Глава 20

Марат

Я смотрел, как Полина поднималась наверх, и ничего не мог сделать, чтобы удержать ее. Не сейчас. Слишком между нами остро, беда может произойти. Вчера тоже могла…

Я не знал, почему вышло так. Контроль просто вышел из зала! Слово за слово — и понеслось. Я понимал, что легко не будет, пытался продавить Полину, хотел, чтобы по-моему было. Она рядом, дети, наш дом — все как прежде, а я в ответ просто помогаю ребенку от Камиллы финансово. И никаких измен. Больше никогда! Но Полина не просто взбрыкнула, нет. Каждая фраза — удар под дых. Каждое слово — ядовитая игла под пальцы. А самое страшное, права. Полина права. Я превратился в помойного козла и чуть не стал насильником. Так злился на нее, так хотел доказать, что мне принадлежит, что практически опустился до насилия. Не в первый раз… Полина умела разбудить во мне дикое необузданное животное. Только раньше она приручала меня, а вчера убежала.

Я чуть с ума не сошел, когда увидел, что пропала в ночи. На ней тонкие колготки, платье, легкое пальто, а на улице минус пятнадцать! Я в чем был прыгнул в машину и поехал искать ее. Весь район исколесил, но она испарилась в морозной тишине. Я всю ночь не спал: пытался дозвониться, связывался с подругами и коллегами, осторожно расспрашивал. Потом уже не осторожно! Меня разные мысли одолевали, и от каждой стыла кровь. Если с ней что-то случилось? Если физически пострадала? Этого не простил бы себе. А если ее ждал кто-то и увез к себе? Если сама уехала к мужчине… Этого тоже не смог бы простить. Ей. Себе. Нам обоим.

Утром, отчаявшись, поднял знакомых и собрался ехать в полицию, когда Полина появилась в нашем семейном чате. У меня от сердца отлегло. Живая. Моя родная девочка в порядке. Мне она, конечно, на сообщения и звонки не отвечала, но это было уже не так важно. Знакомые в полиции смогли отследить ее телефон сразу после включения. Я собирался рвануть за ней, когда увидел на пороге. Королева. Дело не в красоте, шмотках, драгоценностях. Она несла себя по-царски, подавала богиней, взгляд императрицы. Видно, что плакала, но не выглядела жалкой. Наоборот, жесткой, а каждое слово жестокое. Она тыкала меня мордой в дерьмо, и я понимал, насколько воняет. У меня в голове была определенная картинка: кривая, косая, но в той парадигме можно было жить. Когда все это озвучивала Полина… Полная хуйня выходила. Но я не мог отступить. Поля у меня слишком резкая: буду валяться в ногах, перешагнет и брезгливо сплюнет. Я должен ее укротить! Обязан!

— Поля, — позвал, когда увидел с чемоданом. В нем просто не могли поместиться все вещи. Значит, временно уходит. Пусть остынет. До вечера. Детей она не получит, я просто их не отпущу, а Полина без наших двойняшек не сможет. Она хорошая мать, как бы я ни пытался уколоть, что мало времени с ними проводит. Наши дети любят маму. Даже если судиться будет, ведь до суда нужно дожить, а в это время сын с дочкой останутся в своем доме! — Мы с детьми будем ждать тебя вечером.

— Я приеду, — остановилась на предпоследней ступеньке, — за детьми.

— Нет, жена. Ты приедешь и останешься. Если захочешь уйти, то только одна.

— Мечтай! — бросила и прошла мимо. Я не выдержал. Это же мой страшный кошмар: Полина, чемодан, тоска.

— Поля, подожди. Послушай, — снова перегородил выход. — Я отправлю ее на аборт. Еще есть время. Прости, Поль. Мне она не нужна. Останься. На грех ради тебя пойду. Только останься, Полина.

Сам от себя не ожидал, что блеять овцой буду. Но просил, унижался, через свои принципы переступал. Все ради нее. Я готов послать на аборт женщину, беременную от меня! Ради Полины готов! А она?..

— Иди нахрен, Загитов. Мне плевать. Со своей девой что хочешь, то и делай. Я больше тебе не жена!

Я сжал кулаки, чтобы не схватить ее и не сделать то, что собирался вчера. Какие глупости у нее в голове! Жена — и ей останется! Я хотел по-хорошему: такое предложение сделал! На преступление против себя готов, лишь бы ей угодить! А она нос воротит!

— Я ведь уже извинился! Что тебе еще нужно? В ноги упасть? Я искренне попросил прощения! Ступил, сглупил, заигрался в падишаха. Признаю, что еще надо?! Ты скажи, а я рассмотрю.

Полина так устало вздохнула и покачала головой:

— Ты до сих пор играешь, Марат. До сих пор думаешь, что от тебя что-то зависит. Ты ошибаешься. Я от тебя не завишу. Это самое главное.

— Ты уверена, Поля? — сузил глаза. — Мы женаты. Мы связаны финансово. У нас общие дети. Я хотел нормально, но ты вынуждаешь меня быть очень жестоким. Про аборт забудь, — выпалил. — Этот ребенок родится. Мой ребенок. — Я сделал к ней вкрадчивый шаг. — Но если ты поумнеешь, то сделаю так, чтобы ты забыла об этом недоразумении. Чтобы никогда не вспомнила об этой истории и ее последствиях.

— А можно я забуду о тебе, Загитов? Ты сам стал сплошным недоразумением!

Я буквально зарычал на это заявление. Моя сука-жена второй день меня унижает, а я терплю. Другую бы уже размазал по стенке, но не ее. Я слишком любил, чтобы воспитывать, как Давид Лоту. Ремнем. Да, это действовало не только на детей, но и на женщин. Лота никогда не посмела бы так говорить с мужем. И уйти не смогла бы.

— Нашла кого-то? — схватил за руку. Полина клялась мне в любви и так легко собиралась уйти? Вон когда Тимур Мантуров со своей Ангелиной разводился, та плакала, страдала, не понимала, почему, а моя жена с холодной сучьей улыбкой смотрела и едкими эпитетами награждала. Плевать ей, что ли? Обиженная женщина ведет себя иначе! Это слишком равнодушная!

— Может и нашла, — дернула плечом и ушла. Бля-я-ядь!

Я тигром в клетке носился по дому. Спальня, кухня, зимняя трасса, где любила работать Полина. В гардеробной перебирал ее вещи: пытался определить, что забрала с собой. Я не мог видеть пустые полки, открывал ящики с бельем и перебирал трусики, лифчики, шелковые сорочки. Она забрала кое-какие вещи, но многое осталось.

В два часа поехал в дом родителей. Поговорить с отцом и детей забрать. Настрой Полины мне ясен: она перед нашими двойняшками обелять меня не будет, но благородно дала возможность рассказать им так, чтобы я выглядел дерьмом только наполовину. Этим нужно воспользоваться. Ильдар нормально воспринял второй брак деда. Он поймет. С Лианой сложнее. Надеюсь, моя мама поможет.

— Папочка! — Лиана первая бросилась навстречу. — Посмотри, кто у нас есть! — тянула за руку вперед. Но обернулась, на дверь смотрела удивленно. — А мама?

— Я вас заберу, — приобнял ее. — Показывай, что у вас.

В гостиной Ильдар, мама и отец играли с забавным щенком корги.

— Папа, смотри, — меня заметил сын. — Как у бабушки Лены! Мы назвали его Сталин, — и они с Лианой захихикали.

— А вы хоть знаете, кто это? — сложил руки на груди и смотрел с большой нежностью на своих двойняшек. У нас с Полиной прекрасные дети. Мы великолепная пара. Мы подходили друг другу и одновременно разные. Нам никогда не скучно вместе. Было. Она занялась здоровьем отца, а я заскучал… Я ведь и сам толком до конца не разобрался, что толкнуло меня на блядство. Первый раз — алкоголь, разврат вокруг и чувство вседозволенности. Многие на стороне хуй выгуливали, и мне по пьяной лавочке разок захотелось. Просто бездумная и беспощадная похоть на коньячных дрожжах. Все бы так и закончилось, если бы с Полей терок не было, если бы мужики не крутились рядом, если бы не оставила меня одного надолго… Потом затянуло, каюсь, нравилось и жену-королеву иметь, и любовницу-рабыню. С одной на равных; для второй — учитель и господин. Залет Камиллы стал отрезвляющей пощечиной и камнем на моей шее. Я тонул, и Полина не протянет мне руку помощи.

— Пап, а где мама? — вопрос Иля вывел из мрачной задумчивости. Мама… Ох и сильная у них привязка. Если Поля реально уйдет, простят ли меня дети?

— Мама не смогла приехать, — съехал с темы. — Ну, покажите, что он у вас умеет, — кивнул на пса. Судя по имени — молодой кобелек. У меня есть примерно полчасика, пока не начнут чесаться глаза. Неужели родители меня так от дома отвадить решили? Нет, конечно, внуков порадовать, потому что у нас дома животных точно не будет, а здесь я бывал нечасто.

— Это я придумал имя, — смеялся отец. — У сватов Ленин, а у нас Сталин!

— Сынок, тебя покормить? — мягко улыбнулась мама. — Мы пообедали уже. Ты голодный?

— Да, мам. Спасибо, — и на отца посмотрел. — Пап, поговорить нужно…

Мы закрылись в кабинете. Он выглядел довольным. С внуками любил возиться. А с близнецами? Как часто он проводил с ними время?

— Как Динара? Как малыши?

— Растут! Крепкие! — и на меня с гордостью. — Наша порода.

— А их мать?

Мне было любопытно: он Динару реально полюбил? Смотрю, от мамы не отходит, когда рядом. За руку держит, благодарит за самые обыденные вещи. Может, реально хотел еще ребенка, а Динара была готова родить? Дело не в молодом теле, а в чуть более «высоких» желаниях? Динара, естественно, не отказала бы. В семью Загитовых войти — большая честь. Да и сам отец еще в силе. Цепкий взгляд, прямая спина, мощная грудь.

— Ой, сын, — махнул рукой. — Как родила, так натуру свою показала. То ревет, отпускать домой меня не хочет, то кричит, чтобы не приходил, не примет в своей спальне, — покачал головой. — Кроткая вдова оказалась сварливой бабой! Она думает, раз двоих родила, то в силу вошла. Главной для меня стала. Не понимает, что мама твоя и ты, мой первенец, всегда самыми важными будете. Данияра и Ратмира люблю, но манипулировать мной ни одна женщина не будет! — твердо объявил.

— Ясно… — криво усмехнулся. Вот они — прелести второй жены. Даже отец, справедливый и честный, давился этим сомнительным счастьем. — Пап, от меня Полина уйти хочет, — наконец свою кручинушку озвучил.

— В смысле уйти? — непонимающе свел брови. Я обреченно уронил голову. — Ну-ка, рассказывай.

— Да, все по классике. Решил гульнуть, пока ее в стране не было, и засосало. Понравилось и жену, и любовницу иметь. Разнообразие, бля… — скривился. — Девушка забеременела… — посмотрел на отца. Он молчал. Взгляд строгий, тяжелый.

— Я так понимаю, любовница из понаехавших молодых шлюх?

— С чего ты взял? — надменно бросил. Нехер меня стыдить и опытом давить, у меня у самого яйца седые!

— Ты не пыли, — осадил отец. — Я ж не дурак. Соображаю еще. Красивая успешная женщина у тебя уже есть, значит, что? — посмотрел саркастично. — На молодую пиздюшку потянуло, — сам ответил. — Я думал, только у Давы эта бедовость. Нет, и в тебе величие взыграло. Вседозволенность…

Отец Давида умер пять лет назад, и папа стал ответственен за него. Друг просил перед смертью. Мы с Давой оба отца не радовали…

— Полина узнала и взбрыкнула, верно? — продолжал папа.

— Я сам признался. Там без вариантов скрывать. Узнала бы в любом случае. Мы поругались сильно, и я в гневе бросил, что возьму Камиллу второй женой. — У отца глаза на лоб полезли. — Что на две семьи жить буду. Ну а дальше пиздец.

— Ты серьезно? — отец смотрел на меня нечитаемым взглядом. Видимо, не хотел в цвет меня бараном называть. — После десяти лет брака решил жену воспитать на наш манер?

— Но ты же мать решил прогнуть после сорока лет совместной жизни! — вспылил, чего раньше не делал, уважал старшего. Не я один сейчас не очень-то счастлив. Папе просто повезло, что мама проще, чем моя Полина.

— Не сравнивай их! — рявкнул он. — Полину нужно было воспитывать, когда молоденькой была, хотя… — резко махнул рукой. Да, ее не воспитать под себя, она не пластилин. — Твоя мама другая. Она наших кровей. Она за мужчиной. Твоя жена рядом идет, и никак ты ее не задвинешь. Никак! Женился бы на татарочке, сейчас бы не сидел с постной рожей!

Мы с отцом оба эмоционировали. Сейчас он меня бесил своими здравыми рассуждениями и тыканьем в мой выбор. Что на Полине женился, я никогда не жалел!

— Скажи, ты внуков любишь? — нашел брешь в логике и ударил.

— Конечно! Что за вопросы!

— Если бы я женился на татарочке, то этих детей не было бы.

— А, — раздраженно убрал волосы со лба, — это все болтология. Есть только здесь и сейчас. Что делать планируешь? На шлюхе не женишься. И не мечтай!

— Я и не собирался! — буркнул. Жениться на Камилле? Бред сивой кобылы!

— С Полиной ясно. А ты что делать будешь? Разводиться?

— Нет. — отрезал жестко. Это женщина принадлежит мне! — Заставлю вернуться. Если не хочет по-хорошему, значит, буду ломать. Детей заберу, клинику задавлю, но не отпущу! У нее просто не будет выхода.

Отец отвел глаза и покачал головой. Ощущение, что он что-то придумал, но пока молчал.

— Пап, я не знаю, как детям сказать. Если будем воевать с Полей, то они узнают… Как привлечь их на свою сторону? Чтобы поняли и не судили строго. Чтобы помогли маму свою вернуть?

В дверь постучали: мать звала, на стол уже накрыла. Отец поднялся. Взглядом показал, что попытается помочь.

Мы устроились в столовой. Я мрачно ковырял в тарелке плов. Дети играли со щенком. Папа смотрел в свой кофе, словно в гуще пытался найти ответы. Мама переводила с одного на другого непонимающий взгляд, но не спрашивала: скажем, когда нужно будет. Зачем ей волноваться раньше времени?

В четыре часа мы засобирались домой. Я все время смотрел на телефоны детей, боялся, что Полина позвонит и расскажет. Она сказала, что приедет вечером, значит, нужно сейчас решиться.

— Иль, Лиана, — я усадил их на диван. Они удивились моей серьезности и молчаливости дедушки. Шутливо толкались, пока не присел на их уровень. — Мне нужно сказать вам кое-что важное.

Бандиты замерли, но улыбались, подвоха не чуяли.

— Мы с мамой немного поссорились, — это чистая импровизация. Я прокручивал этот диалог битый час, но так и не нашел правильного безопасного объяснения.

— Почему? — нахмурилась Лиана.

— Вы помните, что наша религия позволяет мужчине брать несколько жен. Если мужчина будет справедлив и одинаково заботлив ко всем, м?

— Как у дедушки с Динарой? — уточнил Ильдар. Он нормально отнесся к ситуации. Если все счастливы — какие проблемы? А вот Лиана молчала.

— Да, именно.

— Ты больше не любишь маму? — спросила дочь потерянно.

— Люблю. Очень люблю. Просто… Так вышло, что Аллах осчастливил наш дом еще одним ребенком.

Мать тихо ахнула. Я бросил на нее короткий взгляд. Отец держал руки у нее на плечах. Она выглядела ошеломленной.

— Мама беременна? — воскликнул Ильдар. Он хотел брата. Все, мой выход. Тут либо пан, либо пропал.

— Нет, не мама. У вас будет брат или сестра по отцу…

Я пытался максимально избегать негативных маркеров. Другая женщина, вторая семья, чужой ребенок. Двойняшки одновременно замерли.

— Внуки, — папа пришел на помощь, — дети — это наивысшее счастье. Нужно любить и своих, и чужих. Аллах осчастливил нас всех. Ваш папа приведет в мир еще одного мальчика или девочку. Это большая радость.

— А мама почему обиделась? — так непосредственно спросил Ильдар. Лиана резко обернулась и бросила на него недружелюбный взгляд. Сын у меня более рациональный и менее эмоциональный. Он более склонен к нашей религии, чем его сестра.

— Ваша мама просто сильно удивлена. Это пройдет. Все будет по-прежнему. Я буду помогать этому ребенку, но ваша мама — моя единственная жена. А вы мои первенцы. Мы будем жить в нашем доме вчетвером. Ничего не изменится. Обещаю.

Сын посмотрел на меня, на дедушку с бабушкой, на сестру. Он не очень понимал, но благодаря или из-за женитьбы отца на Динаре начал воспринимать такие вещи как один из вариантов нормы, без однозначных штыков. Я перевел взгляд на дочь. Она на меня не смотрела. Сталин лизал ей пальцы — не замечала.

— Я хочу домой, — только и сказала. Мама подошла, обняла и увела ее. На меня посмотрела шокированно и потерянно. Я надеялся, что она поможет Лиане понять. Я ведь сын, даже если не прав.

Домой ехали молча. Так тяжело на душе было. Атмосфера в салоне напряженная, дышать невозможно. Дети даже от бургеров и картошки фри отказались. Ильдар просто сказал, что не хочет. Лиана со мной не разговаривала в принципе.

Машину Полины выхватил фарами на подъезде к дому. Матовый серый Рендж Ровер. В доме горел свет. Я только припарковался во дворе, а дочь буквально на ходу выпрыгнула из машины. Когда с Ильдаром вошли, тут же услышал:

— Мамочка, ты ведь не бросишь нас? Не уйдешь без нас?

— Нет, солнышко. Конечно, нет, — и на меня перевела взгляд. В нем была сплошная холодная ярость…