Глава 6. Темный дар Инсектерры
Луна плывет, как круглый щит
Давно убитого героя,
А сердце ноет и стучит,
Уныло чуя роковое…
Чем меньше верст оставалось до земель Белого Рыцаря, тем сумрачней становилось на душе у Дагмара. Кажется, в самом воздухе витала тревога и предчувствие беды. Даркос загнал уже вторую лошади, вырвался далеко вперед от своего небольшого отряда и сейчас ехал один по рассохшейся глинистой дороге. Это было чистым безумием…
Одинокого путника подстерегало множество опасностей именно на этом пути в отдаленное поместье, где правили слабые руки Никоса. В округе ходили слухи о шайках лесных бродяг, которым ничего не стоило лишить путешественника жизни даже за пару медных монет. Но Дагмар даже не думал о возможности нападения, надеясь на выносливость своего коня и свои боевые навыки.
Уже начало смеркаться, когда вдали показались постройки Тарлей. Как и Марин, рыцарь де Даркос весьма критически оглядел осыпающиеся крепостные стены, готовые рухнуть уже при малейшем натиске, покосившиеся ворота, неспособные пережить даже хороший пинок крепкого воина. Безлюдные дворы, пустые конюшни…
— «Вот уж и впрямь — голодранец! Только и может гордиться именем и прежней доблестью. О чем только думает Король, давно бы уже приставил к Никосу добропорядочного Смотрителя за имением. И моя драгоценная Марин должна обитать в этой развалюхе! Изумруд в навозе… Хотя у них тут и навоза-то доброго не сыщешь… О, все Могры Долины! Я должен поскорее вытащить Марин из этой богадельни!»
— Эй! Есть кто живой в этом склепе! Сюда!
Заскрипели тяжелые двери и на пороге старого замка показалась служанка. Девушка медленно вышла вперед, а рядом, опираясь на крепкую руку девушки, еле переставляя ноги, ковылял сам Никое де Альба.
— Ваше имя Дагмар и вы из Черных камней? Я не имел чести быть вам представленным, но ваше появление очень кстати… Однако, могу я узнать, что бы вас сюда не привело. Моя жена после полдника отправилась в лес собирать травы с двумя слугами. Уже темнеет, а Леди еще не вернулась. Мы беспокоимся.
Никое задыхался и верная Сильда помогла ему опуститься на огромное бревно, почерневшее от времени, неизвестно кем и откуда привезенное и брошенное у входа в замок.
Дагмар бросил поводья и в два прыжка оказался рядом, глаза его загорелись злобой.
— Что ты сказал? Марин пропала, и ты до сих пор никого не отправил на ее поиски? Сидишь тут, как трухлявый пень и ничего не предпринимаешь? А если с ней что-то случилось, если ей нужна помощь? Как ты, вообще, мог ее отпустить одну?
Никое уронил белую голову и глухо попытался объяснить, что с Марин невозможно спорить и если она задумала куда-то идти, то ее не удержишь, кроме того, при ней Ронса и Лисса, да и поблизости от замка не водятся хищники или разбойники. Некого грабить, не на кого охотиться, сюда не забредают ни крупная дичь, ни денежные торговцы.
Дагмар только зарычал в ответ, едва сдерживая желание как следует встряхнуть этого никудышного человека. Но следовало торопиться, пока еще не опустилась темная ночь, Марин нужно было тотчас вернуть домой. Рыцарь с жалостью погладил по шее измученного долгой дорогой коня, хорошо бы его напоить, дать отдых, но пусть подождет еще немного, Хозяин только найдет свою женщину и привезет ее в безопасное место.
Мужчина взобрался на коня и тотчас направился в сторону ближайшего леса, где, по словам Никоса, должна была находиться Леди и ее спутники. Чумазый мальчишка, что прислуживал на кухне, взялся проводить рыцаря и сначала бежал впереди, но Дагмар ухватил его за пояс и посадил впереди себя.
— Показывай дорогу, сучок костлявый!
Выехав перед лесом на широкое поле, сплошь заросшее рожью напополам с сорняками, Рыцарь остановился и ссадил мальчугана с коня.
— Ты ничего не слышишь?
— Ннет, Господин! Ничего…
— Кажется, воняет кровью… и кто-то стонет… Проклятье!
Уже через пару минут Дагмар склонялся над старым конюхом, что сопровождал Марину во всех ее повседневных прогулках. Ронсо был жестоко избит и мог лишь слабо стонать, чтобы позвать на помощь. Однако, помогать ему рыцарь отнюдь не спешил…
— Где женщины? Где твоя Леди? Отвечай скорее, старик или я отправлю тебя к праотцам сейчас же!
— Их забрали… четверо… четверо мужчин с закрытыми лицами, они их увели в лес… я не смог… простите…
Дагмару все стало понятно и ум его заполонила дикая ярость.
Марин утащили в лес разбойники, они несомненно знают, что с Белого рыцаря не взять даже мало-мальского выкупа за супругу, и хотят лишь поразвлечься над миловидными девицами, что попались под руку. Проклятье! Где же искать их, как же успеть…
Дагмар оставил своего коня пастись на поле, велел мальчишке приглядеть за бедным стариком, хоть как-то облегчить его раны, а сам побежал к лесу, над которым уже поднималась Спелая луна. Но едва лишь мужчина оказался под густым пологом елей, как в его сердце начало закрадываться отчаяние… Куда бежать? Где искать следы похитителей? Дагмар метался из стороны в сторону, понимая, что может блуждать по окрестностям до самого рассвета, но так и не выйдет на след.
— Марин! Радость моя, где же ты… что с тобой?
Это была величайшая мука! Воспаленное воображение мужчины живо рисовало одну страшную картину за другой — его Несравненную тащат куда-то по этому бурелому, с нее сдирают одежду, над ней насмехаются… О, Боги! А я даже не могу прийти на помощь, не могу позвать ее, ведь тогда бродяги могут и вовсе затаится, ударить Марин, заткнуть ей рот. О, Боги… как же мне успеть!
В темноте Дагмар налетел на ствол могучего дерева и так приложился к нему лбом, что из глаз едва ли не посыпались искры, рыцарь упал на колени, обнял ствол лесного исполина почти у самой земли и вдруг почувствовал, что вместе с тупой болью в теле появляется какое-то новое… нет, даже скорее давно забытое ощущение. Неимоверный прилив сил и мощи, что заставляет вытягиваться руки, изгибаться спину, менять человеческий облик на звериный… Дагмар физически страдал от таких метаморфоз, но в самых потаенных глубинах сознания, что все еще принадлежали мужчине, вдруг родилось ликование и первобытный восторг.
Да, я это могу! Я — это Он… Повелитель и Господин ночного леса, одного вида которого боятся все его прочие обитатели, от одного тихого ворчания которого прячутся в свои норы и гнезда, ибо я воистину бесстрашен и непобедим!
Я знаю все лесные тропы, я вижу во мраке, я за много миль чувствую даже каплю крови из легкой царапины на нежном женском плече. Теперь я найду свою Избранницу и в клочья разорву ее обидчиков, насладившись их воплями. Я уже иду за тобой, Марин!
А Марина Симонова в это время из всех сил старалась окончательно не пасть духом, сжимая дрожащее тело Лиссы, что беззвучно рыдала, обняв ее колени.
— Ах, моя бедная Госпожа, мы пропали. Они продадут нас тварям, это же ясно. Здесь неподалеку за Мизерни проходят караванные пути в Инсектерру, а в Гиблом лесу за молодую красивую женщину можно получить золото и другие ценности. Нам конец… О, я не переживу, если меня станет мучить чудовище!
Я и своему-то Михану лишь недавно позволила… все, что он хотел. Бабушка сказала, что это нехорошо, так долго дразнить такого славного парня, что он может найти себе более сговорчивую подружку. А Михан трудолюбивый и добрый, я не хотела его терять. Бабушка дала мне травы, чтобы… ммм… дети появились не сразу. И что же… после моего жениха я должна буду стать игрушкой для какого-то мерзкого гада, уж, лучше умереть.
— Я бы так не убивался, милая девушка, и в Гиблом Лесу можно выжить, если подстроиться под его законы, стать его частью.
Марина бросила недовольный взгляд в угол клетушки, куда их бесцеремонно втолкнули незнакомцы. Там сидел невысокий щупленький человек, сжимая между худых колен маленькую домбру.
— Сами и подстраивайтесь под законы джунглей… Тоже мне, советчик нашелся! Лучше придумай, как нам удрать отсюда!
— Вряд ли я вам чем-то помогу, Леди… Я ведь никакой не воин, я всего лишь бедный певец, сам не знаю, зачем я понадобился этим людям. Какой с меня прок?
— Возможно, в Гиблом лесу тоже есть ценители музыки!
Марина не удержалась от ехидства, продолжая успокаивать плачущую служанку. Менестрель грустно вздохнул:
— Вас, может, и освободят, вы-то Леди… за вами может кто-то приехать, какой-нибудь храбрый Рыцарь. Вы имеете мужа?
— Вряд ли Никое найдет меня здесь, нас же больше часа куда-то вели от дороги, а сейчас уже ночь. Он конечно будет меня искать, пошлет кого-нибудь из деревни, да что толку? Сам-то еле ходит… ох, надо было мне дома сидеть, а не по округе шататься. Что теперь будет… надо же так вляпаться!
Марина старалась сохранять спокойствие, но у нее получалось плохо, да тут еще вдобавок напал какой-то странный голод и подступила тошнота. Девушка принялась лихорадочно вспоминать, когда у нее в последний раз были особые женские дни и вдруг сообразила, что все сроки «чудесного» ежемесячного события давно пропущены. Это могло значить только одно… Но сейчас даже эта новость ничуть не обрадовала Марину, неизвестно еще, чем ночь закончится.
Внезапно в той части хижины, где находились их похитители раздались громкие крики, а потом грохот падающих бочек. Марина осторожно отодвинула Лиссу и подкралась к запертой двери. Кажется, в комнате с очагом сейчас происходила жестокая драка, но девушку смутили странные звуки, похожие на звериное рычание.
— «Час от часу не легче, а если сюда ворвались лесные хищники, растерзают этих бандитов и примутся за нас… Вот же ужас!»
Не скрывая страха, Марина оглянулась на своих соседей по несчастью, сквозь дверные щели в закуток пробивался рассеянный свет, но фигуры певца и служанки виделись смутно. Мужчина бормотал под нос какие-то молитвы, девушка даже различала отдельные слова:
— Бог Жив и Пресветлая Живина, Хранительницы мира на земле, защитите и помогите нам, избавьте от всяких тварей и выведите из мрака…
В полном смятении Марина вернулась в свой угол, села на охапку старой соломы и зажала руками уши. Шум борьбы через стену вскоре стих и пленники, затаив дыхание, слышали как Некто волочит по полу какие-то тяжелые вещи, словно мешки с песком, впрочем, не стоило долго думать, что это могли быть за мешки… Лисса дрожала, как молоденькая осинка, прижавшись боком к Марине. Даже певец стих и только учащенное дыхание выдавало его прсутствие в дальнем, самом темном углу клетушки.
А потом наступила пугающая тишина… Но вот послышался плеск воды и вскоре раздался треск разрывающейся ткани. На некоторое время все звуки снова смолкли, но уже через несколько минут двери к пленникам отворились и на пороге показалась массивная мужская фигура. Странный, каркающий голос произнес всего одну фразу:
— Марин… Где ты, Марин?
Девушка подскочила с подстилки и кинулась вперед, уже не сдерживая слез:
— Дагмар! Господи, ты здесь, Дагмар! Это чудо!
Но мужчина протянул руку вперед, словно не позволяя Марине дотронуться до себя:
— Я в крови, я хотел… хотел убить их быстро, но… они пытались сражаться, тебе не следует это видеть…
— Тебя ранили? Дагмар, тебе нужна помощь?
Рыцарь даже рассмеялся в ответ на ее слова. Маленькая, храбрая женщина сейчас так заботилась о нем, а еще недавно, наверняка, плакала от страха за свою судьбу.
— Со мной все хорошо, это чужая кровь, но у меня нет одежды, пришлось взять штаны одного из них… какая гадость… Прости мой вид, Марин!
Девушка подошла ближе к свету и только сейчас разглядела, что Дагмар и правда был полуголый, лишь только в широких штанах, что сидели на нем, признаться, скверно.
— Я здесь не одна, со мной еще двое несчастных…
К дверям тут же подошел менестрель и подрагивающим голосом начал витиевато благодарить доблестного рыцаря за спасение своей ничтожной жизни. Лисса едва могла говорить и только глуповато смеялась, постоянно икая.
В комнате, куда наконец вышли пленники царил полный разгром и Дагмар поспешил вывести девушек и певца в лес. Марина краем глаза заметила пятна крови на полу и стенах, а также придавленные столом тела своих похитителей. Новый приступ тошноты скрутил желудок…
— У них тут пара лошадей в овраге, мы ими воспользуемся, я запомнил дорогу. Тебе плохо, Марин?
Дагмар успел подхватить девушку на руки и дальше уже сам понес ее в сторону широкой ложбины. Марина закрыла глаза и прижалась щекой к голой груди мужчины. Дагмар сейчас пах кровью, железом и почему-то свалявшейся шерстью…
— Скажи, там был зверь?
— Там был… я…
И девушка ни о чем больше не спрашивала до самого поместья Тарлей. Это была непростая и печальная дорога. У кромки леса, на поле Дагмар подобрал избитого Ронсо, но, увидев, что Госпожа жива и невредима, старый конюх заметно приободрился и даже с помощью рыцаря смог взобраться на вторую лошадь, поскольку едва мог идти.
У расшатанных ворот поместья собралась небольшая толпа крестьян с зажженными факелами, люди заметно волновались, громко обсуждая — идти ли сейчас на поиски или все-таки подождать до утра. Тут же в полной боевой готовности находился и отряд Дагмара, что прибыл гораздо позже своего Господина и теперь воины из Черных камней размышляли, в каком порядке следует прочесывать лес в поисках своего Предводителя.
Появление Леди Тарлей, ее спасителя и помятых, но счастливых слуг вызвало множество восторженных криков. Дагмар даже с удовольствием подумал, что теперь имеет полное право задержаться здесь подольше, если уж Марин категорически не захочет завтра же покинуть это неуютное местечко. Как бы не хотелось влюбленным остаться наедине, но рыцарю пришлось передать Леди на руки счастливых служанок, а самому заняться мытьем и переодеванием.
Хотя, прежде того, Дагмару пришлось пережить одну крайне неловкую сцену, когда Никое де Альба всерьез собирался преклонить перед ним колени за спасение своей дорогой супруги. Никогда в жизни своей де Даркос не испытывал подобного стыда… Помчавшись в лес за Марин, Дагмар менее всего хотел помочь Белому рыцарю, а думал лишь о своих интересах, о возвращении своей женщины.
Почти до самого рассвета маленький старый Тарлей гудел, словно пчелиный улей. Марина кое-как приняла ванну с еле теплой водичкой, хорошенько поужинала в основном кушаньями, что привез с собой де Даркос. По достоинству оценила «вкусняшки», что передали ей от Леди Катарины из Ульфенхолл.
— «Судя по всему, милая женщина, надо будет с ней встретиться и поболтать… в перспективе…»
Бедному Ронсо перевязали раны, смазали ссадины целебными мазями на травах, а после пары стаканов хорошего вина, что привезли с собой люди Дагмара, верный конюх и вовсе безмятежно захрапел.
Было чем заняться и старому Сарлему, что служил при Никосе поваром. Прежде мужчина был тот еще вояка и теперь, разгладив усы, с удовольствием пустился в воспоминания о былых походах. Спутники Дагмара слушали его с интересом — Сарлем лишился глаза еще в одну из первых битв за Ничейную землю, воистину достойны уважения его подвиги.
Сильда по обыкновению своему больше хлопотала около Никоса. Проведав мужа перед сном, Марина с душевной болью вынуждена была признать, что Белому рыцарю осталось недолго. Да он и сам это прекрасно понимал, был давно к этому готов.
— Я сразу понял, что он приехал к тебе. Возможно, вам лучше вернуться вместе в Черные камни. Я отпущу тебя, Марин. Я сделаю все, как лучше для тебя, слышишь…
Девушка погладила высохшую, слабую ладонь Никоса.
— У меня, кажется, будет ребенок… Может, все это и некрасиво, но… пусть лучше все думают, что он твой. Пусть никто даже не пытается отнять твой дом. А если этот Верта будет надоедать, мы пожалуемся Королю. Я тебя не брошу, даже не думай. Может, я и непутевая немного, слишком импульсивная, и глупости делаю и говорю, но я не дрянь. Я тебя не оставлю!
Марина поцеловала мужа в прохладный лоб и удалилась из комнаты под одобрительные вздохи Сильды, успев про себя подумать про сужанку:
— «Хорошо, что она так ему верна… хорошо, что умеет любить так преданно и безнадежно… хоть в этом Никосу повезло».
Остаток ночи девушка провела в холодной постели своей мрачной комнаты. Марина вспоминала события этого тревожного вечера и безумной ночи, думала о Дагмаре и надеялась, что хотя бы завтра им хотя бы немножечко удастся побыть наедине. Он так был ей нужен сейчас… Но, конечно, не мог прийти, будучи в окружении стольких глаз. Говорить ли ему о том, что огонь их страсти в Райнартхолл дал начало новой жизни…
Марина погладила свой теплый ровный животик и смахнула слезы со щек:
— Больше никаких неприятностей, мой маленький. Теперь мамочка будет осторожна и ни за что не попадет в беду. Потому, что я теперь не одна, со мной ты — мое чудо, мое счастье… Я люблю тебя, кроха моя, расти, живи и ничего не бойся. Твой папа сильный и смелый, он всегда сможет нас защитить… Я очень-очень люблю твоего папу… А он, кажется, любит меня и скоро о тебе узнает.
Слезы все текли и текли, но теперь Марина даже не пыталась их остановить, потому что это были совсем другие, хорошие слезы…
Новый день для девушки и ряда гостей начался ближе к обеду. В первый раз за последние пару лет в Тарлей было столь шумно и многолюдно. Дагмар распорядился купить в соседней деревне провизии — парочку баранов и дюжину гусей, ведь его свиту, что состояла сплошь из крепких мужчин, требовалось хорошо кормить.
Уладив вопросы с провиантом для челяди и позаботившись о должном уходе за лошадьми, Дагмар пришел засвидетельствовать свое почтение и хозяевам поместья. Марина находилась при Никосе, когда служанка объявила, что с ними хочет поговорить рыцарь. Нелегкая это была встреча…
Альба сидел на своей постели смертельно бледный, опираясь на высокие подушки, тихим голосом он снова поблагодарил Дагмара за отказанную великую услугу и еще тише выразил надежду, что «храбрый и благородный де Даркос и впредь не оставит Леди Марин без помощи и защиты». Девушка опустила глаза, кусая губы, а Дагмар прямо заявил, что готов немедленно увезти ее с собой. И ведь Никое не собирался этому препятствовать, но Марин по-прежнему упрямо твердила, что останется при муже. Впервые Дагмар чувствовал свое полное бессилие что-то изменить…
— Могу я предложить Леди Тарлей прогулку у стен замка?
— Я с радостью принимаю ваше приглашение.
Но их беседа прошла на повышенных тонах и прогулка вскоре завершилась. Кругом находились люди, а рыцарю и девушке хотелось только обняться и просто помолчать, так они гораздо быстрее бы поняли друг друга. Оставалось ждать ночи… И в эту ночь им удалось побыть наедине.
— Как же я скучал по тебе, радость моя!
— Я тоже… Дагмар, не настаивай, не рви мне душу и Никоса не мучай, ему тоже все это нелегко, я останусь здесь, сама не знаю как надолго, но так сейчас будет лучше.
— Почему ты отказываешься от золота?
— Ты заказал нам много всякой еды и уже расплатился, этого хватит на пару месяцев. А потом… ты же приедешь еще?
— Конечно, прекраснейшая! Вот только погуляю на свадьбе Волка и его избранницы и сразу вернусь к тебе. Мое сердце уже в твоих руках, мое место рядом с тобой, Марин. Я хочу тебя спросить… почему ты ничего не говоришь мне о нашей малютке? Почему скрываешь? Вся округа полнится слухами, и меня жутко раздражают разговоры о том, что Никое станет отцом. Скажи правду, ты ждешь ребенка?
— Кажется, да… но, если ты сомневаешься, что он твой…
Дагмар едва не завопил на весь замок, но Марин вовремя прикрыла ему рот ладошкой.
— Тише, ты… медведь! Уже все улеглись, тебе нужно, чтобы в моей спальне появилась толпа?
— Я люблю тебя, женщина! Я люблю тебя всей душой! У меня будет сын…
— Эка невидаль! При желании ты бы давным давно наплодил кучу детишек и я даже не сомневаюсь, что где-то в поселке близ твоего поместья уже бегает парочка черноволосых мальчишек. Может, у тебя уже есть сын и в чем-то испытывает нужду…
Марина вдруг зашмыгала носом и уткнулась в плечо Дагмара. Отчего-то девушке стало невыносимо больно представить, что рыцарь уже делил ложе со многими женщинами и они вполне могли произвести на свет потомство.
Дагмар на мгновение опешил, а потом неуверенно произнес:
— Тебе не стоит волноваться на этот счет, любимая… Мои крестьяне живут в сытости и довольстве, никому и в голову не придет упрекать меня в том, что я обрюхатил девицу и бросил в нищете. К тому же… нет, нет у меня никаких детей, те женщины умели этого избежать, я уверен… Все, даже не стоит об этом говорить, Марин… Я клянусь тебе, что расставшись с тобой на месяц я даже… почти не прикасался ни к одной юбке!
— Почти?
Марина даже засмеялась, вытирая пару случайных слезинок.
— С тех пор как я узнал тебя, для меня есть лишь ты и другой не будет, я клянусь Марин. Зачем мне другая, если ты даришь мне такое счастье, если ты продлишь меня в нашем малыше, чего мне еще желать, любимая… Дай, я поглажу твой животик, может, он меня уже услышит… Там моя малютка…
— Дагмар, ему только месяц, он совсем крохотный и вообще, это может быть девчонка!
— Ничего, мы сразу же сделаем и второго… У нас хорошо получается… Ложись — ка поудобней… Тебе будет хорошо вот так?
— Осторожно, Дагмар, теперь со мной следует бережно обращаться…
— Я понимаю, любимая, просто мне уже сейчас хочется быть поближе к моему малышу… и ведь это даже возможно…
Они и заснули, обнявшись, не желая расставаться даже во сне. Довольные, счастливые, утомленные ласками и взаимной нежностью. А на рассвете следующего дня Дагмар начал собираться в обратный путь. Марина долго-долго стояла на уступе самой высокой башенки Тарлей, провожая воспаленными глазами небольшой конный отряд, во главе которого ехал ее любимый мужчина, отец ее будущего малыша.
— Жду тебя через три недели, Дагмар… и каждый день мне будет казаться годом…
— Я договорюсь с Рокси, он ваш сосед и тоже едва сводит концы с концами, но у него хотя бы есть люди и лошади. Если тебе срочно нужна будет помощь, дай знать в Эйрокс, пошли туда хотя бы своего поваренка, он ловкий мальчишка. Рокси затем отправит весть для меня и я вскоре прибуду к вам. Сердце мое разрывается, когда я думаю, что оставляю тебя здесь одну. Заклинаю всеми Богами, не покидай усадьбу, не приближайся к лесу, береги нашу малютку. Вы нужны мне как воздух, как солнце — я буду жить для вас, только не попадай снова в беду.
— Я буду осторожна, Дагмар, обещаю…