Глава 53

— Мама! — вскрикнула, вывалившись из ниоткуда и приземлившись прямо на чье-то крепкое тело.

— Папа! — зло отрезал Артур Окс, тут же спихивая меня на пол и вставая на колени. — Ты! Ты какого черта там делала?! Тебе же сказали не совать свой нос туда, куда не просят! Ты что-то забрала в кабинете? Что?!

Он резко развернулся и рванул вперед, одной рукой толкая меня в грудь так, что я снова упала на пол, довольно болезненно приложившись спиной. Второй же схватил меня за воротник блузки и сильно встряхнул, подобно тому, как утром это сделала Талана, а я услышала характерный треск рвущейся ткани. Его глаза, такие же необычное, как и у Роутека в моменты вспышек ярости, вспыхнули каким-то нереальным темным, всепоглощающим огнем.

— Отвечай! — практически оседлав мои бедра, он склонился ближе и прорычал: — Ну!

Дернув меня вверх, приблизил свое лицо так, что мне казалось, еще секунда, и его идеальной формы нос ткнется в кончик моего. Я попыталась отстраниться, но ничего не вышло.

— Живее, или я, несмотря на твою милую мордашку и невинные глазки… — прошипел он.

— Вот, — выдохнула, зажмурившись. Опершись на одну руку, приподняла вторую, разжимая кулак, — вот это… Правда, только ее…

Окс застыл, выпустил воротник моей блузы и резким движением схватил смятый листок. Расправил его, вгляделся. Затем каким-то быстрым движением поднялся на ноги, хмыкнул, посмотрев на меня сверху вниз, и, сложив фотографию пополам, бросил ее на пол рядом со мной.

— И ради этого ты залезла в кабинет Ксана? Серьезно?

— Да, — я, совершенно ошарашенная его поведением, кивнула, а затем быстро-быстро замотала головой, — то есть нет, конечно. Это нечаянно вышло…

— Нечаянно? У тебя много чего нечаянно выходит, — он снова хмыкнул, — вставай.

Вздрагивая от каждого резкого движения мужчины, медленно поднялась на колени и, то и дело оглядываясь, встала в полный рост. Я была настолько ошарашена произошедшим, что даже не удивилась, поняв, что мы оказались в святая святых департамента, а точнее, прямо в кабинете его главы. Хотя куда еще он мог меня уволочь?

— Я… — отряхнувшись и собравшись с мыслями, продолжила: — Я не хотела, просто увидела ее и…

— Угу. — Брюнет прошел к своему столу, только чудом не свернув по дороге какой-то стеллаж, забитый бумагами, которого в прошлое мое посещение тут не было. — Я так и понял.

— Господин Окс, простите, но мне нужно вернуться! — выпалила я поспешно. — Надо сообщить нечто важное господину Роутеку! Это, правда, очень-очень важно и, возможно, поможет в его деле!

— Мне сообщи! — прорычал Окс в ответ, уже падая в свое кресло. — Господину Роутеку сейчас как бы не до тебя, не находишь? И еще я бы на твоем месте вернул фото на место, Ксан не любит, когда кто-то трогает его вещи. Он этого просто не выносит!

Окс вытянул руку ладонью вверх, словно требуя вернуть ему фотографию, что сам несколько минут назад бросил мне под ноги, а я отчего-то вспомнила сцену в доме Роутека, когда Лидия Грон взяла чашку, из которой я пила до этого. А ведь такая мелочь, но тогда это его сильно задело.

Окс не шелохнулся, продолжая буравить меня темным взглядом, а я думала о том, что это просто чудо, что он вытащил меня из кабинета. Хотя стоп, чудо ли это?..

Я нахмурилась, наконец сообразив, что произошло.

— Подождите! — Подошла ближе к столу. — Вы! Вы были там, прятались в тени! Это вас я видела!

На это он лишь приподнял бровь в скептическом жесте, будто говоря: «Это я-то прятался?», и, растянув губы в неприятной улыбке, повторил:

— Давай сюда. — И еще пальцами поманил, как бы призывая меня. — Ну?

С силой сжав губы, я сделала пару шагов к нему и, склонившись над столом, аккуратно вложила в протянутую ладонь фотографию Роутека. Окс резко сжал пальцы, хватая меня за кисть, и, не давая отступить, второй рукой сжал мое плечо и потянул на себя.

— Ну и что же ты хотела поведать нашему уважаемому Ксандру Роутеку?

Он резко оттолкнул меня, снова откидываясь в кресле.

— Эм… — Я не успевала реагировать на изменения в его настроении и потому несколько растерялась.

— Ты же сама сказала, что тебе необходимо рассказать Ксану нечто невероятно важное. А раз уж мы выяснили, что сейчас он занят, то я готов тебя выслушать.

Первым моим порывом было все же послать его ко всем чертям. Только через секунду я поняла, насколько это глупо, а потому огляделась еще раз в поисках места, чтобы присесть, так как, откровенно говоря, ноги меня держали уже с трудом. Рядом со мной тут же, словно из ниоткуда, появился стул. Осторожно обойдя его, присела на самый краешек и нервным движением поправила ворот блузки, наткнувшись на оторванный край.

— Это просто невозможно! — выдохнула пораженно. — Но ваши способности, они… невероятны!

— Спасибо, — голос Окса окрасился странными нотками, что заставили меня взглянуть в его лицо и отчего-то покраснеть. — Девушки часто мне об этом говорят.

— Господин Окс! — возмущенно прошипела и поерзала на стуле, уловив какой-то пошловатый намек.

— Я за него, — устало или просто разочарованно вздохнул он. — Ладно, и что же такое важное заставило тебя залезть в кабинет Ксандра, а потом еще и под его стол?

— Талана.

— Талана? — Окс подобрался, хотя только что расслабленно практически лежал в кресле. — Это та девушка сегодня с площади?

— Да, — я кивнула, — утром она набросилась на меня и вела себя совершенно… — Я задумалась на пару мгновений, подбирая правильное слово. — Она вела себя необычно, понимаете?

— И что с того? Я слышал, что она, в принципе, не очень сдержанная девушка. Ты только из-за этого ослушалась его и не пошла на занятия? У вас сегодня должен быть интересный материальчик…

— Нет! — резко выдохнула. — Я же говорю, она вела себя совершенно не так, как всегда. Она, конечно, не образец идеального поведения, но то, что Талана устроила сегодня…

— Ближе к делу, — поторопил меня Окс.

— Я стараюсь! — огрызнулась в ответ. — Ладно! В общем, там, на площади, я видела то существо!

— Какое еще существо?! — Кажется, Окс начал терять терпение.

— Такое! Черт возьми, — я вскочила, — то, что напало на меня в доме господина Роутека. И еще я видела его ранее в парке Академии, но только сегодня вспомнила об этом! Тогда, ну, помните, когда вы хотели меня… т-того…

— И ведь хорошая была идея, — вздохнул он. — Так… Чези!

От его резкого и громкого крика я вздрогнула. За моей спиной тут же распахнулась дверь и в проеме появилась высокая темноволосая девушка.

— Чези, мне нужен отчет по фону в северной части города сегодня после полудня и детали нового договора с иной стороной. Последнее отдельно.

Девушка молча кивнула и просто закрыла дверь, исчезнув за ней.

— Так, давай с самого начала. Лучше всего с того случая в парке.

Артур Окс весь подобрался, теперь он сидел прямо и внимательно разглядывал меня. Из его облика совершенно пропала вся та расхлябанность, что была там ранее, и появилось что-то новое, холодно-отстраненное, что на какую-то долю секунды показалось мне знакомым. Я кивнула и медленно опустилась обратно на стул.

— Хорошо.

Я начала рассказ с той самой нашей встречи с Лидией Грон в парке, потом перешла к тому, что произошло в доме Роутека, и закончила сегодняшним днем. Конечно, я сбивалась и то и дело перескакивала с одного на другое, волнуясь и стараясь не затрагивать тех моментов, что касались самого Ксандра.

— Стоп, — прервал меня мужчина, — еще раз с того момента, как тебе стало нехорошо!

— Я, — я кашлянула, прочистив горло, так как от торопливой речи оно пересыхало, — услышала голос Таланы, двинулась на крик и, — я смутилась, — нуч у меня живот прихватило, наверное, от нервов.

— Продолжай, — он нахмурился, — дальше!

— Дальше, как я и сказала, увидела эту штуку, такую черную массу. Словно туман, он облепил ее всю: руки, ноги, но больше всего было на голове. — Я вовсю помогала себе руками, активно жестикулируя.

— Такую же, как в доме Ксана? Ты уверена?

— Нет, не совсем, — я помотала головой, — немного другая, но… не знаю, как это объяснить, только я совершенно уверена, что они похожи.

— Интересно! — раздалось за моей спиной, а я застыла. — Откуда такие выводы?

Рядом с моими ногами на пол, громко бухнув, приземлилась моя собственная набитая конспектами сумка. Я резко развернулась и уставилась на хмурое лицо Ксана.

— Господин Роутек… — прошептала, переводя взгляд с него на Окса и обратно.

— Госпожа Марс… — прошипел он, делая шаг ближе и склоняясь надо мной так, что я просто вынуждена была немного отклониться назад. Сердце билось как сумасшедшее, а дыхание то и дело замирало.

— Кажется, нам пора, — тихо произнес блондин, буравя меня взглядом. — Артур, есть какие-то новости по жертве?

Его глаза светились серебром, а взгляд, кажется, ни на секунду не отрывался от меня.

— Она в палате, пришлось оставить ее там, чтобы не вызвать лишних подозрений и не дать им и шанса… Но гарантировать полное выздоровление не могу, все же ее неслабо потрепало.

— Хо-ро-шо, — по слогам произнес блондин, а потом добавил таким тоном, словно жаждал придушить меня: — Госпожа Марс, позвольте проводить вас до дома.

Мгновение, за которое я не успела сделать и вздоха, и мир дрогнула, а затем рухнул во тьму. Новый вздох, и я распахнула глаза. Мы стояли посреди гостиной, расположенной в его доме. Слишком близко, чтобы это могло оставить меня равнодушной. Сердце готово было выскочить из груди от одного лишь осознания, что он рядом, что я ощущаю тепло его ладоней на своей спине, аромат его тела.

— Эй, вещи хоть забери! — раздалось откуда-то сбоку и что-то хлопнуло об пол.

— Разве тебя не учили, — произнес он больше устало, чем зло, — что вламываться в чужой дом и рыться в чужих вещах нехорошо?

— Я не вламывалась и не рылась, я… — мой голос звучал слишком слабо. — Простите…

— Что ты делала в моем кабинете?.. — хрипло переспросил Роутек.

— Я хотела поговорить с вами, — прошептала куда-то в район его груди.

Мужчина вздрогнул и резко отстранился, словно только что понял: с того момента, как он сдернул меня со стула в кабинете Окса, стоял, продолжая прижимать к себе. Отступив, он развернулся спиной и произнес уже слышанное мной ранее:

— Итак, на кой черт ты забралась в мой кабинет, я уже понял и благодарен за то, что ты все рассказала Артуру. — Он отошел еще дальше, замерев рядом с камином. — Но я бы хотел, чтобы ты ничего этого не знала и не помнила. Послушай, Кира…

— Нет! — Его слова заставили мое сердце пропустить удар, особенно после всего только что произошедшего. — Как я могу забыть?! Господин Роутек, мне необходимо было поговорить с вами! Столько дней прошло, а тут я услышала ваш голос на площади и…

— Не о чем нам говорить, Кира Марс, — он развернулся, склонил голову к левому плечу, рассматривая меня сквозь упавшие на лицо пряди волос, словно прятался за ними, — это во-первых. И с чего это ты решила, что нам есть еще что обсуждать — это во-вторых. Кажется, я уже все тебе объяснил. Я просил тебя забыть о том, что произошло, забыть и заняться своими делами. Ты молодая привлекательная девушка. Мне жаль, что ты оказалась втянута во все это, что я сразу не пресек все в самом начале. Юные особы легко ведутся на сладкий аромат неизвестного, вспыхивают словно свечи от жара недоступного, но и также быстро гаснут, разочаровываются. Тебе нужно понять это сейчас, ведь ты умная девочка, хоть и излишне любопытная. Найди себе нормального парня, закончи Академию, устройся на хорошую должность, стань хорошим щитом, а я могу откровенно сказать, что у тебя это прекрасно выйдет, наконец заведи семью. То, что ты… То, что произошло… Посмотри на меня, Кира, я не образец хорошего человека. Грубый, несдержанный, сломанный. Возможно, твоя фантазия, прекрасная, как ты, чистая и полная юношеского задора, рисует тебе мир не таким, какой он есть. Возможно, — Роутек замер на мгновение, закинул голову уже знакомым жестом, всматриваясь в темный потолок, — тебе кажется, что все это захватывающее приключение, что сегодня ты можешь сделать что-то невероятное, а завтра передумаешь, тебе захочется покоя и обыденности. В общем, Кира, мне очень жаль, что втянул тебя в это и подверг твою жизнь опасности, а теперь забирай свои вещи и уходи. А я займусь своим делом и, поверь, больше тебе не о чем волноваться.

Он вздохнул, помолчал немного, набрал полную грудь воздуха, чтобы выдать какую-то очередную фразу. Грубую или нет, не важно, просто я неожиданно поняла, что никуда не пойду. Возможно, ранее я и сбежала бы, испытав обиду за его слова, за то, что сравнил меня с другими, решил, что я такая же. Но он не знал меня. Совсем.

— Нет. — Я сглотнула вязкую слюну, вновь теряясь под его вмиг полыхнувшим яростью взглядом, только меня он не напугал. Я уже поняла, что он злится не на меня, а на то, что противлюсь его приказам. — Нет, сначала скажите мне.

— Что?

— Скажите, что я вам не нужна. Что вам неприятно мое присутствие, что я…

Горло пересохло, язык прилип к небу, отказываясь повиноваться моему желанию и произносить слова.

— Уходи, Кира, ты, кажется, не понимаешь…

— Нет.

Роутек натянуто улыбнулся, отчего его лицо стало похоже на маску боли, а затем рванул вперед, заставляя меня инстинктивно отступить. Я споткнулась о сиденье дивана, стоявшего за моей спиной, и плюхнулась на попу. Мужчина склонился надо мной, упираясь руками в подлокотник и спинку, словно заключая меня в ловушку. Я отшатнулась от него, вжимаясь спиной в спинку дивана, невероятно остро ощутив его близость. Он же, не обращая внимания на мои действия, протянул одну руку к моему горлу. Я зажмурилась, сердце застучало, норовя выскочить из горла, а Роутек, так и не коснувшись меня, отдернул край воротника блузки, хмыкнул и аккуратно вернул его на место.

— Это ты сама себя обманываешь, — прошипел он зло и поднялся. — Уходи.

Я вздрогнула, заметив, каким разочарованием блеснули его глаза за секунду до того, как он поднялся. Одновременно с этими словами меня затопили злость и стыд. Злость на Роутека за очередную, как мне показалось, необоснованную грубость и стыд за себя. Ведь когда я поняла, что он так и не прикоснется ко мне, когда он просто выпрямился, прожигая меня странным, будто потусторонним взглядом, мне стало до ужаса обидно и немного стыдно, ведь я ждала этого прикосновения. Кожа горела и зудела от желания ощутить шероховатость его пальцев. Самым ужасным было то, что именно его ярость и порывистость словно что-то взорвали внутри меня.

— Уходи, — повторил он, отступая в сторону и пропуская меня.

— Я…

— Уходи! — зло рявкнул Роутек, окончательно потеряв терпение. — Катись отсюда! Хватай свои треклятые вещи и вали к черту, ну же! Давай!

— Хватит!

— Уходи, — уже более спокойно попытался произнести он, но тут же, сорвавшись, яростно добавил: — Ну же! Свали!

— Прекратите кричать! — наконец не выдержала, вновь вскочив на ноги. — Что вы себе позволяете?! Я уже сказала, что не уйду…

— Прекратить? Что я себе позволяю? Это мой дом, — он сжимал кулаки, будто еле сдерживался, чтобы не вцепиться в меня и не придушить. — Мой дом, мой диван, мое кресло! Это все мое! А ты ведешь себя тут как у себя дома! Лезешь, куда не звали! Трогаешь то, что тебе не позволяли! С чего ты вообще решила, что я должен хоть что-то объяснять?! Кто ты такая, чтобы требовать ещё что-то?! Никто! Глупая девчонка, что постоянно оказывается там, где ей не место!..

— Это не дает вам право так со мной разговаривать!

— А что дает? — До этого момента Роутек стоял немного боком, словно старался не смотреть на меня, а теперь развернулся лицом и даже чуть склонился вперед, впиваясь в меня леденящим что-то внутри взглядом. — Что? Может, это даст мне право так говорить? А?

Его рука взметнулась, и он, ухватившись за воротник моей блузки, снова сильно дернул его, чуть не вырвав с мясом несколько верхних пуговиц. Второй рукой прижал меня к себе и, развернувшись на месте, практически впечатал в стену за диваном. От неожиданности и испуга я застыла в его руках, прижатая к стене пышущим жаром телом. Ситуация до боли напомнила ту, что произошла совсем недавно в коридоре с Риком. Только в этот раз все было совершенно не так.

— Это дает право? — прорычал Роутек, склонившись к моей шее и проведя носом от мочки уха. — Или это?

Рука, что еще секунду назад оттягивала держащийся на одном честном слове ворот блузки, позволяя горячему дыханию мужчины обжигать кожу шеи, взметнулась, фиксируя мой подбородок. Он медленно поднял лицо, впиваясь в мои глаза своим невероятно холодным и при этом горящим взглядом.

— А это? — Потянувшись вперед, словно в замедленной съемке он коснулся моих губ.

Вопреки моим ожиданиям, это прикосновение не было яростным или страстным, не было ни грубым, ни болезненным, оно кардинально отличалось от того, что часто позволял себе Рик Броуди. В какую-то долю секунды все изменилось: Ксандр вздрогнул и отстранился, замерев в считанных миллиметрах от моего лица, его горячее дыхание согревало губы, словно он ждал, что я начну вырываться, оттолкну, закричу! Словно давал мне эту возможность, хотел, чтобы я испугалась и убежала.

— Я прошу тебя… — прошептал Роутек.

И именно это подтолкнуло меня вперед.

Я не понимала почему, но в отличие от Броуди, промедление, что позволил себе Роутек, разозлило. Зажмурившись и просто не в силах выдержать его взгляд, одновременно яростный и растерянный, будто он лишь в это мгновение осознал, что творит, я потянулась вперед, отчаянно впиваясь в его губы.

Поцелуй вышел острым и яростным, заставил меня забыть обо всем на свете. Перехватив инициативу, мужчина, казалось, старался поглотить меня целиком. Он то неистово терзал мои губы своими, врываясь горячим языком и сплетаясь с моим, то неожиданно замирал, чтобы секунду спустя нежно касаться и осторожно прикусывать тонкую кожу зубами.

Кажется, я что-то промычала, цепляясь руками за его плечи и шею, вжимаясь в него всем телом. Его руки уже давно блуждали по моей спине, бокам, пояснице и ниже, сминая ягодицы. Мы оторвались от стены, у которой стояли, и в каком-то хаотичном танце перемещались по ограниченному пространству между диваном и креслом, пока я копчиком не ощутила мягкий край подлокотника.

Повинуясь какому-то внутреннему стремлению, я откинулась, подставляя под его поцелуи и ласки шею и грудь в распахнувшийся блузке. Все происходило настолько стремительно и безумно, что его тихий полурык-полустон прогремел словно выстрел в тишине, однако лишь добавил остроты происходящему.

— Ки-ира! Не-ет, — выдохнул Роутек. — Нельзя…

— М-м-м… — промычала прямо в его губы, не желая останавливаться.

Я уже добралась до тугих пуговичек на его рубашке, перед этим поспешно заставив его сбросить так мешавший мне пиджак.

Каждую секунду я напряженно ждала, что вот-вот очнусь, вынырну, как когда-то с Риком, из этого горячего омута. Но все было невероятно правильно. Я словно очнулась от какого-то жуткого, наполненного болезненным обманом сна. Внутри все дрожало и горело, тело кричало о том, насколько все правильно, насколько верно.

Неожиданно в этот невероятный калейдоскоп ощущений ворвался посторонний разрушивший все звук. Громкий стук во входную дверь повторился, и мы застыли, разорвав очередной невероятно нежный и тягучий поцелуй, оторвавшись друг от друга. Пьяный, подернутый серебристой поволокой взгляд блондина начал проясняться, обретая болезненную трезвость, и, скользнув по комнате, остановился на моем лице.

Человек, стоящий за дверью, постучал ещё пару раз, и все стихло. Роутек все это время неотрывно смотрел на меня, и я не могла толком объяснить, что именно написано на его лице. Испуг и неожиданное осознание произошедшего, или это злость, возможно, паника? А может, он уже пожалел о своей яростной вспышке?

Удивительно, но в своих чувствах я совершенно не сомневалась, и именно это должно бы меня напугать. Но я хотела этого и, кажется, наконец трезво воспринимала все произошедшее. Всю меня наполнило приятное и щекочущее внутренности чувство правильности сделанного выбора.

— Черт! — выдохнул он неожиданно и выпустил меня из объятий, стараясь отстраниться. — Прости! Прости… Я не… 1439f7c

Его руки дрожали, он резко выпрямился, и мне не осталось ничего иного, как отпустить его рубашку. Я нервно сжала кулаки, прикусив губу и глядя на него снизу вверх.

— Прости, — повторил он, делая шаг назад и спотыкаясь о стоящее там кресло, — прости, я…

Его растерянный взгляд метался по комнате, более ни на секунду не задержавшись на мне. Запнувшись, он рухнул в кресло и замер, напряженно вглядываясь в меня.

— Я… — наконец выдавил он. — Мне… я… Черт! Идиот!

— Это точно! — прорычала в ответ. — Идиот!

Поднявшись с дивана, я, не отводя взгляда от растерянного лица блондина, шагнула к нему, склонилась, упираясь руками в спинку кресла, и осторожно коснулась его губ. Они все еще были горячими и безумно манили.

— Старый дурак, — прошептал он.

— Точно.