Глава 31

Не знаю, сколько прошло времени, но как и когда он ушел, я не заметила. Совершенно забыв о его существовании, я с головой погрузилась в трактат, оказавшийся не только очень интересным, но еще и довольно старым. В той коробке, что я выудила с самого низа очередной кучи, были собраны исследования некоего «Эльдера Б.». Кем он был, я не знала, но кроме отпечатанных листов с отчетами, тут были целые стопки рукописных исследований и дополнений.

Я отбросила все остальное и, как это бывало уже и раньше, опустилась прямо на пол, раскладывая вокруг себя содержимое коробки. Схватив верхнюю папку, первую, что привлекла мое внимание в этой стопке, я торопливо распахнула ее и приступила к чтению.

Эльдер Б. рассуждал о материи не как о зле или о том, что несет смерть в лапах прорывающихся сквозь нее смертоносных теней, а как о чем-то потрясающем. Говорил об источниках, укрытых за гранью общедоступной реальности, о различных способах взаимодействия с массой энергии, из которой эта сама материя и состоит. Удивительно, но это была первая работа или, точнее сказать, исследование, что не акцентировало внимание на ее темной стороне.

— Кира! — раздалось над самым ухом, и я, чуть ли не взвизгнув, подскочила на месте. — Идем!

Роутек выпрямился и подал мне руку, приглашая подняться с пола. Я вначале уставилась на руку, потом подняла глаза выше, хмурясь и не в силах сообразить, что именно он от меня хочет.

— Что?

— Пойдем, пора сделать перерыв и поесть. — Он сказал это так невозмутимо, словно мы только и делали ежедневно, что с ним обедали.

— Но… — Я сглотнула, ощущая себя полной дурой, стараясь выкрутиться из смущающей ситуации: — Я не хочу… да и…

— Идем, — просто припечатал он и, ухватив за плечо, потянул вверх, заставляя подняться. — Можешь взять это с собой, раз не можешь оторваться.

— С собой? Куда? — Но он уже не обращал внимания на мои вопросы, просто тянул меня за собой, практически вынуждая быстро и осторожно переступать между кучками раскиданных по полу бумаг.

Сейчас его пальцы хоть и крепко сжимали мою кисть, но при этом довольно осторожно, будто боясь снова ранить или причинить боль. Вот так, практически за ручку, Роутек привел меня вначале на кухню, а затем, подхватив что-то со стола, вывел на улицу.

— Тут будет веселее, чем в том хромированном гробу… — пробубнил он и наконец отпустил меня, позволяя получше разглядеть сад. Накануне ночью, да и утром, я этого толком сделать не успела.

Два плетеных кресла в тени растущих по сторонам от них деревьев, увитых гирляндами, стол между ними, заставленный тарелками с какими-то закусками. Живот тут же выдал незамысловатую руладу, намекая, что отказываться от еды будет огромной глупостью. Я с ним согласилась и взглянула снизу вверх на преподавателя, все еще стоящего рядом, ожидая дальнейших распоряжений.

— Садись, Кира. — Роутек махнул рукой, явно приглашая меня к столу.

— Куда? — Я нервно облизала губы и крепче прижала к груди папку с бумагами, словно решила использовать ее как картонный щит.

— Куда хочешь, — просто ответил он.

Бросив еще один взгляд на стол и кресла, нерешительно шевельнулась, а потом кивнув, словно согласившись с принятым решением, обошла стол, присаживаясь на край того, что стоял слева. Роутек хмыкнул, зеркально повторив мой маневр, и опустился в другое кресло. Как я и думала, выждав секунду, он вытянул правую ногу, устраиваясь удобнее.

Не обращая больше никакого внимания на меня, он пододвинул к себе тарелку и приступил к еде. А я все никак не решалась отложить папку, за которую держалась последние минуты.

— Ешь, — довольно резко произнес он, неожиданно прервав свою трапезу.

Я моргнула скорее от неожиданности, чем от испуга. Осторожно положила на край стола бумаги, что мне позволили взять с собой, и также аккуратно придвинула ближе к себе тарелку.

Нашу молчаливую трапезу ничего не прерывало. Я не стала отнекиваться или что-то строить из себя, а с удовольствием съела все, что было предложено. Когда мы закончили, Роутек сгреб со стола тарелки и водрузил на него чайник, тарелку с печеньем и пару чашек. Мне вновь досталась та, что и утром. Удивительно, но я так и не смогла вспомнить, где оставила ее: тут или в кабинете? Благодарно кивнув, придвинула чашку к себе ближе и осторожно раскрыла папку с бумагами. Перелистнув пару страниц, нашла то место, на котором остановилась в прошлый раз и, бросив последний внимательный взгляд на мужчину, продолжила читать.

— Хм! — не выдержала и спустя минут десять скептически хмыкнула.

— Что? — голос блондина раздался настолько близко, что я отшатнулась и расплескала горячий чай, ошпарив кисть.

— Черт! — быстро смахнула капли с брюк и отряхнула обожженные пальцы. — Черт, черт, черт!

Торопливо вернула чашку на стол и встряхнула бумаги.

— Вот же! — снова чертыхнулась, заметив, как капли воды размывают чернильные строчки. — Нет, нет, нет!

— Успокойся. — Роутек выхватил у меня папку и внимательно вгляделся в то, что ещё можно было разобрать. — Это просто мусор!

— Нет же! — Я попыталась вырвать бумаги, так как только-только начала разбираться в хитросплетениях мыслей этого самого Эльдера Б. И эти хитросплетения мне казались невероятно интересными. — Это…

— Мусор, Кира, — повторил Роутек. — Просто бредни самоуверенного и самовлюбленного идиота. Ни слова правды в этом нет. Давно нужно было избавиться от них…

— Вы знаете, что там?..

— Да. — Он обошел стол и снова опустился в кресло, вглядываясь в размытые строчки. — Как я уже сказал, бредовые фантазии.

— Если это просто бред, то почему не избавились от нее сразу? Зачем хранили?..

— Затем, что это исследования моего отца. — Роутек прикрыл глаза на мгновение, а его лицо исказила маска боли или отчаяния. Я не смогла сразу понять, что это было. — Он считал, что все пространство состоит из… как бы это объяснить? Нитей материи… Потоков! Да, потоков…

— К-как это? Ведь вы сами говорили, что это бескрайний океан.

Блондин подался чуть вперёд, жестами помогая своей речи, и я поняла, что таким вижу его впервые. Его речь была рваной, а тон — полный сомнений и неуверенности. Хотя несколько позже я осознала, что эту тему он обдумывал сотни, если не тысячи раз…

— Он представлял, что жизнь, вся жизнь состоит из таких вот потоков, они сплетаются в один огромный, многожильный поток, каждая жила которого — это реальность. Наша реальность, которая тесно переплетена с другими. И их может быть не одна сотня и, возможно, даже не одна тысяча. И чем больше реальностей, тем крепче поток, тем теснее мы переплетены…

Он замолчал на мгновение, затем как-то грустно хмыкнул и продолжил:

— Потоки, что расположены близко друг к другу, как бы трутся границами, повреждая материю и образуя…

Бросив папку на край стола, он прижал два указательных пальца и потер их друг о друга, показывая, как в его представлении происходит то, о чем он рассказывал.

— …прорывы?..

— Верно! — Роутек кивнул, и неожиданно улыбнулся так же, как утром, открыто. — Прорывы… Он считал, что это те самые прорывы материи, через которые к нам и проникали иные…

— И почему же это бред? — тихо поинтересовалась. — На первый взгляд вполне здравая мысль….

— Потому что эта теория, она… — он замолчал, словно решал, говорить дальше или нет. — Эта теория также затрагивает вопрос искусственного образования прорывов материи. Точнее сказать, вся теория направлена на то, чтобы доказать одну вещь…

— Какую? — Я подалась вперёд, надеясь тут же услышать ответ, но Роутек замолчал.

Он просто замер, будто выпал из реальности, его светлый взгляд остекленел, а лицо приобрело вид безжизненной маски.

— Как думаешь, что становится причиной разрыва материи? В последние годы, думаю, ты слышала, это происходит все чаще… Люди попадают под удары, иногда даже гибнут. Все чаще подобные происшествия заканчиваются смертью…

Его неожиданный вопрос прозвучал как гром среди опустившейся на сад тишины. Оказывается, я тоже провалилась в оцепенение, откровенно разглядывая его, ища изъяны в изуродованном лице и не находя их. И это оказалось настолько неожиданным открытием, пугающим и смущающим, что я резко отвернулась, чувствуя, как у меня горят уши.

— Я… — Я прочистила горло. — Не знаю… Но должна быть причина…

— Подумай, Кира! — голос Роутека звучал тихо. — Это у тебя неплохо выходит.

— Я… — закусила губу, стараясь сосредоточиться на мысли о прорывах, о том, что можно вывести из теории, изложенной отцом Роутека. — Я… я не очень хорошо знаю историю, вернее, что происходило ещё до Первой Волны… Но то, что я читала… я не встречала, то есть я… Нет, это бред…

— Говори. Бред или не бред, решу я, а ты сейчас попробуй выразить словами то, что приходит тебе в голову…

— Просто я одно время кое-что читала по истории Империи и…

— М?

Я развернулась лицом к блондину и встретила его вполне осмысленный и чуть заинтересованный взгляд.

— Конечно, в силу своего возраста я не могла знать, что произошло в Первую Волну, но дело в том, что я не нашла никакой информации о прорывах до Первой Волны.

— Да, именно так. — Он удовлетворенно кивнул.

— Но это не значит, что не было самих прорывов.

— Не значит. Но… — Он сел ровнее и сложил руки на груди. — Ты права, зафиксированных случаев прорыва материи не было. Повторюсь, зафиксированных.

— То есть причиной всего произошедшего была Первая Волна?

— Нет, не совсем так. — Он вздохнул. — Отец считал, что Первая Волна не была причиной… Первая Волна стала результатом достижения критической массы и, как ни странно, жадности…

— Что? Как это?

— Давай зайдем с другой стороны. — Роутек улыбнулся. — Что ты знаешь об истинных Щитах? Только избавь меня от повторения материала, что я сам вам давал на занятиях…

— То же, что и все. — Я пожала плечами. — Истинные Щиты — это единицы тех одаренных людей, что могут колебать пространство, черпая из него энергию. В отличие от тех, кого мы уже привыкли называть щитами, они были способны латать надрывы материи, не позволяя инородной, то есть теневой сущности проникать в наш мир. Это…

— Да. — Он странно хмыкнул и снова откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза и будто подставляя лицо лучам полуденного солнца.

Удивительно, а ведь еще совсем недавно я считала, что ему нравится прятаться в темноте, таиться во мраке, но сейчас увидела, с каким удовольствием молодой мужчина щурится, словно огромный кот.

— Ты права, все это истинные Щиты могут и сейчас, и раньше. Только самой важной и, пожалуй, самой главной особенностью Щита является то, что он способен проникать своей сущностью в материю и черпать из нее энергию.

— И?.. — Я не очень поняла, почему он так скривился при последних словах. — Что в этом такого?

— Истинные были жадны и охочи до той энергии, что получали из материи, Кира. Да, они могли проникать в нее, могли черпать энергию, менять свою жизнь и даже жизнь своих родных, но они не знали, что творят. Не понимали, что делают, не ведали, какой вред наносят…

— Вред? О чем вы? Разве можно нанести вред материи, ведь люди сотни лет проникают в нее, используют ее для своих целей… Без этой энергии ничего не сможет существовать в нашем мире!

— Кира, а как жили люди раньше? Не сто, а пятьсот лет назад, тысячу? Подумай об этом. И вот еще о чем: почему тени не напали в свой первый приход?

— Не могли?

— Ну почему же, могли… Уверен, что могли, но не нападали. Они просто пришли и… ушли.

— А… — Я хотела что-то сказать, но поняла, что никакого комментария на его слова в голову не приходит.

— Ну? — он будто подталкивал меня к какой-то мысли. — Они пришли, люди были напуганы, но никто не погиб.

— Они… — я снова уставилась в его лицо, словно хотела найти там подтверждение своих мыслей. — Заявляли о себе, предупреждали?

— Да! — Роутек хлопнул ладонью по столу. — Так считал и отец. Основа его теории была именно в этом — своим появлением тени предупредили нас, что, если мы не прекратим жадно и ненасытно черпать энергию из материи, они вернутся. Но мы не поняли или не захотели понять, и они вернулись… чтобы остановить нас. Остановить тех, кто не прислушался к их голосу… Тех, кто мог делать это снова и снова…

— Но… — Я удивлённо вскинула брови. — Если так, то почему мы до сих пор черпаем энергию из материи?

— А вот об этом знают, точнее, понимают далеко не все — мы используем энергию собственного пространства. А раньше…

— Мы брали чужую? — ошарашенно прошептала я.