Глава 19. Виктория. Обследование

Ослепительно-яркий свет резал глаза, оттого они слезились и хотелось хорошенько проморгаться. Диагностика зрения после соприкосновения с порталами проходила совсем не так, как обычно. Приходилось щуриться, плакать, но стараться не смыкать век.

— Не закрывайте глаза еще буквально несколько секунд, — попросила доктор Грэмма и я безропотно подчинилась ее просьбе. Женщина покрутила шестерёнки на плоском приборе, стоящем на длинном штативе слева от нее. Что-то пискнуло, а потом щелкнуло. — Вот так, отлично. Можете закрыть глаза и отдохнуть.

В медицинском блоке остро пахло дезинфекцией и еще чем-то жженым, будто на нагретый метал упало несколько таблеток медикаментов. Белые с синим стены были увешаны голографическими панелями и ещё кучей грамот, которыми Грэмми очень гордилась. Она рассказала о нескольких из них, когда мы вошли в диагностический зал. Самая правая, та, что с золотой витиеватой каемкой, вручена ей за успехи в области пластической хирургии. Грэмма работала ассистентом известного пластического хирурга сразу после института, во время практики на орбите Земли, и это ее первая грамота.

«Профессиональный навык, — объяснила мне Грэмма, оправдывая наметанный глаз в распознавании мельчайших изменений во внешнем виде. — От меня ни одна морщинка не ускользнет, а у вас прыщик пропал в уголке губ».

Надо же, а я и не заметила. Обратила внимание, только когда саднить перестало. Иммуномодуляция вызвала у меня небольшую сыпь, — распространенный побочный эффект от процедуры, и некоторое время я боролась с покраснением кожи.

Какая же всё-таки Грэмма внимательная.

Кожа, как будто, стала глаже. Я проходилась тыльной стороной ладони по щекам и мне казалось, что я совсем еще девочка.

Меня поместили в большой диагностических аппарат, похожий на огромный аппарат МРТ, полый, с большим тоннельные рабочим пространством. По внутренней стороне прибора проходились ало-белые полосы, прозрачные лучи чертили на моей коже витиеватые узоры, медленно скользя по обнажённому телу.

После обстоятельного забора крови, слюны и остальных физиологических жидкостей я чувствовала себя вывернутой наизнанку, но не в плохом смысле этого слова. Хотелось все-таки узнать, что со мной.

— Господин Файрон попросил обстоятельный отчёт, он обязательно потребует все до единой запятой. Вы уж извините, госпожа Виктория, что я так тщательно все проверяю, — оправдывалась доктор Грэмма, шлепая на меня очередные датчики, от которых тянулись длинные тонкие провода.

Когда скурпулезное обследование было закончено, которое, к слову, заняло всего сорок минут, Грэмма пригласила меня в свой кабинет. Наверное, она торопилась сделать все за час, как и обещала. Создалось впечатление, что она немного побаивается Файрона. Ну ведь правда. На первый взгляд Файрон действительно казался очень вредным, и очень дотошным. Если честно, и на второй тоже, но на самом деле был довольно милым молодым человеком. Зря они так его опасаются. Если узнать его поближе, он окажется очень приятным коллегой, и совсем не требовательным. Ну если только чуть-чуть.

Кабинет представлял собой уютное помещение, с большим столом у дальней стены, белыми стенами с шершавыми обоями, большим черными кожаным диваном, двумя такими же креслами, из черной кожи, огромным окном с видом на джунгли и кучей кубков, покоящихся на полках за спиной доктора. Дневной свет мягко проникал в окна, заливая кабинет летней теплотой. Место просто излучало спокойствие и уверенность, что несут знания, но я почему-то все равно нервничала.

— Что-то нашли? — мяла уголок футболки. Ладошки почему-то вспотели. — Может, что-то серьезное?

— Не нервничайте так, миссис Даркмор. Сразу скажу, чтобы не волновались — вы абсолютно здоровы. К счастью, портал не запустил необратимые процессы. — Грэмма указала мне на кресло, прямо рядом с ее рабочим столом. — Присаживайтесь.

Я плюхнулась в кресло ещё до того, как меня пригласили, потому что от волнения чувствовала слабость во всем теле.

— А порталы могут запустить необратимые процессы? — мои брови взлетели вверх.

— Ох, госпожа Даркмор… вопрос очень сложный, как и сам феномен, — вздохнула доктор и устало присела на кресло. Вывела на голографический проектор результаты исследований и сосредоточенно начала проходиться взглядом по строчкам и цифрам. — Когда появились первые порталы, и мы ещё не знали, как их закрывать, у нас не было никаких инструментов противодействия. Только страх и паника.

— Если откровенно, у меня сейчас тоже страх и паника, — честно призналась, нетерпеливо ерзая в кресле. Хотя меня немного успокоила информация, что я совершенно здорова.

— Да, это так, — кивнула доктор. — Но теперь мы хотя бы знаем, что древо жизни может закрывать порталы. Правда, я так до конца и не поняла как именно, но говорят, планета способна на самоисцеление. И в инструменты своего здоровья она выбрала древо жизни и телепатов. Это как иммунитет, который включает организм для заживления ран, и для борьбы с вирусами.

— Интересная аналогия. Наверное, это действительно так. А… эти порталы, — осторожно спросила. — Появляются по всей планете?

— К сожалению да. Они стихийны и неуправляемы, никогда не знаешь, где появятся, и какие.

— Какие? Они разве бывают разными? — спросила и осеклась. Ну конечно, бывают. Слышала как-то, что портал может состарить. Наверное, они ещё что-то умеют делать, но я не вдавалась в подробности. Наверное, зря.

— В последние несколько десятков лет порталы довольно плотно изучались. Они делятся на по цветам, свойствам, конечным эффектам. В общем, очень сложная классификация, и свойства у всех разные, — Грэмма устало помяла переносицу. — Согласно автоматическому определению базовой нейросети, тот портал, под влияние которого вы попали, входит в кластер легкой лабильности А-z-15. Фиолетовые ореолы, которые начинают отматывать время вспять в радиусе десяти метров от себя. Слабо, незначительно… но если задержаться дольше, чем следует, или подойти ближе, последствия будут необратимы. Нет-нет, вы не волнуйтесь, — Грэмма заметила, как я заволновалась. — Вы не привысили лимит нахождения в поле действия портала. Вам повезло.

— То есть вы хотите сказать, если бы я задержалась ещё немного, то… — сглотнула тугой ком в горле.

— К сожалению, да, — серьезно ответила Грэмма. — Вы бы, скорее всего, умерли. Время начало бы отматывать быстрее, чем успевал омолаживаться организм, и органы, кости… они бы претерпели необратимые последствия. Трещины, фиброз, разрывы… к сожалению, такие случаи происходили, и не раз. Все боятся порталов, и правильно. Год омоложения не стоит целой жизни.

— Год?

— Или два, — Грэмма снова взглянула на мою медицинскую карту. — Согласно данным, ваш биологический возраст двадцать четыре года и десять месяцев. Был. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что ваша физиология соответствует двадцати двум годам и четырем месяцам. Это примерно, вы помолодели на два года, плюс минус.

— Ох, — выдохнула, закрыв лицо руками. — Меня до сих пор трясет.

— Диагност мозговой активности показывает, что у вас точёные провалы в памяти, — сказала Грэмма. — Не пугайтесь, если будете забывать что-то из своей жизни. Со временем все вернётся… так бывает, когда откатывается время. Обычно бывают провалы в краткосрочной памяти, по событиям, происходящим накануне. Подумайте, может, вы забыли что-нибудь? Например, не можете вспомнить имя какого-нибудь недавнего знакомого?

— Да нет, вроде нет, — обескураженно ответила, силясь вспомнить, что же такого я могла забыть. В памяти всплыл какой-то высокий силуэт, перед глазами маячило рыжее пятно, так похожее на шевелюру Файрона, но это была явно не она. Просто рыжее пятно. Припоминались еще какие-то серо-черные пятна, и почему-то вспомнился капитан Коршунов, — Кажется, я хотела рассказать о чем-то капитану Коршунову до того, как попала под действие портала, но если честно совсем не помню, что именно.

— Вы обязательно вспомните, — улыбнулась Грэмма, — Вы, главное, не волнуйтесь.

— Да, конечно, — кивнула совсем неуверенно. — Можно мне в уборную? Нужно освежиться. Ледяная вода мне сейчас точно не помешает.

— Да, конечно, — улыбнулась мягкой улыбкой Грэмма. — А я пока отправлю отчёт господину Файрону. Время на исходе, мне нужно поспешить.

Холодная вода немного привела меня в чувство. Выглядела я совсем не бледной — напротив, щеки горели алым румянцем, глаза уже не были такими заплаканными. Хоть и чувствовался небольшой мандраж, я казалась себе довольно привлекательной.

Помолодела.

Повернула голову влево, вправо… вытянула губки. Просто красотка. Действительно, вроде бы стала моложе, и кожа достаточно ровная. Морщинка, которую я заметила несколько недель назад у левого глаза — исчезла.

Моя первая морщинка… у меня будет два года, чтобы поработать над внешностью и «подлатать» слабые места. Почему-то хотелось быть не просто молодой и красивой, а идеальной…

Ох, нужно еще проверить, что я могла забыть из повседневной жизни. И из профессиональной, конечно же, тоже. Мельком пробежалась по своим знаниям, вроде бы, ничего такого не забыла.

Мерно журчала вода. В уборной тоже имелось огромное окно, как ни странно — прямо напротив унитаза. Кабинет располагался на третьем этаже базы, и уборная приходилась как раз на вершины раскидистых пальм. Окна выходили на густые джунгли, и это место было хорошо скрыто от посторонних глаз. Созерцание природы в самый интимный момент твоей жизни теперь казалось мне не самым плохим решением. Успокаивает… теплота солнечного зенита грела стены и немного душу.

Стянула с себя беговые бриджи, повернулась спиной к огромному зеркалу над раковиной и подпрыгнула, стараясь рассмотреть свои ляжки. Два года назад у меня ещё имелся небольшой целлюлит, с которым я очень долго боролась. Ох… вот же он, на месте. Как печально.

Ну вот… расстроилась. Теперь снова диета, упражнения и никаких пирожных. Но теперь я хотя бы знаю, что мне делать и не допущу ошибок в фитнес программе.

Так, стоп. Два года.

Меня вдруг бросило в жар, сердце начало колотиться часто так, что буквально подпрыгнуло к горлу. Два года назад я еще не познакомилась с Эдвардом, и не стала его невестой и… не потеряла девственность!

Кидаюсь к двери, словно ошпаренная, по пути вспоминаю, что я со спущенными штанами, запинаюсь, чуть не падаю. Кверху попой пытаюсь встать с глянцевого кафельного пола, и через несколько секунд мне это все-таки удается. Натягиваю бриджи быстро и небрежно, хватаюсь за ручку и выскакиваю из уборной с таким видом, будто за мной гонится динозавр.

— Доктор Грэмма! — кричу, а она подскакивает на стуле, и хватается на грудь.

— Что такое? — кричит она. — Вам плохо?!

Каштановые волосы на ее голове шевелятся от внезапного испуга.

— Вы… вы всё проверили, точно? Ну… скажите, если физиология откатывается во времени назад… она прям вот вся-вся откатывается?

— Ну да.

— А раны там… травмы, они зарастают?

— Они не зарастают. Они просто исчезают, — взволнованно отвечает Грэмма. — Физиология останавливается в той точке, в которой вы были в определенный момент своей жизни.

Закрыла глаза, сжала кулаки и вдохнула полной грудью… я очень быстро набралась смелости спросить прямо, потому что сейчас, мне казалось, это был вопрос жизни и смерти.

— Скажите мне, пожалуйста… а… если я два года назад была девственницей, я сейчас тоже… ну… она?

— Оу, — опешила Грэмма. — Я как-то не подумала… погодите, сейчас посмотрю. Да, совершенно верно. Согласно данным по состоянию мочеполовой системы, ваша девственная плева находится на месте. Невредима.

У меня сердце упало в желудок. Наверное, я так не волновалась, даже когда попала под действие портала. Не знаю, почему я так волнуюсь… честно, ведь это не имеет никакого значения. Ну девственница, и что? Просто маленькая пленочка, которую и так можно восстановить за определенную плату. Ерунда совсем. Ведь я помню все то, что происходило между мной и Эдвардом, а опыт не вырубить топором. Так какая разница, есть та заветная пленочка у меня внизу живота или нет?

Но меня почему-то дико волновало то, что об этом узнает ОН.

— Вы… вы уже отправили отчёт? — спросила, чувствуя, как потеют ладошки. — Моему… — проглотила ком в горле. — … мужу.

— Пару минут назад, — пожала плечами Грэмма.

— Ох, — в бессилии опустилась в кресло, будто из меня выкачали всю энергию. — Ну почему вы сначала со мной не посоветовались? Почему?

— Простите… я даже не подумала, — Грэмма действительно растерялась. — Такая пикантная ситуация... я просто не могла не отослать господину Файрону отчёт, потому что он несколько… педантичен в вопросах работы. Буду откровенной, миссис Даркмор, я его немного побаиваюсь. Если я не отправлю ему отчёт секунда в секунду, а лучше ещё раньше, он из меня всю душу вынет.

— Да, он немного такой, — слабо улыбнулась. — Но вы не думайте, он хороший керим. Правда. Просто производит впечатление очень вредной персоны, и очень дотошной.

— Очень дотошной, — Грэмма опустила взгляд.

— На самом деле он приятный молодой человек. И добрый, и заботливый, кхм… слишком заботливый.

Поймала себя на мысли, что Файрон в своей заботе может быть немного деспотичным, даже ультимативным. Не знаю, почему я решила убеждать Грэмму в обратном. На всей базе прекрасно знают, что Файрон не отпустит свою добычу, пока не перекусит ей хребет и не проглотит, и расследует дело с такой стальной хваткой, что страдают все вокруг него. Омега расслабляет, здешние люди не привыкли работать с такой отдачей. А Файрон… он просто такой, его не изменить. Привык всегда выкладываться по полной. Он такой милый.

— Конечно, — Грэмма подняла взгляд, внимательно на меня посмотрев. — Он добрый и заботливый, для вас. Иначе бы вы не вышли за него замуж.

— Ну да, — как же всё-таки неудобно, я не знала куда себя деть. Что она обо мне подумает? Я пыталась скрыть от собственного мужа, что снова девственница. Если честно, я и сама не знала, почему я это делала, просто было очень неловко от всей этой ситуации.

— В конце концов, ничего же страшного не случилось, миссис Даркомор. В любом случае, господин Файрон сам узнает это в самое ближайшее время, — сказала доктор, а я просто прикидывала варианты, как можно быстро и безболезненно провалиться сквозь землю. — Но если вам по каким-то причинам неудобно говорить о таких вещах с мужем, я могу поговорить с ним сама. Сообщить новости, что ему придется приложить некоторые усилия в ваших отношениях, так сказать... кхм.

— НЕТ!!! — закричала я так громко, что меня, наверное, было слышно на другом конце базы. — Простите… нет, доктор Грэмма. Извините за мою импульсивность… не нужно, я сама поговорю с мужем, в конце концов, ничего такого же не случилось, правда? — нервно мяла кусочек край футболки. — Подумаешь, маленький нюанс. В первый раз, что-ли. Ох...

— Совершенно верно, — Грэмма улыбнулась спокойной улыбкой медицинского работника. — Не о чем волноваться, госпожа Даркмор. Совершенно не о чем.

И правда, и зачем я так волнуюсь? Ну девственница, ну и что?

В конце концов, всего лишь маленькая строчка в просто огромнейшее мед отчёте. Файрону не интересны такие вещи, ему нужно изучить работу портала по моим параметрам, и только. Зачем ему глядеть на ничего не значащую информацию? Он даже ничего и не заметит, правда?