Глава 30

Итак, спустя минут двадцать я все же осторожно вошла в кухню господина Роутека. Сам блондин сидел за стойкой на высоком барном стуле ко мне спиной и читал что-то в своем комме. На стене напротив него тихо бубнил визор, сообщая утренние новости. Я смущенно одернула рукава кофты, поправила влажные волосы и прочистила горло, давая знать о своем появлении. Не оборачиваясь, Роутек позвал:

— Ты быстро! Кира, садись. — Он мотнул головой, указывая на место напротив себя.

Я приблизилась и осторожно присела на край высокого барного стула. Уставилась на предложенную яичницу-глазунью, пару тостов, лежащих на краю широкой тарелки, чашку ароматного кофе, при виде которого готова была танцевать, как это совсем недавно делала Иннель.

— Кира… — Роутек выключил комм и отложил его в сторону, затем застыл словно статуя, и это движение отвлекло мое внимание от любования едой.

Я вскинула глаза на его обалдевшее лицо. Роутек странно дернул носом, а потом тряхнул головой, словно отгонял невидимую мушку.

— Тебе, кхм, идет… — Он нахмурился и тут же нервно подхватил со стола приборы.

— Все оказалось впору, кроме этого… — Я таким же нервным жестом оттянула край слишком большой для меня трикотажной кофты. — Спасибо, я… А ничего, что я надела чужие вещи? Нет, все очень здорово, но…

Я попыталась выразить свою благодарность, но только сильнее смутилась, а Роутек прервал меня резким движением руки.

— Не за что. Не переживай, эти вещи их хозяину больше не нужны. — Он замолчал, закусил губу. — Кира, я хочу тебя поблагодарить за помощь. То, что вчера произошло… Я понимаю, что напугал тебя, но рад, что ты оказалась достаточно смелой, чтобы…

Он говорил, а я нервно дергала рукав, стараясь натянуть манжет и скрыть следы его пальцев. Синяки, что остались от них, я обнаружила уже в ванной комнате и понимала, что пройдут они еще не скоро, только вот совсем не учла, что красные пятна привлекут именно сейчас его внимание. Роутек подался вперед и протянул руку, касаясь моего запястья.

— Мне очень жаль, что в благодарность за помощь я причинил тебе боль, и еще…

Он неожиданно резко поднялся со своего места.

— Ешь и продолжим работу… дел много.

После этого он развернулся, подошел к зашторенному окну, отдернул плотную ткань, пропуская в хромированный рай еще больше света, и вышел в сад. А я так и осталась сидеть на своем стуле, наконец чуть немного расслабившись. Что за странный приступ и что это было за лекарство? Но вместо ответов мне только и оставалось, что любоваться его спиной.

Вяло поковыряла вилкой яичницу, потом все же взяла один из тостов и приступила к завтраку. Сквозь хруст тоста расслышала слова, произнесенные диктором по визору, и подняла взгляд на его экран. Молодая девушка, ведущая выпуск новостей, с совершенно ошеломленным взглядом рассказывала что-то, стоя на фоне небольшой группы людей. Сбоку от них то и дело мелькали сигнальные огни кара медицинской службы.

Вот от группы законников, а сомневаться в том, кто именно собрался в том месте не приходилось, отделился мужчина в обычном деловом костюме и направился в сторону продолжавшей что-то быстро говорить девушки. Кажется, он был раздражен или просто в ярости от того, что увидел там, где продолжали толпиться законники. Секунда, и картинка на экране застыла, а потом все погасло. Экран остался гореть черным светом, а затем появилась надпись: “Приносим извинения за технические неполадки. Вещание будет восстановлено в ближайшее время”. Ниже побежала живая строка: “Уважаемые зрители, напоминаем вам, что этой ночью столицу Империи потрясло чудовищное по своей сути преступление. Несколько человек стали жертвами группы неизвестных преступников. Изуродованные трупы были обнаружены рано утром недалеко от центра города. Закон прибыл на место в считанные минуты.

Я охнула, ощутив, как внутри что-то сжалось. Снова жуткое преступление и снова кто-то умер. Закончив завтрак в тяжелых думах, я подхватила чашку с кофе и аккуратно слезла с высокого стула. Сжимая пальцы на горячем фарфоре, приблизилась к выходу в сад, осторожно выглядывая. Роутек стоял рядом с одним из плетеных кресел, сцепив руки на груди и глядя вдаль, насколько это позволял ландшафт.

Вчера ночью я смогла разглядеть только крохотный кусок сада, подсвеченный разноцветными лампочками, а сейчас могла видеть и то, что находилось дальше. Эта сторона дома была обращена на парк Академии, ту часть, что считалась дикой. И сейчас, в лучах поднимающегося солнца, вид перед нами открывался просто невероятный.

— Потрясающе… — не выдержала я. — Как красиво!

— Да… — Роутек повернулся ко мне вполоборота, солнце оказалось четко за его спиной и мне показалось, что он будто весь светится.

Белые взлохмаченные волосы, идеальный профиль, чистая кожа, улыбка, обычная человеческая улыбка. Он показался моложе, даже не так, более юным. Ведь юность в моем понимании таилась внутри каждого человека, а молодость была лишь отражением прожитых лет.

Внутри что-то екнуло, и я дернулась, проливая горячий напиток. Кофейные капли попали на пальцы, обжигая. Роутек тоже дернулся, наверное, желая помочь, повернулся и… На этот раз лучи сыграли со мной злую шутку. Изуродованная скула, жуткие черви шрамов, уползающие выше, задевающие бровь, и ниже, покрывая шею…

Сейчас эта половина его лица из-за причудливой игры света и тени показалась кошмарной маской. Чужеродным паразитом, распластавшимся на идеально ровной коже Ксандра Роутека. Наверное, что-то изменилось в моем лице, так как он замер и отвернулся, вновь вставая ко мне спиной.

— Если ты закончила завтракать, отправляйся в кабинет. Скоро я присоединюсь. — Холодной, безэмоциональный голос.

— Да. — Я сделала шаг назад, снова оказавшись в кухне, и тоже отвернулась, испытывая жалящий стыд. — Черт…

Перехватив чашку одной рукой, облизала облитые пальцы и торопливо направилась на выход.

После того наполненного солнцем и светом сада кабинет, заваленный бумагами, показался мне каким-то грязным чуланом. Опустив чашку на край стола, остановилась рядом с креслом, в чьем брате-близнеце я пыталась спать этой ночью, и огляделась. Похоже, с мебелью в этом доме вообще туго, раз ему пришлось разделить гарнитур и приволочь сюда этого потрепанного монстра.

— Ладно.

Я выдохнула и подошла к стремянке, которую уже успел кто-то поднять и вернуть на прежнее место у стеллажа. Наверняка это Роутек, когда забирал мои вещи и комм, поставил на место и лестницу. Я заметила край белой тарелки на верхней полке и в очередной раз удивилась тому, что она вчера так и не упала.

— Нет, Кира, — раздалось от двери, — пожалуй, больше никакой акробатики!

— Но… — Я отступила от конструкции и огляделась. — Как-то же нужно продолжить работу?!

— Мы ее продолжим… — произнес он задумчиво, а затем под моим удивленным взглядом подхватил небольшую коробку с бумагами с самого верха находящейся рядом груды и завалился в кресло.

При этом скривился и вытянул вперед правую ногу. А я и забыла, что в самом начале он хромал, и вот снова, перебирая бумаги, разложенные на коленях, Роутек то и дело тянулся к ноге и потирал бедро.

— В чем дело, Кира? — он наконец оторвался от своего занятия. — Что-то не так?

— Почему? — удивленно спросила я, продолжая следить за ним.

— Потому что вы смотрите на меня без отрыва уже минут десять. — Затем Роутек дернул рукой, поглядев на циферблат наручных часов. — Вру. Восемь.

Вопрос, зачем он засекал время, я задушила на корню, к тому же в этот момент меня гораздо сильнее волновал другой — что он тут расселся? Я уже почти месяц разгребаю эти завалы и, как мне кажется, только-только начала добиваться хоть какого-то успеха. И вот, пожалуйста… Почему-то стало очень обидно. Раньше было не обидно, точнее, обидно, но не так, а сейчас…

— Пытаюсь понять, что вы делаете, господин Роутек, — произнесла как можно спокойнее и развернулась к нему спиной.

— Помогаю, не похоже? — Кажется, тон мужчины изменился и в нем появились уже знакомые мне нотки ехидства.

Я лишь промолчала, так как никаких претензий предъявлять преподавателю не то что права не имела, но это выглядело как минимум глупо. Это был его дом, его кабинет, да и практика, опять же, его. Скорее всего я просто привыкла находиться тут в одиночестве и уже в какой-то степени начала считать это место своим. А такое вторжение в мое, как мне казалось, личное пространство отчего-то раздражало. Да и находиться с ним в одном помещении было неуютно. Волнительно и отчего-то страшно… Или?..

Словно услышав мои мысли и мой собственный внутренний диалог, Роутек захлопнул папку с громким звуком. Шлеп.

— Кира, не веди себя как ребенок. Это мой кабинет во всех смыслах.

Я лишь губы поджала, радуясь, что промолчала, ведь если бы я выразила свое неудовольствие от его присутствия вслух — выглядела бы не просто как ребенок, а как совершенно глупый ребенок.

— Я покинул этот дом пять лет назад, тут осталось все именно в таком виде, как было.

Я замерла, прислушиваясь к его словам.

— Вернулся всего полтора месяца назад и просто не имел ни сил, ни возможности заняться делами. В первый же день получил целую кафедру, группу студентов, кучу незавершенных дел… И ты, Кира… — он замолчал, будто подбирал слова. — …оказалась моим единственным помощником. Я понимаю, что не о такой практике вы мечтали, но благодаря этим материалам вы узнали много того, что остальным еще только предстоит осваивать.

Я снова промолчала, не зная, что на это ответить и нужен ли этот мой ответ? Он просто ставил в известность и пояснял собственные действия. Не больше, не меньше.

Замолчал и Роутек. Снова послышался звук раскрываемой папки и зашелестели страницы документов. Я также постаралась отбросить все лишние мысли и продолжить начатое. Я распаковывала коробки, выуживала из них толстые, переплетенные лентами папки, изучала, хоть и не так внимательно, как раньше, содержимое и выставляла на стеллаж. Блондин не отставал, разве что просматривал бумаги более бегло и тут же откладывал папку то в одну, то в другую кучу. Когда он поднимался с места, разносил то, что уже просмотрел, по стеллажам и брал себе новую порцию работы.