Глава 12. Антон

Падаю головой на подушку и смотрю в потолок. Что за девчонка? Вроде боевая, а такая хрупкая, что внутри все переворачивается от желания впрячься за нее. Кто мог ее обидеть? И ведь не колется. Не хочет, и ладно. Мне что, больше всех надо? Своих проблем по горло. Вот хотя бы в туалет сходить. С грустью смотрю на дверь ванной комнаты и вздыхаю. Пиздец. – Доброе утро, Антон. – В палату входит врач. Ну наконец-то. Может, хоть он прояснит мои перспективы. – Здравствуйте, – бодро сажусь и по инерции тяну руку. Косолапов смотрит на мой гипс скептически и улыбается. Забыл я про него. Никак не привыкну, что у меня вместо рук белые кувалды. – Как самочувствие? – Лучше всех, – бурчу недовольно, мысленно чертыхаясь на свою беспомощность. – Руки болят? Что-то беспокоит? – Алексей что-то там рассматривает. Как будто сквозь слой гипса видно. Человек-рентген прямо. – Можно уколы заменить на что-то другое или вообще отменить? – Можно, но лучше все же проколоть курс, – едва заметно усмехается врач. – Быстрее все срастется. Быстро прикинув в голове, чего я хочу больше, вынужден согласиться на пытки. – Ладно, – тяну недовольно. – Сколько мне вот так? – Дней десять точно. Потом снимем, посмотрим и наложим другой гипс. Более лайтовый. Да бля. Десять дней! Это сука пиздец как много. И что я все это время должен делать? – Треш, – произношу вслух и качаю головой. – Тебе еще повезло, что обошлось без осложнений, – сухо замечает Косолапов, а я что-то совсем не чувствую никакого везения. – Да уж, повезло, – недовольно поджимаю губы. – Как мне в туалет ходить? А зад подтирать? – Медсестры не справляются? – все же расплывается в ухмылке. – Очень смешно, – закатываю глаза. Никакого сострадания и солидарности. Вроде мужик, должен понимать. – Придется потерпеть, – уже серьезно говорит Алексей. – Для остального есть санитары. Поверь, они и не такое видели и делали. Как бы ни было стремно, это лучшее, что я могу тебе предложить. – Эта ваша Зоя? – недоверчиво спрашиваю я, вспоминая пожилую бабку с тряпкой. – Нет, конечно, – смеется врач. – Я позову санитара, он тебе со всем поможет. – Спасибо. – Позже зайду. Через несколько минут и правда приходит санитар. Мужчина в возрасте. Понимающе смотрит на меня и улыбается. Рассказывает что-то про своего сына и помогает мне разобраться с проблемами. Спустя полчаса я снова чувствую себя человеком. Неприятно это все, даже стремно, но доктор прав, все лучше, чем под себя. По телевизору опять какой-то сериал, но я давно потерял нить. Даже не пытаюсь вникнуть в творящееся на экране. Мои мысли о том, как прожить ближайшие десять дней и не сойти с ума. Нерадужная перспектива у меня. Совсем нерадужная. – Завтрак, – оповещает Яна и без стука входит в палату. На меня не смотрит, точнее, специально отводит взгляд. – Выкинуть? – сухо интересуется, демонстрируя то, что выдали на кухне. Желудок предательски сводит. Голод не тетка. Даже каша на тарелке не кажется такой уж мерзкой. Может, попробовать? – Нет уж, давай сюда, – сдаюсь я. – Неужели ваше величество снизойдет до человеческой пищи? – язвительно улыбается Яна и ставит поднос на прикроватную тумбочку. – Придется, – как ни в чем не бывало вздыхаю. – Похвально. Поджимает губы и расставляет тарелку и приборы. – Приятного аппетита, – оборачивается, приглашая меня к столу. Очень смешно. – И как? – поднимаю руки и вижу растерянность в ее глазах. Не ожидала? Яна хмурится и задумчиво кусает губы, не зная, как поступить. А я знаю. Уже все придумал. И план мой поистине гениальный. – Придется помогать, – удобнее устраиваюсь на постели, оставляя вторую половину для нее. – Иначе я умру с голоду, и виновата будешь ты. – Ладно, немощный. – Лапина подозрительно прищуривается, но все же подходит ближе. – Помогу я тебе. – Сердобольная какая, – цокаю языком, пытаясь вывести на эмоции. Нравится мне ее дразнить, ничего не могу с этим поделать. Яна присаживается напротив и набирает в ложку кашу. – Это моя работа. – А я думал, ты по велению души. – Ешь молча, а то передумаю, – раздраженно запихивает мне ложку в рот Язык обжигает, а на глазах выступают слезы. Выплюнуть, что ли, да некуда. Еще одну встречу с бабой Зоей я не перенесу. – Ай, ой, бля-я, – единственное, что я могу выговорить. Открываю рот и часто дышу. – Что? – пугается Яна. – Гаяшо, – кое-как выдавливаю из себя. – Горячо? – догадывается она, наконец и начинает суетиться. – Ой, прости. Давай подую, открой рот. Послушно открываю и замираю. И правда дует. А я смотрю на нее. Смешная такая. С веснушками. Проглатываю кашу и даже не чувствую ее вкуса. Да и не важно это уже. Яна с осторожностью кормит меня кашей, теперь дуя на каждую ложку. Увлеченно следит за тем, чтобы я ел. А я, как полный придурок, залипаю. На глазах ее, робкой улыбке. Так бы и ел эту дурацкую кашу до бесконечности. – Ян… – завороженно смотрю на нее. Непослушная прядка выбилась из ее прически и теперь мешает на лице. – Что? – Лапина поднимает на меня свои огромные глазищи и не моргая смотрит. Я нутром чувствую, как искрит между нами. Это вау. Аж дыхание перехватывает. Рефлекторно тянусь к лицу Яны, чтобы убрать за ухо прядку, и со всего размаху впечатываю гипсом ей в глаз. Она дергается по инерции, и остатки каши летят сначала на белоснежный халат, а потом и на пол вместе с тарелкой. Упс… новый армагеддон… На пару мгновений повисает гробовая тишина. Я даже не дышу все это время. – Красовский, ты обалдел?! – взвизгивает Яна и вскакивает на ноги. Хватается за покрасневшее место ушиба. – Ну я же не специально, – давлюсь смехом и не могу остановиться. – Я забыл. – Идиот! – Лапина зло топает ногой. – У меня свидание сегодня, как я с фингалом пойду? Психует и выбегает из палаты. Как-как? Никак не пойдешь. Ибо нехер там делать!