Глава 7. Тучи над Тарлей
В том замке высоком никто не живет,
Лишь я его гордый король,
Да ночью спускается с диких высот
Жестокий, насмешливый тролль.
На дальнем утесе, труслив и смешон,
Он держит коварную речь,
Но чует, что меч для него припасен,
Не знающий жалости меч…
Брайан де Берта готов был рвать и метать, чем он, собственно, и занимался сейчас в своих богато обставленных покоях.
— Пусть Небо обрушится на эту дрянную девчонку! Откуда только ее принесли твари на мою голову? Я ждал этого момента пять лет, Никое издохнет со дня на день и вот теперь у его жены скоро вырастет живот и эта чужестранка станет претендовать на Тарлей. Неслыханно! Я должен отдать Тарлей блуднице и ее выродку, ведь все прекрасно знают, что Альба не способен стать отцом.
О безумец! Он еще пожалеет, что притащил в дом эту шлюху… Гарей, что за шум внизу, кто там еще явился?
— Мой Господин! В холле ожидает Храмовник Кантар, ему предложили освежиться с дороги, но он требует вас.
— Кантар уже здесь? Прекрасно! Скажи, я сейчас буду! И вели запрягать лошадей! Мы выезжаем… Ну, ты же едешь со мной, Алонсо?
Тот, к кому сейчас обратился Брайан, представлял собой высокого седовласого мужчину, весьма мощного телосложения и благообразной внешности.
— А ты уверен, что нужно ехать именно сейчас и именно нам одним? Не лучше ли вынести это темное дело на Всеобщее рассмотрение, обратиться к Райнбоку?
— Старый пьяница благоволит Никосу, считает его едва ли не героем, а что такого совершил Никое? Всего лишь не успел удрать, когда сторонники Кайро захватили дворец, всего лишь не смог умереть достойно, прикрывая отступление Гальбо, был захвачен и не склонил головы перед Герцогом. И в этом его заслуга?
Алонсо задумчиво теребил маленькую бородку, хмуро поглядывая на импульсивного собеседника.
— По-моему, так Белый Рыцарь достоин уважения. Ты ослеплен старой ненавистью, а не пора ли сложить мечи и примириться с тем, что в вас течет общая кровь, он все-таки твой племянник, Брайан, и это нельзя так вот запросто сбросить с весов.
— Уж, я бы выцедил из Никоса благородную чистую кровь Верта — всю до единой капли! Его нищий отец соблазнил Исабель, мою возлюбленную несчастную сестру, а что он мог ей предложить… Исабель умерла, и скоро отправится к праотцам ее жалкий сынок. Тарлей должен принадлежать мне в качестве компенсации за все годы унижения и стыда. И никакая дерзкая иноземка, что умудрилась зачать ребенка от первого встречного прохвоста не сможет мне в этом помешать. Слово Брайана де Верта!
— Ты, конечно, мой друг и я давно знаю тебя, но… Что ты собираешься делать?
— Я хочу опозорить эту девку, а заодно и ее муженька-рогоносца, он знал, на что идет, он прикрывает ее грехи. А я выведу их плутовство на чистую воду и пусть все королевство знает, что за ничтожество этот Белый Рыцарь, раз подложил свою законную супругу под этого…
— Но, возможно, это всего лишь слухи, Брайан! Как бы тебе самому не приобрести дурной славы сплетника.
— Я уверен в своих словах, мои люди не раз видели их вместе, они ворковали, словно голубки, юнец дарил ей подарки, а она рассыпалась в любезности. Никое — калека, не способный зачать младенца, а его жена понесла сразу же после турнира в Райнартхолл. Все сходится, Алонсо! И мы заставим эту ведьму признаться! Эй, Гарей, лошади готовы?
— Да, мой Господин!
— Передай Кантару мои извинения, мы уже выезжаем! Я рассчитываю на тебя Алонсо, ты нужен мне как свидетель, учти, я не хочу, чтобы меня обвинили в грязном убийстве. Мы втроем уже представляем собой Судебную лигу. С нами едет священнослужитель, я — рыцарь почетного ордена и ты — уважаемый всеми землевладелец и прежде служил в Королевской Гвардии. Наше решение некому будет оспорить, мы все сделаем быстро.
— Я, конечно, поеду с тобой, Брайан, но, клянусь честь, это дело мне не по душе… Никое при смерти, его жена беззащитна, а мы налетим, как стая стервятников… Подумай еще, хорошо ли это будет?
— Девчонка нарушила священные узы брака и спуталась с Демонами! Разве это не достаточная причина для разбирательства и сурового наказания? Кантар с превеликой радостью поддержал идею выставить мерзавку у позорного столба, а потом плетьми изгнать из Королевства. Пусть убирается в Забытые деревни на границе с Ничейной землей. Там самое место для изгоев и отщепенцев, уродов и калек, для блудниц и сумасшедших… Не обязательно даже лишать ее жизни, если уж ты так боишься испачкаться в крови… вот уж не знал, что Алонсо де Рилль такой неженка…
— Никто не может упрекнуть меня в трусости и малодушии, но я никогда не подниму руку на женщину, тем более ожидающую младенца. И при чем тут демоны? Ты ведь сам сказал, что девица связалась с молодым рыцарем, к чему лгать о проклятых душах… Зачем впутывать Храмовников, они и так хватаются за любой повод, чтобы устроить показательные казни во славу своей власти.
И вообще, по большому-то счету, это дело Никоса, с кем спит его жена. Пусть следит за ней сам, а то и участвует в подобных развлечениях. Кое-где это даже приветствуется, воистину, наш мир погряз в разврате и лжи. Никто не бережет семью… Однако, прилично ли мне, почтенному человеку перетрясать чужое грязное белье? Тобой движет только расчет, Брайан, признай это!
Не прошло и часа, как группа всадников во главе с Брайаном де Верта уже поднимала пыль по дороге, что вела в Тарлей.
А в поместье Белого Рыцаря все шло своим чередом. Прошло ровно две недели с отъезда Дагмара, но Марина старалась не предаваться грусти, а мыслить лишь в позитивном ключе. И в самом деле, она сейчас словно в санатории отдыхает, на природе, на чистом воздухе. Сладко спит, кушает здоровые натуральные продукты. Идеальные условия для будущей мамочки.
Досадно, конечно, что пришлось отменить долгие прогулки вдали от стен поместья, но и в замке найдется чем заняться, а в дальнем углу широкой ограды вполне можно разбить небольшой цветник. Марина даже немного жалела, что отправила спасенного вместе с ней менестреля вместе с Дагмаром в Ульфенхолл.
— Должна же я хоть чем-то отблагодарить Леди Катарину за ее внимание и подарки. Лойди славно поет и умеет рассказывать всякие шутки, пусть повеселит девушку.
Самочувствие у Марины было отличным, но уже не оставалось никаких сомнений, что Госпожа находится в интересном положении. Лисса теперь не отходила от нее ни на шаг, и даже подозрительная Сильда растрогалась и вела себя словно любящая тетушка, рассказывала о своих многочисленных родственниках в окрестных поселках и куче непоседливых, но нежно любимых племянников. Дни шли за днями спокойно и размеренно, но вот однажды послышался приближающийся громовой топот лошадиных копыт и в ворота Тарлей буквально влетел небольшой отряд вооруженных мужчин.
— Я — Младший Храмовник Кантар из Олберви. Со мной Рыцарь де Верта и Господин Алонсо де Рилль, бывший Знаменосец Королевской Гвардии. Мы хотим видеть Хозяев этого проклятого поместья. Где они сейчас?
Перепуганная Сильда опрометью кинулась в дом, даже забыв поприветствовать столь высоких гостей. Но трое мужчин, не дожидаясь приглашения, уверенно прошли внутрь замка и бесцеремонно расположились на единственном диване и потрепанных стульях. Вскоре к ним вышла сама Леди Тарлей.
— Я рада приветствовать наших… посетителей и прошу простить, если не воздаю вам должных знаков уважения. Я не так давно в Дэриланд и еще не различаю всех чинов и статусов. Позвольте просто поблагодарить за визит и предложить вам разделить с нами обед. Хотя, я полагаю, вы приехали не из чувства голода, а для важной беседы. Не так ли, дорогой родственник?
Брайан высокомерно улыбнулся, вздернув вверх острую бородку, пусть сейчас говорит кто-то другой. Кантар смерил девушку холодным изучающим взглядом и, почти не разжимая губ, сурово заметил:
— Мне говорили, что ваша дерзость превосходит ваши понятия о приличии. Теперь я в этом вполне убежден. Впрочем, вы совершенно правы, мы приехали для того, чтобы убедиться в том, что Древний и некогда благородный род Белых Рыцарей принял на себя пятно несмываемого позора.
— О каком позоре вы говорите?
Обернувшись, Марина с тревогой наблюдала, как Никое спускается с лестницы, опираясь на плечо Сильды и толстую клюку. При появлении истинного хозяина Тарлей старый Алонсо немедленно поднялся для церемонного поклона.
— Рад видеть вас на ногах, храбрый де Альба. Но нас и впрямь привел сюда довольно печальный повод. Дело в том, что о вашей скоропалительной женитьбе ходят всевозможные слухи и мы посчитали своей задачей выяснить, насколько они основательны.
При этом заявлении де Верта даже поморщился брезгливо. Он ничего не собирался выяснять, и так очевидно, что эта волоокая дрянь нагуляла живот на стороне. Хотя, да, хороша… и в уме ей явно не откажешь. Если бы вдруг забитая жена Брайана неожиданно отошла к праотца вслед за Никосом, то Верта мог бы даже оставить девицу в Тарлей вместе со своим выродком. Только при условии покорности и полного послушания с ее стороны, конечно… Уж, так она хороша и, наверняка, изобретательна в постели…
— Вы — Леди Неизвестно Откуда, обвиняетесь в том, что околдовали рыцаря де Альба и обманом стали его женой. Вы обвиняетесь в нарушении вековых устоев брака и сожительстве с посторонним мужчиной, от которого сейчас ждете ребенка. Вам есть что сказать в свое оправдание? Можете вы сейчас поклясться жизнью и здоровьем своего еще нерожденного дитя, что были верны супругу и не делили ложе с чужим человеком? Отвечайте же… Леди!
У Марины замерло сердце. Все взгляды сейчас были обращены на нее и все ждали ее ответа. Но что ей сказать, когда этот, судя по всему, местный инквизитор так ловко повернул вопрос, как же выкрутится…
— Марин — моя законная жена и носит моего законного ребенка, я не позволю вам унижать эту женщину! Мое слово еще что-то значит в стенах этого дома!
Никое тяжело перевел дыхание, на лбу мужчины выступила испарина, в глазах потемнело.
— Вам следует присесть, рыцарь, вы нездоровы.
Алонсо подошел ближе, чтобы поддержать Никоса, но тот пренебрежительным жестом отвел его руку.
— Я просил тебя только об одном, Брайан… Я тебя даже умолял… Дай мне дожить этот год в Тарлей и, как завещано предками, умереть под гербом Альба в своей постели. Но ты нетерпелив… И Боги накажут тебя за эту спешку, вот увидишь.
Кантар подскочил с места и закутавшись в свое черное долгополое одеяние проверещал:
— Женщина молчит! Не признать ли нам ее молчание за ответ… Мне не требуется более доказательств ее вины — она и так очевидна. И властью данной мне Огненным Храмом, я признаю эту женщину мерзкой ведьмой и блудницей! Также я торжественно заявляю, что лишь тяжкие страдания помогут обрести свет и покой ее заплутавшей душе.
От такой речи Марин чуть не села на ступеньку лестницы, возле которой продолжала стоять.
— «Ничего себе… еще костерочек здесь прямо во дворе разложите и поджарьте меня, как новогоднюю утку. Ничего себе, времена и нравы… вот тебе и сказочка… вот тебе и Дэриланд…»
— Не слишком ли вы торопитесь с приговором, Храмовник?
Головы всех присутствующих немедленно повернулись к порогу. Там, у открытой настежь двери, стоял высокий худощавый мужчина в заношенной одежде, с объемной сумой через правое плечо. Волосы мужчины были, наверное, когда-то совершенно белыми, но сейчас имели неряшливый желтоватый оттенок, спускаясь грязными прядями до самых плеч.
Кантар скорчил кислую физиономию и проворчал уныло:
— Если ты пришел просить подаяние, то жди у ворот, нищий… Кто позволил тебе заходить в дом? Хотя это гнездо разврата даже нельзя называть домом, Боги верно давно оставили его, а на их место явились демоны похоти и бесстыдства. Прочь, оборванец! Когда разберемся с потаскухой, получишь пару медных монет во имя спасения ее души.
— Нет, это возмутительно! Это махровое средневековье какое-то, уму непостижимо! Да за что же вы хотите меня наказать? С чего вы взяли, что я погрязла в пороке? Мы с Никосом любим друг друга, мы живем дружно и никому не мешаем, чего вы к нам привязались, как осы на мед слетелись? Нужен Тарлей? Так вы его получите, я вам обещаю. Если с Никосом случится несчастье, я не буду претендовать ни на какие права, я тотчас уеду, если мой муж…
Глаза Марины наполнились слезами, она стала такая чувствительная в последнее время, такая ранимая. Но сейчас от нее требуется быть особенно сильной, надо постоять за себя и за Никоса, нельзя раскисать. Неожиданно, на сторону Марины встал один из приезжих. Тот самый пожилой степенный на вид мужчина, что вежливо обратился к Никосу, предлагая ему руку для того, чтобы спуститься с лестницы.
— Возможно, нам, и вправду, не следует торопиться с обвинениями. Почему бы не сесть за стол и не подписать соглашение, которое было бы выгодно всем. Брайан претендует на поместье, но пока жив его законный владелец не стоит заявлять какие-то права. Леди только что сказала, что в случае печальной кончины своего супруга обязуется покинуть его дом, в таком случае, я не вижу причин поднимать шум и устраивать казни. Дело можно уладить и без лишнего дыма…
Но тут подал голос никому не известный бродяга:
— А я думал, это шутки… Никое, ты и правда станешь отцом? Я за тебя рад.
Брайану де Верта желчь бросилась в лицо, какая неслыханная наглость. Этот проходимец не только не собирается покидать холл замка, но ведет себя словно долгожданный гость, основательно располагаясь для отдыха.
— Убирайся вон, нечестивец, пока тебя не вытолкали мои люди! — зашипел Кантар.
— С каких это пор, интересно, хозяев выгоняют из своего жилища незванные гости, хотел бы я знать? Сейчас разве война и Тарлей захвачен врагами? Неужели за те долгие годы, что я был в Гиблом лесу, сменились законы Королевства и вернулись дни, когда Храмовникам было позволено все? Странно, Гальбо заверил меня в обратном…
— Что ты несешь, убогий?
Мужчина неопределенного возраста поудобнее расположился на высоком стуле, что стоял прямо у порога и сбросил тяжелую суму на пол.
— Я несу свиток с печатью Короля о назначении меня Смотрителем Тарлей и Опекуном его нынешнего хозяина по праву кровной родственной связи. Мое имя — Элизар де Альба, я — родной брат ныне покойного Сальмо де Альба и таким образом прихожусь… хах… бедному Никосу еще одним дядюшкой.
И клянусь всеми тварями Инсекты, я-то уж точно не собираюсь подыхать! Более того, я имею надежду даже поставить на ноги моего дорогого племянника, вернуть поместью Тарлей надлежащий вид и уважение всей округи. У меня достаточно для этого золота и милости Короля.
Я привез Гальбо знатное лекарство из самого сердца Инсекты и теперь дни нашего монарха продлятся на радость благодарным подданным. Да хранят Боги Короля и его маленького сына, ну и безутешную Королеву заодно, она все еще дуется, так кто ж виноват, что эта женщина умела производить на свет только писклявых девчонок? Если мужчина хочет сына и вдобавок сидит на троне, ему простят даже кухарку в постели.
Яркая эмоциональная речь незнакомца была встречена гробовым молчанием, но Брайан опомнился первым.
— Заявляю, что все сказанное тобой ложь и бред умалишенного! Элизар давно уже признан умершим и был оплакан Сальмо и моей бедной сестрой. И ты — наглый самозванец смеешь назваться его именем? Я отрежу твой поганый язык и брошу его голодным псам…
— Господин… это… и правда вы?
Из каморки под лестницей выбрался старый Ронсо. Его многочисленные ушибы и раны уже не мешали конюху выходить во двор и долго сидеть на солнцепеке, сетуя на людскую злобу и несправедливость. Неужели теперь Ронсо послана радость перед своей кончиной лицезреть прежнего Господина, что был младшим братом Храброго Сальмо.
— Э-э…, да ты как я погляжу, тоже еще топчешь мою землю, старая развалина, что же так запустил некогда знатные конюшни? Не грусти… скоро я заведу здесь отличный выезд и тебе хватит работы, приглядывай пока помощника половчее, одному будет тяжко!
— Мой Господин… я так виноват… я считал вас пропавшим…
Ронсо добрел, наконец, до дверей, у которых расположился новый гость, и рухнул перед ним на колени. Марин облегченно вздохнула, поглядывая на Никоса, а тот вдруг, схватившись за сердце, прошептал:
— Дядя Лизаре… я помню вас… я был совсем юн, но вижу как сейчас — вы учили меня ездить верхом, вы всегда любили лошадей… дядя Лизаре, это и вправду вы!
Но тут случилось нечто совершенно непредвиденное… Раздался нечеловеческий вопль взбешенного Брайана, понявшего, что Тарлей уже навсегда ускользает из его рук и де Верта с обнаженным мечом кинулся в сторону обнявшихся супругов. Марин успела только негромко ахнуть и закрыть глаза, пытаясь крепче ухватиться за Никоса, а тот выпрямился, загораживая жену.
Храмовник попятился назад, Алонсо хотел было вцепиться в край взметнувшегося перед ним черного плаща, но его руки ухватили лишь воздух. И только один человек оказался быстрее разъяренного рыцаря. Элизар мгновенно вскочил на ноги и резко распрямил правую руку в сторону нападавшего. Брайан замер с поднятым мечом, а потом выронил оружие и попробовал зажать рукой кровоточащую рану на шее, из которой торчала рукоять маленького кинжала. Что-то негромко булькнуло в горле мужчины, а потом он плашмя свалился на пол, едва не повалив самого Никоса, что стоял в полутора метрах от него.
У Марины все поплыло перед глазами и она просто села на широкую ступень лестницы, обхватив руками голову. Возле госпожи тут же захлопотала Лисса, а Никое сделал несколько неуверенных шагов вперед и оперся руками о стол.
— Я всегда знал, что он плохой человек, но поднять руку на женщину, что ждет ребенка и на своего родного племянника… Пусть Боги решат его участь там, а я… не могу даже слов найти…
Алонсо медленно подошел к распростертому на полу человеку и вскоре заверил присутствующих, что Брайан де Верта мертв. Храмовник Кантар сжал мясистые губы в одну линию, свел руки перед грудью и обхватил одной ладонью сжатый кулак второй руки.
— В этом доме только что произошло убийство! И я готов это свидетельствовать даже перед Королем!
— Хоть перед самой Бессмертной Живиной, мне то что с того…, - мрачно проговорил Элизар, приблизившись к умершему и вынимая орудие кары из неподвижного тела.
— Здесь множество свидетелей того, как этот Бешеный Лис хотел зарезать Хозяина Тарлей или его беременную супругу. А вы… привезли этого мерзавца сюда, а значит, вполне могли быть сообщниками возможного злодейства!
— Наше дело еще не завершено, мы не решили, как нам поступить с этой падшей женщиной…
— Как вы меня уже достали, ребята!
Марина подняла голову и шумно выдохнула воздух из груди:
— Хорошо, я сознаюсь… Никое не причастен к тому, что у меня будет ребенок. Но мужу своему я никогда не лгала, мы с самого начала обговорили все условия нашей женитьбы, брак сразу же был фиктивным, ну… то есть не совсем настоящим. А малыш нужен был мне для простого женского счастья и для того, чтобы отстал этот… вот этот самый.
Марина пренебрежительно кивнула в сторону лежащего ничком мужчины, которого Алонсо уже полностью накрыл плащом.
— Ия хочу вам сказать еще кое что: если вы попробуете меня обидеть, хоть кто-нибудь, вам точно не поздоровится! Надеюсь, слуги уже отправили посыльного к соседу в Эйрокс и тот передаст весть дальше кому следует. Не пройдет и пяти дней как Дагмар будет здесь и оторвет голову любому, кто посмеет…
— Дагмар… — задумчиво произнес Алонсо, потирая колючий подбородок.
— Рыцарь Дагмар? Кха… кха…. - храмовник едва мог справится с приступом неожиданного кашля.
— Этот Брайан мне подло солгал! И его заслуженно постигло суровое возмездие… Я искренне надеялся, что в появлении младенца замешаны Темные Силы… какие-нибудь демоны и злые духи, но у меня нет ни малейшего желания ссорится с Рыцарем Черных камней. Я приношу вам свои извинения Леди и с вашего позволения немедленно покидаю ваш дом… кха… кха… гхм…
Марин с улыбкой наблюдала, как грузный мужчина в длинном одеянии тяжело перевалился за порог и тут же исчез из вида. Теперь же внимание на себя обратил Алонсо де Рилль. Он вежливо поклонился девушке и с достоинством произнес:
— Я искренне рад, что вы нашли в себе силы и мужество открыться нам, дорогая Леди. Я также несколько понимаю и серьезные мотивы ваших поступков. Позвольте мне лишь узнать, как относится сам Рыцарь де Даркос к своему будущему отцовству и прилично ли вам по-прежнему считаться супругой достопочтенного Никоса…
— Дагмар давно все знает и готов забрать меня к себе в любой момент, я думаю, мы это вскоре обсудим.
Никое опустился на диван и вытянул вперед свои длинные худые ноги, вид у Белого Рыцаря был самый что ни на есть довольный.
— О чем долго говорить… Я немедленно готов отказаться от своей сумасбродной жены и признать ее совершенно свободной женщиной. Да будет так! Я сказал свое слово!
— Поздравляю вас, Леди, теперь вы вольны выбрать себе супруга по душе! Эй, Ронсо, помоги-ка мне вытащить во двор эту тушу, нам еще предстоит говорить с его людьми, надеюсь, они возьмут золото в качестве компенсации и не будут устраивать тяжбу…
Марина с беспокойством переводила взгляд с деятельного Элизара на улыбающегося Никоса:
— Что означают ваши слова, господа? Как я должна их понимать?
— Вы только что получили развод, дорогая Леди! Для этого супругу нужно лишь произнести при свидетелях несколько громких слов. И мы все только что их услышали… Эй, племянник, не смей умирать прямо сейчас! Я закончу с твоим вторым дядюшкой и приготовлю доброе снадобье для тебя, оно способно оживить даже мертвеца, но у меня нет никакой охоты пробовать его на этом исчадье Тьмы.
Ронсо и Элизар потащили тело Брайана ближе к выходу, а расторопная Лисса уже начала замывать пол. Марина немедленно отвернулась, с трудом подавляя приступ тошноты, но вскоре звуки чьих-то сдавленных рыданий заставили девушку снова обратить внимание на середину холла. Теперь у ног Никоса сидела верная Сильда, обильно орошая слезами дрожащие руки своего Господина.
— Не плачь, солнце мое, не плачь… Если чудо возможно и я снова смогу стать хоть немного прежним, то лишь ты одна будешь мне дорога как самое ценное сокровище. Ибо я не хочу другой жены кроме тебя, моя белая голубка.
Алонсо грустно вздохнул и смущенно стал намекать на то, что не худо было бы уже промочить глотки после такого тяжелого дня. Элизар, оказывается, привез с собой пару кувшинчиков отменного пива и вскоре бессменный повар Тарлей — одноглазый Сарлем объявил, что готов угостить всех поздним обедом или даже лучше сказать ранним ужином.
Марин ушла к себе, сославшись на усталость и желание просто побыть одной, а новоприобретенные родственники и добродушный гость еще долго-долго воздавали должное хмельному напитку и жареном гусю. Разговоры затянулись до темноты… И ведь было о чем…