Глава двадцатая

Кассандра Гранина.

Пока Шархат и безопасники просматривали местность, я закинула голову и смотрела в небо. Темно-синее, с алыми разводами и россыпью звезд. Непривычное и такое чужое.

Через несколько минут подошел Шархат, проверил, все ли в порядке с моим комбинезоном, и после этого мы отправились в лес. Безопасники растянули небольшие щиты – последнюю разработку Талиса, но действовали они на небольшом расстоянии. В мою задачу входило смотреть на растения, определяя, насколько они опасны.

Через четверть часа я поняла, что находится в этом лесу может только сумасшедший. Душащие и парализующие лианы, хищные ночные орхидеи, какие-то неизвестные мне пальмы с присосками. И это только растения! Про хищников вообще хотелось промолчать. То и дело на наш щит нападали ядовитые змеи и планировали с неба птицы с огромными когтями и острыми клювами.

Пробирались мы с трудом, хотя и шли по маршруту, который проложила группа исследователей. За небольшой промежуток времени лес снова зарос, и приходилось местами прорубать, местами прожигать его лазерами или огнем Шархата.

В любой другой раз мы бы переночевали в Нур-даре, но сейчас терять время было нельзя.

Яхтр, который шел неподалеку от меня, коротко говорил, куда следует свернуть и предупреждал, что нас может ждать.

Через несколько часов, найдя в этом ужасе относительно безопасную поляну, мы остановились на ночлег. Нагрузку побольше мог выдержать любой из нас: безопасники натренированы, Яхтр – рантарец, а мы с Шархатом – с третьим уровнем способностей. Только что нас ждет впереди? И сколько потребуется сил?

Едва я устроилась на поляне, всматриваясь в сине-алые просветы неба, как рядом присел Шархат. Притянул к себе, усадил на колени, утыкаясь в мою макушку и прошептал:

– Рассказывай.

Скрывать от него правду о своих крыльях, привязке и возможностях я не стала. Шархат слушал внимательно, а после спросил:

– Значит, Касс, ты теперь без меня не сможешь?

– Тебя что, волнует только это? – поразилась я.

– Ну почему же… Меня волнуешь ты вся, – выдохнул он так, что я моментально вспыхнула.

Шархат улыбнулся, и я ткнула кулаком в плечо этого самодовольного самца. Он наклонился и коротко поцеловал мои губы. Выдохнул, прислушиваясь к вою хищников, и прижал меня к себе еще сильнее.

– Что тебе сказал Маркус? – поинтересовалась осторожно.

Шархат прижался лбом к моему лбу.

– То, что кто-то из ариатов оплатил нам задание, ты знаешь. Вопрос – с какой целью, пока открыт. Хотелось бы верить, что все это – чисто случайность, но не получается. Маркус назвал тех, кто может оказаться для нас… неприятностью, скажем так.

В этот момент в купол врезался очередной летучий хищник, и защита пошла волной.

– Поспи, Касс. Через несколько часов энергетический щит рассыпится, и нам придется пробираться через лес, отбиваясь от кучи тварей. Сейчас самое время отдохнуть.

– А запасного нет?

– Это экспериментальный образец.

– А зарядить его нельзя?

– Нет. Там что-то с накопителями еще не доработано, – пояснил Шархат. – Так что спи. У тебя был не самый простой день.

– Кто бы говорил! – улыбнулась я, зевая и поудобнее устраиваясь на его плече.

Какое-то время мы молчали. Тишину нарушали лишь вой хищников и часто срабатывающий с характерными щелчками, щит.

– Шарх, – позвала я, – а у нас не будет проблем из-за того, что с нами отправился Яхтр? Его отец вполне может…

– Яхтр сделал свой выбор. И если все пойдет хорошо, отправится с нами на Ариату.

– О!

– Рвется изменить свою судьбу. Даже напросился ко мне в ученики.

Я приподнялась и посмотрела на задумчивого Шархата.

– Маркус согласился взять его на работу в спецподразделение.

– Каэру бы еще отсюда вытащить. Она добрая и разумная девушка, – осторожно заметила я.

– Знать бы как… В открытую ее увести с Рантара не получится. Мы нарушим закон, Касс. Это мужчины здесь имеют права, а девушки… сама знаешь, как обстоят дела. Возможно, какие-то идеи созреют у Яхтра. Да и я подумаю, как помочь. Глядишь и…

Но дальше я слушать не стала, потянулась и нашла его губы. И поцелуй прервался лишь, когда мы начали задыхаться от нехватки воздуха.

– Я начинаю мечтать о том дне, когда мы снова окажемся на корабле и сможем запереться в каюте, – заявил Шархат.

Я весело хмыкнула, в очередной раз устаиваясь на груди своего мужчины и закрыла глаза.

* * *

Проспала я всего ничего, но чувствовала себя весьма бодро. Утром, перекусив, когда все собирались в дорогу, я попыталась зарядить энергией щит, но из этой затеи ничего не вышло. Потоки я видела четко, но вот усилить их не получилось.

Днем хищников немного, но поубавилось. Несколько раз Яхтр поднимался в воздух, сверял направление и корректировал курс. К обеду перестали действовать щиты, и на нас напала стая летучих кошек. Безопасники отбивались от них бластерами, Шархат – огнем, а я, встав к своему мужчине спиной, целилась энергетическими шарами.

Когда схватка закончилась, я выдохнула и покосилась на Шархата, готовясь к тому, что он в следующий раз запретит мне действовать. Но мой мужчина промолчал. Подозреваю, принять меня как равную, ему было не так уж и просто, прикрывал и не отошел ведь ни на шаг, но подавлять не стал. Понимал, насколько важно мне, с третьим уровнем способностей, развивать свой дар.

– Я люблю тебя, – сказала, едва мы двинулись дальше.

Он замер, чуть не споткнулся, но тут же обернулся, посмотрел мне в глаза.

– Пригнись! – приказал, сбивая огненным шаром свисающую с дерева змею.

Несчастная зверюга обернулась в пепел, а дерево частично обуглилось и рухнуло.

Я же оказалась прижата к Шархату.

А дальше день превратился в сплошную игру на выживание. Практически без затиший и передышек, мы отбивались от самых разных хищников, прикрывая друг друга, защищая и окончательно принимая друг друга такими, какие мы есть.

На ночь мы нашли небольшую пещеру и устроились в ней. Я практически моментально заснула, устав за длинный день. Когда проснулась, Шархат, собранный и уверенный, отдавал распоряжения. Яхтр протянул мне завтрак и отошел, заметив искоса брошенный и весьма говорящий взгляд Шархата.

Мой мужчина, оказывается, такой собственник!

Во второй половине дня, распугав большую часть хищников, сегодня их, кстати, оказалось меньше, будто они осознали, что подзакусить нами не получится, мы вышли к инопланетному кораблю. Черная громадина, напоминающая раненую птицу, чьи крылья уходили далеко в небо, заслонила собой обзор. Корабль частично оплели лианы, но внутрь, похоже, они не попали.

Шархат запустил анализаторы и еще несколько приборов, позволяющих выяснить, что внутри корабля нет никого живого. Я похолодела. Неужели Кариса и другие ученые мертвы? Неужели наш путь был напрасен? Они ведь даже могли не дойти до корабля, погибнув раньше, но я этого не узнаю!

– Касс, дыши ровнее! – тихо сказал Шархат. – Я с тобой. И мы обязательно выясним, что случилось с исследовательской группой.

Я нервно сглотнула, пытаясь всеми силами прогнать плохие мысли.

– Сейчас мы будем заходить в корабль. Необходимо осмотреть его. Разделимся на пары, – пояснил он. – Ты пойдешь со мной.

Я кивнула, все еще смотря на черную громаду корабля.

Внутри первые несколько отсеков были оплавлены. Безопасники отправились на разные уровни, через каждые десять минут связываясь с Шархатом и докладывая обстановку. Через сорок минут, пока мы с Шархатом шли к рубке, связь с ними пропала. Мы остановились.

– Сбой? – уточнила я.

– Нет, – ответил Шархат. – Просто они разом перестали выходить на связь. Возвращаемся! – отрезал он.

И от того, что мой мужчина не собирался бросать ариатов в беде, чаще забилось сердце. Молча последовала за ним, стараясь производить как можно меньше шума, но на заброшенном корабле, пока мы шли по коридорам и пробирались на разные уровни, гулко отдавалось эхо наших шагов.

Мы дошли до очередного отсека, и я случайно порезала руку об осколок. Ойкнула. Ранка, конечно, благодаря быстрой регенерации тут же зажила, но вот капля крови, упав на пол с ненормальным звоном, запустила какой-то механизм.

Шархат оглянулся, тут же встал впереди меня, создавая огненный шар. Со стенами что-то происходило. Они вибрировали, дрожали, наливались странным голубым сиянием. Неожиданная вспышка ослепила нас с Шархатом, а когда мы смогли открыть глаза, то я так и замерла с открытым ртом.

Просто потому что корабль преобразился. Стальная обшивка стен, светящиеся неоновым светом огни над головой, и двое мужчин, замерших перед нами. Точно энитейцы! В темно-синих кителях, расшитых серебряными звездами, оба черноволосые и кареглазые. Тот, что стоял слева – уже в возрасте, с сединой в волосах, а второй – совсем молодой.

Шархат, стоящий позади, тихо велел:

– Замри и не сходи с места. Мы попали во временной разрыв.

Что? Я, конечно, слышала, что на некоторых планетах существуют подобные аномальные зоны, но не подозревала, что они есть и на Рантаре. Когда происходит смещение пространственно-временных координат, и ты словно попадаешь в прошлое, видишь, что происходило в этом месте много лет назад… о таком нельзя не предупреждать! Ведь стоит сделать лишь шаг, как ты нарушишь баланс и разлетишься на кусочки.

– Чтобы тут не происходило, Касс, просто стой, – повторил Шархат. – Максимальное время подобного сдвига – полчаса.

Я нервно сглотнула, сделала глубокий вдох и выдох, и уставилась на двоих энитейцев, которые остановились, запуская какие-то приборы.

Пространство на миг расплылось, а после мы с Шархатом оказались на огромной площадке, где за иллюминаторами сверкало звездами небо.

– Отец, что мы будем делать? – спросил тот, что был младше. – Починить корабль после крушения не удалось. У нас есть необходимые навыки и опыт, но нет подходящих материалов. И связаться с нашей планетой не получилось.

– Ты уже знаешь ответ, Айзек. Мы останемся жить на Рантаре.

– С этой жуткой крылатой расой?

– Да. Присмотрись к их девушкам.

– Отец, ты шутишь?

Старший, смотревший в небо, обернулся, и в его глазах затаилась грусть.

– Нет, сын. У нас нет выбора. Мы не можем остаться на корабле, потому что когда-то запасы его энергии закончатся, как и еда, и вода. Сколько не создавай все это искусственно, время возьмет свое. А учитывая повреждения большинства систем, разумнее будет покинуть корабль и попробовать приспособиться к тем условиям, которые есть на Рантаре.

Молодой энитеец вытаращился на отца, открыл рот, чтобы возразить, но старший покачал головой.

– Забудь о прошлой жизни, сын. Она к нам уже не вернется. Сейчас мы можем лишь попробовать отстроить ее заново, – в глазах мужчины снова скользнула грусть. – Мне, как ты понимаешь, осталось не так много, а у тебя впереди вся жизнь. Не губи ее. Не отчаивайся. И попробуй взять судьбу в свои руки.

– Выбрать в пару рантарку?

– Да.

– Они почти все зациклены на роскоши, богатстве, власти…

– Ты хочешь сказать, что на этой небольшой планете с полсотней поселений, для тебе не сыщется никого подходящего, сын?

Разговор оборвался, реальность расплылась, а после я почему-то оказалась в Нур-даре. На главной площади стоял старейшина и с десяток рантарцев. Они сильно выделялись среди толпы, потому что не имели крыльев.

Снова рывок через пространство и время – и опять мы с Шархатом на корабле, на той же площадке, где до этого разговаривали энитейцы. Спиной к нам стоял мужчина. Его крылья, черные, с едва заметным темно-фиолетовым отливом, были сложены. Он запрокинул голову, смотря в звездное небо.

– Отец, мне так тебя не хватает! – раздался знакомый мужской голос.

Я охнула, потому что узнала в мужчине Айзека. Только откуда у него взялись крылья? Они придумали какие-то технологии? Или как?

– Сегодня я выяснил, почему рантарцы лишаются крыльев. Сначала считал, в этом виноваты мы, энитейцы, которые создали с ними пары, и рантарцы начали вырождаться. Раньше раса была чистой, и поэтому ничто не мешало появлению у нее крыльев.

По сути, логичное объяснение. Когда идет смешение рас, начинается размывание генов, а какие-то определенные и свойственные одной расе способности, исчезают. Это вполне могло отразиться на крыльях. Хотя нет, не так. Это не могло не отразиться на крыльях! И как же я раньше до этого не додумалась. Ответ же лежал прямо на поверхности, у меня перед носом!

– Но дело оказалось не только в этом.

Так…

– Создавая пары, рантарцы всегда испытывали сильные эмоции – радость от будущего высокого положения, азарт, страсть и желание. Это вызывало выброс целого ряда гормонов. А они, в свою очередь способствуют формированию так нужной энергии. А дальше… происходит всплеск, и у рантарцев появляются крылья. Так это, оказывается, действует.

Мужчина вздохнул так, словно на его плечи легла вся тяжесть этого мира.

– Были единичные случаи, когда этого не случалось. Их старейшины называют подобное – наказание богов. Но, как я выяснил, дело вовсе не в этом. Рантарцы просто не испытывали сильных эмоций, способствующих всплеску.

Айзек немного помолчал, прежде чем снова запрокинуть голову в небо. Словно ждал, когда оно ответит.

– Сейчас никакие самые сильные эмоции не способны дать рантарцам крылья, кроме… любви.

Эм… Я вытаращила глаза на мужчину, который все еще разговаривал со звездным небом.

– Только когда я им об этом сказал, разве эти варвары меня послушали? Они убили мою семью, отец. И привязка с моей Элайзой скоро остановит мое сердце. Слишком сильно мы любили друг друга…

Пространство стало таять, и мы с Шархатом окончательно вернулись в реальность.

Меня трясло от услышанного, мысли метались, и только когда мой мужчина обнял мои плечи, я начала приходить в себя. Жалобно всхлипнула, потрясенная услышанным, а когда успокоилась, вскинула глаза на Шархата:

– Они же нам тоже ни за что не поверят!

– Я сделал запись на лиар, – тихо отозвался мой мужчина, и его глаза опасно вспыхнули огнем. – И эту запись, обещаю, увидит весь Рантар. Как только мы выберемся отсюда, скину ее Маркусу, и он найдет способ показать ее.

Шархат сказал это так уверенно, что у меня отлегло от сердца. Я просто ему верила. В то, что он сделает так, как обещал.

– Касс, все будет хорошо, – вдруг произнес он. – Давай только разыщем ариатов. Не нравится мне все, что здесь происходит. Чувствую, необходимо торопиться.

Я кивнула, сосредотачиваясь и откидывая все другие мысли. Позже, когда мы выберемся отсюда, я обязательно найду на них время.

Шархат распахнул следующий отсек, и мы вдруг оказались за пределами корабля, на небольшой каменистой площадке, заканчивающейся обрывом. Где-то там вдали внизу темнел дикий лес, отсюда казавшийся морем.

Я не успела и опомниться, как к моей голове приставили бластер.

– Спокойно, без резких движений, – раздался какой-то смутно знакомый мужской голос.

Виски прострелило болью, перед глазами замелькала темнота, и когда он чуть шагнул вперед, и я смогла рассмотреть полноватое лицо со шрамами и вертикальными зрачками, в голове зашумело. Боль в очередной раз пронзила висок, усилилась и… пропала.

И воспоминания, так долго спрятанные от меня, вырвались наружу.

Шархат Антар.

Касс спала на моем плече, а я прислушивался к ночным джунглям, держался начеку и думал о том, что ждет нас впереди. Учитывая обстоятельства, понимал, почему рантарцы живут столь обособленно, выбрав практически каменные пустоши.

Моя девчонка заворочалась, и я почти невесомо коснулся ее щеки. Такой гладкой, теплой… Даже здесь, в окружении хищников, я не перестаю мечтать о Касс. И понимаю, что несмотря на то, что мы почти все время вместе, мне мало ее. Хочу ее всю.

Кто бы думал, что такого монстра, как я, можно вообще полюбить. Но Касс вот о подобном и не задумалась. И огненная бездна, никакая привязка, чтобы там ни было, не способна создать любовь. Сблизить физически, заставить сплетаться энергии, испытывать зависимость, но чувствовать… Чувствовать так, всем сердцем, до ломоты в костях и сбившегося дыхания…

Именно поэтому, когда мы оказались на корабле энитейцев и случайно попали во временную петлю, я слушал Айзека и понимал, что причина его смерти будет связана не только с разрушением энергетической связи. Просто после того, что у него случилось, для мужчины потеряется смысл дышать.

Я и сам шагнул к этой грани так близко. Теперь, когда нашел ее, свою единственную женщину, обрел, несмотря на все обстоятельства, потерять Касс – равносильно моей смерти.

Движение я почувствовал буквально за мгновение до того, как появилась тень, и к Касс приставили бластер.

Замер, прикидывая варианты, готовясь к бою и сосредотачиваясь. И даже когда рядом со мной оказалась Анара, одетая в темно-зеленый комбинезон, и приставила к виску бластер, я остался спокоен.

Лишь бы Касс не тронули. Лишь бы…