Глава 13. Файрон. Инструкции

На сером бетоне были заметны розовые разводы крема, плод смешения белого и красного цветов. Алые сердечки на торте смазались, перепутавшись с белым кремом, надпись не оставила от себя даже следа, осев в желудке свирепого ящера. Теперь уже мертвого. Он был застрелен, но успел разодрать кое-какие пожитки новых пилигримов. В том числе и наши с Викторией. Досталось ему не так много, но самое главное. Большой вытянутый монстр съел мой подарок. От торта не осталось ничего, кроме блеклых разводов и сладких воспоминаний, смешанных с раздражением от излишнего, совсем неуместного внимания.

Торт целиком и полностью принадлежал мне, и больше никому. Эта ящерица не имела на него права.

В тот момент я почувствовал нечто вроде опустошения.

— Не страшно, — неловко улыбалась Виктория. — Вам же все равно был неприятен этот сюрприз. Вы меня извините, что я так поступила. Не буду больше дарить вам подарки без разрешения.

— На день рождения можно, — сухо выдавил, прилагая усилия, чтобы сделать этот странный, несвойственный мне шаг навстречу.

— О, хорошо… — обескураженно ответила Виктория и согласно кивнула. — Буду знать… значит, решили. На день рождения.

Виктория хорошая птичка. Вежливая… уверен, она не забудет своего обещания. Когда настанет время, надпись окажется в нужном месте... «Самому вредному мужу». Буквы изгибалась смешным детским шрифтом — я запомнил расположение каждой.

Хотелось бы, чтобы торт стал цел по какому-то волшебству, или Виктория подарила мне новый, но моих душевных сил хватило только на то, чтобы дать добро на другой, мифический сувенир, который она подарит мне в будущем. Маленькое, раздражающее до нервного тика внимание, которое так неожиданно захотелось испытать еще раз.

Осталось только дождаться. Виктория живет по земному календарю, так что это случится через триста шестьдесят четыре дня, восемь часов и двенадцать минут. Да, именно столько я подожду.

Я умею ждать.

– К чему такая секретность? – птичка решила задать немного нелепых вопросов. – В заявке указано «квалифицированное чтение мыслей» и «содействие в расследовании пропажи местного населения», но больше никакой информации не предоставлялось.

После того случая с динозавром Виктория отходила еще несколько дней. Нас разместили в одном крыле, но Коршунов, отдать ему должное, пошел нам навстречу и выделил разные каюты. Пару раз мне удалось вытащить Викторию на утреннюю пробежку, надавив на чувство долга. Тренировки пропускать нельзя. Через несколько дней птичка пришла в себя и решила выпорхнуть-таки из гнезда.

Мы шли по длинному коридору, приветственно кивая прохожим военным, редко снимающим форму. У себя в кабинете нас ждал капитан.

– Это называется «протоколы», – ответил мягко, почти снисходительно. – Ничего, вы привыкните. Иногда все нюансы озвучиваются непосредственно на месте, из уст нашего начальника. Научитесь быть гибкой.

Быть и казаться — две противоположные ипостаси. Если мне нравится на нее смотреть, это еще не значит, что Виктория должна знать об этом. Напротив, она просто обязана ни о чем не подозревать. Все останется по-прежнему, разве что мы перестали поддевать друг друга. Почти… Удивительное действо: нам не нужно обсуждать что-то, чтобы молча понять правила поведения.

Отлично. Ненавижу обсуждать такие вещи, особенно с коллегами. Я всегда один. Виктория, в отличие от остальных, хотя бы помнит об этом.

Услаждение взора никак не должно повлиять на мое отношение к ней, к работе и к жизни в целом. Просто я решил, что нужно уметь разгружаться. Эта работа когда-нибудь меня доконает… Но Омега сулила хороший отдых, так что я позволил себе маленькую слабость — смотреть на то, что мне нравится. А в данный момент мне нравится одна стройная женская фигурка и солнечная мимика Виктории, приятное дополнение к моему отдыху. От созерцания еще никто не умер, тем более, если об этом никто не узнает.

Если я не смотрю в упор, не значит, что я не вижу.

Все лишь смазанные, мимолетные взгляды. Я не собираюсь впадать в зависимость.

– О, госпожа Виктория, – Коршунов улыбнулся, указав ладонью на кресла возле его рабочего стола. — Господин Файрон. Присаживайтесь.

Просторный кабинет капитана представлял собой типичное обиталище военного человека, без особых признаков самобытности, присущей всем удаленным от Земли и Баллу военным базам. Многие из военных позволяли себе вольности в интерьерах рабочих мест, чувствуя некоторую расхлябанность и малый контроль главного штаба. Но Коршунов, видимо, был не из таких. Кроме одинокого фикуса в углу, который приказал долго жить, наверное, еще полгода назад, ничего из домашнего уюта в его кабинете не наблюдалось.

Большой стол с кучей папок, личных дел, информационных модулей, большая канцелярская подставка для ручек, шкафы за его спиной, заполненный профильными данными, и служебное выражение лица — вот и весь арсенал, который Дмитрий позволял себе в рабочие часы. Он сидел, деловито откинувшись на спинку кресла, и периодически постукивал стальной ручкой о стол на вытянутой руке. Задумчиво, будто решал вселенские вопросы прямо сейчас.

— Прежде чем начнем, хочу представить вам Оливию Ортейл, она коренной телепат Омеги и мой хороший помощник. Будет сопровождать вас к деревне, может и еще где-нибудь, вы там разберетесь сами. Так сказать, гид в новый мир. Но особо не надейтесь на её помощь – у Оливии нет пары, хоть она и телепат. Усилить телепатию ей не с кем, так что аборигенов она не понимает, — горько вздохнул Дмитрий. — Зато ее хорошо знают в деревне. Лучшего гида вам все равно не найти.

Рядом со столом капитана стояла высокая шатенка лет пятидесяти, в белом комбинезоне Альянса и высоким хвостом на голове.

Оливия улыбнулась доброй улыбкой, подошла к нам и протянула руку для приветствия:

– Приятно познакомиться, – она тянула ладонь, а я опустил голову и раздумывал, стоит ли её пожать. Не мог себя преодолеть, лицо мое принимало кислое выражение. – А вы, я понимаю, Файрон…

— Да, Файрон Даркмор, мой муж. А я Виктория Даркмор, — птичка неожиданно выпорхнула из-за моего плеча, весело пожав руку Оливии вместо меня. — У Файрона определенные правила насчет рукопожатий, — Виктория так лучезарно улыбалась, что можно было осветить весь кабинет, даже выключив лампы. — Баллу требовательная планета. Свои традиции, знаете ли, — пожала она плечами.

— Да, именно так и есть, – коротко подтвердил.

— О, я слышала, что там очень… строгие нравы, — понимающе кивнула Оливия. — Буду иметь ввиду!

Кинув благодарный взгляд в сторону Виктории, я уместился в кресле. Она последовала моему примеру, деловито глядя куда угодно, только не на меня. Будто ничего не случилось, и только что она ни капли не соврала. Какая удивительная птичка. Воспитанная и хитрая…

В любом случае, никогда не понимал, почему люди так любят тереться кожей друг о друга. Странная и непонятная мне традиция.

– Итак, – Коршунов сцепил пальцы, положив руки на увесистую папку, – дела обстоят не очень. Некоторое время назад на Омеге начали пропадать аборигены, причём по всей планете. В нашем секторе их исчезает больше всего, поэтому таких перспективных телепатов как вы выписали именно сюда. Пропажа местного населения — плохая новость с любых сторон. Планете без аборигенов ну никак не выжить.

– А что конкретно связывает их с планетой? – уточнила Виктория, слушающая внимательно, как прилежная отличница.

– Спросите что-нибудь попроще, госпожа Даркмор. Эх! Я в этом далеко не спец, хоть и прожил на Омеге всю свою жизнь. Все эти мысли, завихрения, образы и тому подобное… мне так и не удалось постичь всю эту систему. Да что я — многие телепаты, в паре они или нет, не могут осилить эту головоломку. Разве что только единицы… Оливия, внеси немного ясности.

– Аборигены – часть экосистемы планеты, они помогают регулировать биоценоз и не только… – пояснила Оливия. – В частности, помогают закрыть временные порталы-разрывы на Омеге.

– Временные разрывы? – удивилась Виктория.

– Да, это такие искажения пространства, когда время течет по своим законам. Старит или наоборот молодит. И еще куча нюансов, за один день не расскажешь. На Омеге много сюрпризов, – улыбнулся Коршунов. – У нас раньше была пара телепатов, бабушка и дедушка Оливии, чета Ортейл, так сказать… Уж очень хорошие были специалисты… В свое время спасли планету. Но все мы, к сожалению, не вечны. Они почили относительно недавно, если брать исторические рамки. Огромная утрата для планеты… потому что Омега не дает нам расслабиться. Такая напасть... К сожалению, союза такого уровня у нас на Омеге еще не было, и некому повторить их феномен… Поэтому потребовалась помощь извне. Очень надеемся на содействие.

— Еще я слышала, что на Омеге растут некие древа жизни, — деликатно поинтересовалась Виктория, подготовив ручку к своему блокнотику. Ну натуральная отличница. Неужели будет конспектировать? — Что это такое? Хотелось бы узнать из первых уст.

– Какая любопытная особа, – улыбнулся Коршунов. Он был уже не молод, темные волосы с проседью венчали крупную голову, капитанская форма сидела на нем аккуратно, подчиняясь идеальной военной выправке. Светло-карие глаза казались добрыми, и даже внимательными. Правда, я не обманывался. На таких должностях сладкий пряник доброты мог в любой момент засвистеть жестким кнутом. — Вам предстоит съездить в деревню и самим во всём убедиться. Всегда думал, что любая практика лучше тысячи слов. — капитан тяжело вздохнул. — К сожалению, с пропажей аборигенов становится всё меньше тех, кто следит за состоянием планеты. Особенно деревья жизни страдают… а без них порталы не закрыть. В общем, если мы не спасем аборигенов, планету разнесет на куски.

— А почему? — очень внимательно спросила Виктория.

Я подавил улыбку, Коршунов посмотрел строго:

— Потому что незакрытые временные порталы возвращают недра планеты на несколько миллионов лет назад, и вулканы планеты становятся активными, как во времена ее молодости. Планету начинает трясти, временные нестыковки могут разорвать ее, как тузик грелку.

— Какой тузик? — недоуменно спросила Виктория.

Если честно, я тоже не совсем понял про тузика, так что на вопросительный взгляд Виктории только пожал плечами.

— Вот на месте и узнаете, — усмехнулся украдкой Коршунов. — Я из тех, кто предпочитает практику разговорам. Я делал запрос на военные и полицейские специальности, и просил специалистов с определённым уровнем. Высоким, сами понимаете. А дознавателя вообще требовал очень давно. Просто неимоверная удача, что нашлась пара с такими профессиональными характеристиками, да еще и высокой совместимостью! Я возлагаю на вас просто огромные надежды.

Очень сильно смутившись, Виктория скромно опустила взгляд. Конечно же, Коршунов не мог не знать, что наш брак фиктивный, но подумал, раз уж у нас с Викторией такие заоблачные проценты совместимости, то наш союз — лишь дело времени.

Что ж, ошибается каждый.

Виктория не набралась смелости поправить Коршунова. Конечно… строгая обстановка, человек в погонах, непосредственный начальник раздает уйму поручений. А ты всего лишь гражданская, которая совершенно не в курсе внутреннего устройства наших структур. Тут каждый может растеряться.

— Мы поженились непосредственно перед отбытием на Омегу, — озвучил то, что не смела сказать Виктория. — Это просто формальность. Мы с Викторией слишком разные, чтобы подойти под результаты всех тестов и создать настоящий союз. Но главное, что мы оба хорошие специалисты и теперь здесь, на Омеге.

Птичка улыбнулась, все еще не поднимая головы и усиленно делая вид, что записывает что-то в блокноте. Теперь настала ее очередь испытывать благодарность. «Спасибо», — прочитал я по ее губам. Всего лишь маленькое движение, неосознанное, которое она, изображая видимость бурной деятельности, и сама наверняка не заметила. Но заметил я.

Имея капитанские погоны на плечах, Коршунов был далеко не дураком. По дате заключения союза он знал, что наш брак — фикция. Способ прибыть на Омегу, отчитаться совсем не перед ним, а перед старейшиной деревни. Проценты, фиктивные браки, видимость благополучия… все это было устроено для аборигенов, а не для людей.

– Разумеется, вы поженились перед полетом и не подходите друг другу, – прохохотал Дмитрий. – Конечно... конечно... кто же спорит? Но девяносто три процента – это вам не трясогузку из дупла выудить. Очень большие цифры.

Все так, как я и думал. Капитан решил, что наш союз — дело времени. Исключительно на основе статистики и данных, которые предоставили специалисты штаба. Чтобы их получить, нам с Викторией пришлось сдать кучу тестов, нейроотпечаток личности, пройти полное медобследовение, в том числе прошлый и текущий гормональный статус, а также сдать исчерпывающие психологические портреты, включая лабильность психики в широких временных рамках. Эти ушлые штабные крысы собрали всю информацию о человеке, которую только можно. И на основе этих данных делали свои смелые выводы, подыскивая подходящую пару каждому сотруднику, делавшему заявку на Омегу.

Верил ли я им? Не больше, чем астрологии. А я был совсем не суеверен.

В конце расследования Коршунов поймет, насколько сильно ошибался.

Виктория краснела, испытывая огромную неловкость.

— Транспорт уже готов? — улыбнувшись, осведомился у капитана. — Мы и так потеряли много времени. Виктория долго отходила от приземления. Хотелось бы наверстать упущенное время.

— О, тот алгозавр… бодрое выдалось прибытие, — хохотнул Коршунов. — Вы не волнуйтесь, такого добра у нас навалом. Не первая и не последняя тварь на вашем веку. Привыкнете! — он хлопнул в ладоши. — Дальше легче пойдет. Ну-с, ладно. Так сказать, по коням и за дело.

Лёгкий бриз доносил с моря запах цветущих водорослей и соли, в небе гоготали ширококрылые… понятия не имел, кто это. Я больше изучал хищных птиц, а по райским птичкам это, видимо, к Виктории. Ей лучше знать о себе подобных. Одно хорошо — на Омеге не было ни одного фонтана.

Ветер нещадно трепал волосы, бросая пряди волос на лицо.

Внизу суетились пилигримы, пришедшие за мороженым на причал, там их собралась целая толпа. Длинная очередь из взрослых и детей выстроилась к большому транспортному холодильнику, где мороженое раздавали прямо из морозильных отсеков. По одному в руки, детям — по два. Солнце светило нещадно, и охотников до холодного угощения было не счесть.

– Молоко здесь редкость, – сказал, глядя на суету далеко внизу. – Странно, что на моей планете молоко есть, а здесь нет.

– На Баллу завезли коров, собак и кошек вместе с человеком. Немного позже, правда, когда их на Земле уже приручили, но разве это имеет значение? – пояснила мне Виктория. – Погибшая цивилизация, которая перевезла вас на другую планету почему-то позаботилась о домашних питомцах. Удивительно просто. Вы разве не знали?

– История… – слегка улыбнулся. – Я знаю кое-что, без деталей, но, видимо, не так хорошо, как вы. История не мой конёк.

Мы прошли мимо пирса и направились на взлетную площадку, располагавшуюся совсем неподалеку, на скале у самого моря. Там, наверху, где птицы пролетали так близко, что можно было схватить их руками, неистово выл ветер.

Эта была единственная площадка, находившаяся на такой высоте. Транспортник обтекаемой формы, похожий на гигантского воздушного змея, мог совершить взлет только с этой точки. Сначала его построили, чтобы не пугать аборигенов грозными военными "железными монстрами" с боевыми дулами орудий, а потом, когда все привыкли к космолетам, уже использовали их по привычке. Местные даже ждали, что к ним прилетят "смешные плоские драконы" и принимали тех без особого страха. Так рассказала нам Оливия.

Виктория, я и Оливия заняли свои места, я дал знак пилоту, что можно взлетать. После того, как двери были задраены и нас перестал обдувать ветер, Виктория внезапно повернулась ко мне, хотя до этого смотрела на океан сквозь иллюминатор:

– Спасибо, что спасли меня от динозавра. Я очень это ценю, – сказала она.

– Это вы сами так решили, или опыт психолога подсказывает, что нужно поблагодарить?

– Вы спасли мне жизнь. Причем тут опыт? – ответила мне Виктория, смотря на меня большими серо-зелёными глазами. – Я говорю спасибо просто как человек. Вы могли убежать, но не сделали этого. Не испугались, встали между мной и динозавром.

– Было бы удивительно, если бы я убежал там, где мог справиться с ситуацией, – ответил ровно, хотя мне очень хотелось улыбнуться. Ведь Виктория улыбалась — трудно было не повторить за ней. Какой заразительный пример... – Прилететь на Омегу, потерять коллегу и тут же улететь, потому что одиночка? Ну уж нет. Динозавры не мой профиль, но вполне решаемая проблема. Вероятность была семьдесят на тридцать в мою пользу. Но мне приятно, что вы оценили.

Когда Виктория улыбалась, у неё появлялись ямочки на щеках.

– Очень надеюсь, что мы сработаемся. Давайте забудем все прошлые… кхм… обиды и начнём всё с чистого листа, – мягко сказала она, склонив голову набок, и посмотрела на меня выжидательное.

Это переходит все границы. Иногда эта женщина применяет какие-то запрещенные приемы, которые мне еще предстояло научиться парировать. Чувствовал, что на этот раз мне ничего не остаётся, как отступить.

– Давайте, – коротко ответил.

– Как хорошо, – повеселела Виктория и протянула мне ладошку для рукопожатия, замерла на мгновение, задумалась, а потом тут же ее убрала.

Мы взлетели в голубое небо Омеги, со скоростью удаляясь от земли. На пирсе сновали люди, превращаясь в маленьких разноцветных муравьев. Внизу снова появились море и джунгли, причал стал совсем крохотным, вдали, на горизонте, рассыпались зеленые скалистые острова.

Рукопожатие… Как же люди любят прикасаться друг к другу. Не помню, когда в последний раз прикасался к кому-то, кто выживал после встречи со мной.

Однако, мы летим в деревню аборигенов, и нужно как-то устанавливать мосты. Мы приступали непосредственно к делу, и все недомолвки, конфликты, и даже часть личного пространства должны были уйти на второй план. Я снял перчатку, палец за пальцем, глядя, как Виктория удивлённо наблюдала за тем, что я делаю.

А затем протянул ей ладонь.

Виктория неуверенно протянула мне свою ладошку, маленькую и робкую, и она утонула в моей. Я сжал совсем легонько, чтобы не причинить боль этому хрупкому существу. Данное прикосновение показалось мне не таким уж и раздражающим, как я ожидал. Определённо, это было самое сносное прикосновение за из всех, которые я испытывал за последние несколько лет.