свет, бутылку на полку в прихожей, сумку на пол. Я не разделась и не разулась, просто упала. Все, я сломалась. Здесь никто не увидит, как мне больно. Мою слабость. Мою тоску. Мое горе. Мою любовь…

Поджала ноги в позу эмбриона и выла. Давала сердцу выплакаться. Не стеснялась хрипов и соплей, не боялась, что услышат и осудят. Слезы — это слабость, а ей всегда пользовались. Хватит. Мной уже воспользовались.

Зачем? Почему? За что? Не задавала себе вопросов. Ответов все равно не получу. Даже ОН их не знал. Наверняка придумал причины, чтобы успокоить собственную совесть. Так устроен человек: себя мы щадим, а если совершили проступок, то ищем не причины внутри, а недостатки в других. Это кто-то виноват, а наша подлость — только следствие чужого неправильного поведения. Марат тоже сказал, что я виновата. Плохая жена. Плохая мать. Вот чем закончились десять лет нашего брака. Большая любовь превратилась в черную ненависть.

Я шмыгнула носом и поднялась. Тело окаменело, ныло, болело. Сбросила обувь и схватила бутылку вина. В душ отправилась. Стянула одежду и шагнула за перегородку, выкрутила воду на полную и села, прислонившись к стене, теряясь в прозрачной дымке. Бутылку предусмотрительно открыли, и я зубами выдернула пробку. Сделала большой глоток, закашлялась, и следом еще. Хочу быть разбитой физически, не только морально. Только почему-то в голове поразительно ясно: детали пазла наконец выстроились в созвездие конца света. Полгода. Как раз примерно столько прошло с моего отъезда в Германию с отцом. Как же долго Марат жил двойной жизнью. Спал со мной. Спал с ней. Я целовала его губы. Ласкала тело. Принимала в себя его член. После другой… Господи, как же мерзко! Как же вышло, что у него совсем нет совести, нет уважения, нет банальной чистоплотности? Он же после своего блядства детей наших обнимал и целовал. Это так противно. Столько низости и подлости. Откуда? Ведь Марат не такой! Нет, простым и понятным, покладистым и ручным Загитов никогда не был. Но он не жестокий, не злой, не гнусный лжец и предатель. Когда так изменился? Когда перестал идти рядом и свернул к чужому дому? Я не знала. Я не понимала. Да и не важно, наверное. Уже нет…

Этот Марат не стоил того, чтобы выслушивать его объяснения, разбираться в причинно-следственных связях, анализировать свои ошибки. Да, я неидеальная жена, но не настолько плохая, чтобы безжалостно втаптывать меня в грязь. Я родила ему детей, хотя бы за это мог пощадить мои чувства и признаться в предательстве не так жестко.

Перед глазами стояли пошлые фото и видео. Как она себя презентовала! Ни одного отверстия не оставила без внимания. Банан во рту по самый корень и приписка «ты меня научил, мой бог секса». Пальцы во влагалище. Анальная пробка в виде клубники со словами «разрабатываю для тебя дырочку».

— Боже… — я ощутила, как подкатило к горлу. Закрыла рукой рот, сдерживая рвотные позывы. Марат практически никогда не отвечал ей, только ставил огненные реакции. Только в конце писал…

Ты встала на учет? Как себя чувствуешь? Живот не болит?

Беспокоился о матери своего ребенка. Отец же! Марат снова станет папой, только с другой женщиной. Видимо, снова мальчишкой себя ощутил и девочку выбрал под стать. Она молоденькая, это заметно: кожа и тело девушки лет двадцати. Послушная, податливая, дает везде и всегда. Типичный выбор обеспеченного мужчины среднего возраста. Только за меня чего цеплялся?!

А я дурочка, конечно… Так переживала за мужа. Боялась. Даже допускала, что увлекся другой, но и в мыслях не было, что изменял на полную. Что ребенка ей сделал. А если бы я сняла спираль и согласилась снова родить… Теперь все ясно: Марат хотел заманить меня в ловушку, в клетку посадить и диктовать условия. Только я не понимала, зачем… Если влюбился и собрался жить с другой — признайся честно и разведись по-человечески! Зачем держаться за постылый брак и неудобную жену?! Я никогда не была удобной: куда поставил, там и стою. Нет, я другая, и Марату это нравилось. Он никогда не хотел женщину, похожую на мать, кроткую и зависимую. Никогда…

Сейчас, видимо, его вкусы, как и желания, изменились. Права Лота. Их мужчины из одного стручка. Если не сразу всплывало сходство, то со временем точно. Ружье, которое зарядил Адам Даниярович, выстрелило точно в меня…

Я поднялась на ватных ногах и вышла из душевой. В ванной не продохнуть от тугого пара. Это хорошо. Пусть с меня сойдет старая кожа. Хочу новой обрасти: незнакомой, жесткой, чужой. Чтобы не узнал. Чтобы по запаху не нашел. Чтобы все следы его прикосновений сгинули. Нет больше Полюшки. Умерла вчера. Никто, кроме мужа, меня так не называл. И больше не назовет. Не хочу.

Я рукой провела по зеркалу, выхватывая собственное отражение. Бледная, в губах ни кровинки, огромные глаза в ореоле потекшей туши. Да уж, Полина Сергеевна, красавица, не то слово.

Я набрала холодной воды в ладони и брызнула в лицо. Косметика сошла, и передо мной оказалась испуганная женщина. Увы, предательство любимых не делало сильнее. Сегодня я потеряла что-то очень важное. Отмерла часть меня. Большая. Я ведь любила, очень любила Марата…

— Да, Полина, ты плохая жена. Не удержала мужа от блядства, — проговорила, криво улыбаясь. Что же, пусть строит жизнь с новой зазнобой. Марат заделал ей ребенка, значит, дорога стала. Не верю, что сделал это из-за меня. Сущая глупость! Такая же, как заявление про две семьи! Загитов, очевидно, умом тронулся, раз решил, что я могу пойти на это. Насмотрелся на отца и подумал, что со мной прокатит. Как в голову такое могло прийти?! Так цинично, так зло. Ни капли раскаяния. Ни крупицы жалости. Марат получал удовольствие, унижая меня. Я чувствовала это. Его любовь превратилась в слепую ярость, и она была направлена на меня. Что же, я отвечу тем же.

Я вытерлась насухо и пошла спать. Завтра тяжелый день. Бой. И я не знала, на сколько эта война затянется. Легла и уткнулась лицом в подушку. Снова накатило, но я душила всхлипы и рыдания. Сильные женщины тоже плачут по мужчинам…

Утром проснулась разбитой. Глаза — красные щелки, сил нет, в голове дурман. Каюсь, мечтала, чтобы все жутким сном оказалось, но реальность догнала холодным сумрачным утром. Я одна в гостиничном номере. Никогда больше не будет как прежде.

Включила телефон, и он взорвался оповещениями. Сто тридцать пропущенных и пятьдесят сообщений. Все от Марата, кроме парочки. Я открыла те, которые из домашнего чата с детьми.

Лиана: Доброе утро, родители. Когда домой?

Иль: Бабушка с дедушкой зовут нас в питомник. Щенка выбрать)) не домой) Можно?

Лиана: Мы уроки уже сделали!!!

Я зажала рот ладонью. Глушила душащий крик. Наш обычный семейный утренний треп. Мы даже дома, находясь в разных комнатах, могли писать в этот чат: кому поесть, кому попить, что посмотреть, куда сходить. Теперь так не будет. Нет семьи. Кончилась. Их папа новую завел. Там тоже чат, только обсуждались другие вещи. Они Марата интересовали больше: дети и жена, а на другой чаше весов анальный секс и глубокий минет. Мы с бандитами проиграли в неравном бою. Еще полгода назад.

Это ж сколько времени он был с ней? Нас оставлял и выбирал ее. Получается, что тогда бросил не только меня, но и сына с дочерью, чтобы к своей деве сбежать. Зачем тогда мы ему нужны? Почему ищет меня и пытается удержать? Собственник. Властелин. Я ж отец! Ясно, понятно.

Муж мигнул зеленым и начал писать. Я замерла.

Папа: Мы с мамой приедем. Правда, Поля?

Я молчала. Ему не стала отвечать. Только детям написала, что пусть едут в питомник. Хорошо, что их вчера не было. Страшно представить, что было бы, если бы увидели наши разборки.

Я умылась, оделась, причесалась. Лицо без косметики могло бы выглядеть свежим, если бы не бессонная ночь с рыданиями в подушку. Плевать. Мне абсолютно все равно, какой Марат меня увидит. Главное, что внутри. А там — выжженная земля. Ночью во мне что-то умерло. А когда мертвый — уже не так больно…

Такси притормозило у наших ворот. Роллс-Ройс Загитова стоял криво и мягко урчал — прогревался. Куда, интересно, собрался? Старую жену в стойло загнать или у новой животик заболел?

Я столкнулась с Маратом в дверях. Злорадно улыбнулась, отметив, что он тоже выглядел хреново. Помятый, всклокоченный, капилляры полопались, взгляд бешеный, но с искрами облегчения. Видимо, не рад был бы, если бы меня съели волки.

— Явилась, — сухо бросил, отступая от двери. — Где ты была?

— Это тебя не касается, — не разуваясь, хотела подняться к себе.

— Ты моя жена, и меня касается все, что касается тебя, — Марат не дал, загораживая широкими плечами проход.

— Скоро у тебя будут новая жена и новые дети. Наслаждайся, — коротко стервозно улыбнулась.

— Ты слишком самонадеянна, жена, — демонстрировал мой статус, — если думаешь, что отпущу вас.

— На цепь посадишь? На хлеб и воду? Меня или всех нас? Как детям будешь объяснять, какой их папа мерзавец?

— Полина, хватит! — психанул, не выдержал. — Давай без нервов обсудим… — столько усталости в голосе. Неужели утомило амплуа властного Отелло?

— Хочешь обсудить условия развода? — это единственное, что волновало меня.

— Я сказал: никакого развода не будет! — прорычал. Еще бы залаял. — Я хочу объяснить.

— Мне не интересно, — равнодушно прервала. — Причины и следствия твоего блядства — исключительно твои проблемы. Ты мне чужой! Я тебя не знаю! Мне плевать, почему ты это сделал. Хотя, — я внимательно взглянула на него, — я одного понять не могу: когда ты так возненавидел меня? За что?

— Ты с ума сошла? — изумленно проговорил. — Я люблю тебя. Только тебя люблю, Полюшка.

— Не называй меня так! — это стало моим триггером. — Больше не смей!

Марат выглядел ошеломленным и даже встревоженным.

— Почему ты признался в измене таким способом? С особой жестокостью. Что я сделала, что не заслужила банальной жалости?

— Я дал тебе переписку, чтобы ты поняла: она просто давалка. Тупо секс. Ничего личного. Я не изменял тебе. Просто сброс энергии. Как спортзал!

Я рассмеялась. Я думала, что есть глубинные смыслы, а Марат просто дурак. Лучше бы реально полюбил, чем со шлюхой. Господи, изменять и нести грязь в нашу постель, сделать ребенка девушке с низкой социальной ответственностью, заявить, что будет с ней жить, а потом стоять с полным непониманием, почему я не целую ему ноги… Загитов, кажется, деградировал. Может, поставил себя анальную пробку в мозжечок?

— Этот спортзал беременный, и ты с ним жить собрался, — напомнила, стараясь сдержать нервный смех.

— Да не собирался я! Мне на нее похуй! Ребенка навещал бы, и все. Хотел посмотреть, как отреагируешь. Ревность вызвать!

— А вызвал тошноту. Дай пройти! — хотела обойти его и подняться к себе за вещами на первое время и документами: моими и детей. Я не собиралась ему и этой деве оставлять свое! Даже если бы Марат проявил благородство и решил уйти, оставив нам дом, то все равно не смогла бы тут жить. Загитов все мутной жижей облил, каждый угол пометил предательством, забрал все и даже наши светлые воспоминания. Но Марат совсем не благородный и не уйдет великодушно.

— Если думаешь, что сможешь уйти…

— Да я не думаю, Марат! Я ухожу! Ты меня не удержишь! Ну не знаю… — схватила со столика рамку с нашим фото и долбанула о перила, разбив ее. Схватила стеклянный осколок и сжала. — Хочешь, вены порежу и умру у тебя на руках? Только так с тобой останусь. Только так…

— Полина, у тебя кровь… — порывисто сорвал водолазку и ко мне кинулся, рану зажать хотел.

— Не смей. Никогда больше не смей меня касаться, — отчеканила и бросила стекло. Шагнула на первую ступеньку и услышала холодное:

— Поля, я отпущу тебя подумать, осмыслить и остыть. Но знай, если уйдешь, то детей не отдам. Костями лягу, но не позволю забрать. Все суды куплю. Клинику твою уничтожу. Не забывай, что я тоже теперь собственник.

— Знаешь, — повернулась, — ты говорил, что я Эдем люблю больше всего. Ты ошибся, — шагнула к нему и в лицо выдохнула: — За детей загрызу.

— Значит, примешь правильное решение, — жестко улыбнулся. Наглая рожа циничного мерзавца.

— А давай у них спросим, с кем они жить хотят? — предложила я. — Расскажем им правду. Хочешь, покажем им твой новый семейный чат, м?

Марат в лице поменялся, но промолчал. Знал, сволочь, что я никогда не буду играть грязно, тем более когда речь идет о наших детях.

— Слушай, — устало выдохнула, — если в тебе осталось хоть что-то от моего Марата, не манипулируй ими. Рано или поздно Лиана и Ильдар узнают правду и спасибо тебе не скажут. Меня ты не пожалел, их пожалей…

Я не стала ждать ответа. Ушла собирать вещи. Только самое необходимое. Главное, ключи от квартиры родителей. Мне есть, куда привезти сына и дочь. Все наладится. Не пропадем! Если муж хочет забрать у меня клинику, я тоже подам на раздел имущества, в том числе его юридической фирмы и доходов от бизнеса отца. Я не хотела бы громкого развода, на детях точно отразится, но если Марат не оставит выбора, пусть потом пеняет на себя