Глава 3. Файрон. Девушка номер двадцать

Как хорошо выйти из темных вонючих стен пыточной и вдохнуть блаженный воздух металлического города на орбите Земли. Геродот — город между Луной и планетой Земля, выполняющий функции перевалочного пункта, системного защитника и космодрома одновременно. Сюда меня вызвал Альянс.

После нескольких дней пыток оказаться в каком-то другом месте, нежели душная каморка шесть на шесть уже представлялось великим блаженством. Давно я не задерживался на допросе так долго… но и ставки были высоки. Нельзя убивать террориста сразу только потому, что тебе хочется какой-то эфемерной справедливости. Нет ее во вселенной, и не будет никогда, а вот жизни можно попытаться спасти. Слишком много заложников похитили вайны с того круизного лайнера. Порой мне кажется, что за каждую жизнь я в ответе лично.

Некоторые из местных полицейских думали, что мне доставляют удовольствие пытки. Идиоты. Сам факт наличия боли не может быть приятным, но, увы, она была нужна эволюции для выживания. Худо, криво, весьма несовершенно, и может использоваться такими, как я, но все же нужна.

Хотя, признаюсь, я ощутил некую радость, когда голова того вайна разлетелась на куски. Удовольствие можно было сравнить с восстановлением локального равновесия, пошатнувшегося во время атаки гражданского линкора. Это, кончено, не вселенская справедливость, но уже что-то. Восстановив равновесие, я получил глубокое удовлетворение своего перфекционизма.

«Одобрено». И все-таки не давало мне покоя это сообщение, за ним стояло нечто… странное, что ли. Двадцать раз я подавал заявку на Омегу, двадцать раз мне одобряли ее, и двадцать раз я отказывался в последний момент. Но в этот раз меня посетило какое-то странное чувство, будто интуиция говорила: «Этот раз будет особенным, будь начеку».

Когда интуиция предостерегает меня, я всегда прислушиваюсь. Я буду начеку.

Сумрачный город встречал меня вечно спящими прохожими, сжимающими в руках стаканчики с кофе. Кажется, Геродот просыпается только к вечеру, когда рабочий день заканчивается и настает время развлечений. Здесь их было предостаточно, будто это не перевалочный пункт между Землей и остальной вселенной, а один сплошной аттракцион. Бары, мелкие забегаловки, клубы, городские танцполы на открытом воздухе — мне не понять людскую тягу к сплошным удовольствиям, предпочитаю холодную сдержанность родной Баллу. Единственное, что мне действительно нравилось в этом городе — гигантский парк-центрифуга, где можно отдохнуть среди бурной растительности и отвлечься от череды сплошной боли, хоть и не своей. Люблю все натуральное, среди природы удается хоть как-то развеять колкие мысли по ветру.

Готовясь к очередной встречи с местными клерками, я демонстративно игнорировал местную моду. Обтягивающие комбинезоны, напичканные электроникой, брюки на подтяжках, нелепые желтые сетки на голое тело и странные футболки - все это было явно не мое. Одевался так, как привык: строгий пиджак с двойным рядом пуговиц и отличительным орнаментом своей планеты, белая рубашка и темно-синий галстук.

Прохожие оборачивались, сразу же признав во мне незнакомца, нездешнего. Судя по моему одеянию, прямиком прибывшего с планеты Баллу. На Земле хорошо осведомлены об излишне чопорной, порой строгой моде баллуанцев. Это даже хорошо. Быть может, земляне задумаются и переймут хоть что-то полезное от нас. Ходить, словно ты шут на довольствии у короля — не самая почетная участь. А земляне как раз так и выглядели.

– Добрый день, господин Файрон, присаживайтесь, – кадровик деловито кивнул и поскреб тощую шею под подбородком. Вокруг витал запах сырых чернил и залежалой бумаги. Большой стол в центре кабинета был завален всякой всячиной, я рассмотрел даже фигурку какого-то из земных супергероев. – Что ж, вот мы и повстречались… опять.

– В первый раз вас вижу, – ответил сухо, окидывая скупым взглядом стандартную канцелярскую комнату: тут было много фикусов, голограмм и бумаги. Ничего с прошлого раза не поменялось, разве что кроме работника, который не скажет мне ничего нового.

В распределительном центре, впивающимся острым шпилем в небо, я был уже в третий раз. И это только за те три месяца, что пробыл на орбите Земли. Пока я допрашивал террориста, мне успели три раза одобрить заявку, пытаясь затащить на Омегу под сомнительный брак с неуравновешенными истеричками. На родной Баллу я посещал похожее заведение раз семнадцать. Девушки моей родной планеты были более пригодны, однако воспитание наших аристократок оставляет желать лучшего - в них жеманства столько, сколько нет в самых плохих актрисах погорелого театра. Чего стоят светские приемы, рауты и многочисленные балы, где девушки периодически хлопались в обморок, желая привлечь внимание. И очень сильно обижались, если кто-то упал в обморок вне очереди.

Не знаю, почему я решил, что этот раз будет особенный.

– Зато мои коллеги вас прекрасно знают, – кивнул сухой мужичонка. – Вы двадцать раз делали запрос на планету Омега и двадцать раз отказывались…

– Там написана причина такого поведения.

– Ну, я видел причину отказа. Не понимаю, если честно. Какая-то ерунда.

– Я всегда один.

- Эм... Это и есть ваша причина?

- Разве этого мало?

— Один? — вскинул брови работник отдела кадров. — Просто… вы не разу не были женатым, и в невестах никто не числился. Тут было бы отмечено. Может, вы… ну… не совсем по женщинам?

Сохраняя могильное спокойствие, я прошел до стула напротив стола этого незадачливого работничка и сел, не дожидаясь приглашения. Снял кожаные перчатки с рук, закинул ногу на ногу и лениво повернул голову в сторону своего так называемого собеседника. Посмотрел на него так, будто он моя следующая жертва.

— А по кому я, как вы считаете? — спросил могильным голосом.

Мужчина пожал плечами, будто полностью лишен эмпатии и ему невдомек, что я зол.

— Ну... не знаю. А есть какие-то варианты? — у него взлетели брови. — О... неужели ваши вкусы... кхм... еще шире, чем идентичный с вами пол?

До меня, кажется, дошло. Если в графе "профессия" указано "дознаватель", то многие думают, он обязательно окажется извращенцем. Замечательно. Этот человек только что отдался сплетням с потрохами и даже не подумал, что следует держать рот на замке.

— Давайте я сделаю вид, что не слышал вашего оскорбления, а вы обрадуете меня, что Альянс одобрил мне индивидуальную заявку, — улыбнулся слегка уголком губ. — И мы разойдемся на этом. Счастливые и довольные.

— Обрадовать я, к сожалению, вас не могу. И потом... вы не стесняйтесь. Альянс, конечно, поймет. Ну, кроме всяких там неразумных вариантов пары... это он крайне осуждает. Странно, что этот момент был упущен. Вроде, тесты проводились очень точные.

Только что он посмел оскорбить меня, засомневавшись в моей мужественности. Скажи он такое на Баллу, уже давно бы собирал свой нос по кусочкам и заказывал хорошего пластического хирурга.

Если бы этот "гениальный" сотрудник хоть минуту провел бы со мной на моей работе, у него бы из головы вылетели все вопросы и он бы забыл, как его зовут. Офисная работа размягчает мозги.

— Моя личная жизнь — это последнее, что сейчас вас должно интересовать, — стальным голосом ответил, улыбнувшись уголком губ. Кадровик изменился в лице — понял сразу, где ошибся. — Если бы было все так, как вы сказали, это бы отметили в анкете. На Омегу пускают только пары. Традиционные, — с нажимом сказал я. — Если бы я не был традиционен, тесты не выдавали мне кучу сомнительных женщин, которых тщательно подбирал Альянс. Еще вопросы?

— Я понял, простите, господин Файрон, — мужчина достал из наружного стола платочек и промокнул испарину на лбу. Это был тощий, длинный человек с глупым взглядом, в серой рубашке и сером же галстуке. Рад, что он мне не представился.

Чиновник посмотрел на меня исподлобья, задумчиво оценивая наметанным глазом, и не прочитал на моем лице ничего, кроме холодного спокойствия. Бесполезно оценивать мое поведение и манеру держаться – скрывать свои чувства я умею лучше, чем кто-либо другой. Пусть выполняет свою работу и катится к черту.

– Омега – закрытая планета, – вздохнул мужчина. – Туда пускают только парами. Двадцать раз вам подбирали пару, и двадцать раз вы отказывались заключать союз. Вы отвергли всех девушек. Разве это хорошо?

– Я отличный специалист, – четко проговорил каждое слово, чтобы до него дошло с первого раза. – Мощный телепат. Моя кандидатура лучше всего подходит для полета на Омегу. Я имею право выдвигать условия.

– А вот тут вы не правы, – кадровик погрозил мне пальчиком. – Отличный вы специалист или нет, одного вас для Омеги мало. Союз… ну хорошо, не союз, а сотрудничество двух телепатов образует некую… связь, усиливающую их телепатические способности, и только тогда вы сможете начать понимать планету. Омега живая, она открывает свои тайны только гармоничным существам. Поэтому туда пускают только парами, иные формы существования не могут понять аборигенов. И, соответственно, принести пользу планете тоже не могут. Как единица вы там совершенно бесполезны, как бы хорошо вы ни пытали в своих пыточных.

Скрипнул зубами.

– Я всегда один, – повторил.

– Ай-яй, – прыснул мужчина. – Айлин Болтон, Анастасия Терентьева, Элайна… а вот это совсем хорошенькая. Как можно было им отказать?

– Я…

– …всегда один, – закончил за меня кадровик, тяжело вздохнув. – Да-да, это я уже слышал. В конце концов, это будет больше фиктивный брак, и союз вы будете образовывать исключительно как коллеги. Никто не заставляет вас спать друг с другом.

Я скривился от одной этой мысли.

– Иметь половые отношения с коллегой во время выполнения задания – нонсенс, – отрезал я. – Во всем остальном мире это осуждается, а на Омеге наоборот приветствуется.

– Поэтому эта планета и особенная, – сказал кадровик. – Если честно, никто не одобряет такой подход, но что поделать? Вам всего лишь нужно будет расследовать дело о гибели аборигенов, и потом вы разойдетесь с кандидатом, как в море корабли. Расторгните фиктивный брак. Повторяю – спать не обязательно, обязательно выполнить свою работу.

– И кто на этот раз? – сухо спросил.

– Человек. Девушка.

Я встал и без лишних слов направился к выходу.

Нет, вовсе не из-за того, что имею расовые предубеждения. Из-за того, что мне в очередной раз ставят ультиматум. Если они с таким остервенением одобряют мне заявки, значит, видят во мне большой потенциал. Я им нужен. Но вместо индивидуального билета они подсовывают мне очередную особу не в ладах с собой. Девушка. Землянка. Именно землянки чаще всего проявляют нестабильность в связи с телепатией.

Керимки в этом отношении гораздо уравновешенней, хоть их часто портило аристократическое воспитание. Все эти "папенька" и "маменька" вызывали у меня нервную дрожь. Вздохи под луной, томные взгляды, веера и слезы о неразделенной любви. Каждый вечер о новой. Конечно же, платонической, на всю жизнь, до самой смерти. Давно уже пора менять обычаи на Баллу, кто вообще может позариться на таких девушек? Никакой натуральности, одна фальш.

Землянки, конечно, были гораздо естественней. Демократия наложила на них отпечаток разумности, однако телепатия на них действовала отвратительным способом. Совершенно неуравновешанные особы, готовые на отчаянные и безрассудные поступки. Слышал, что недавно одна такая взяла в плен одного из баллуанцев, который обладает боевой телепатией. Боевой! Как она умудрилась? Ума не приложу. И где были у этой девчонки мозги? Она превратила воина с боевой телепатией в раба, а потом заставила на себе жениться. Вопиющий по своей абсурдности случай. Раздражающий. А ведь у нее была лишь эмпатия. Что бы было, если бы она обладала полноценной телепатией? Нет уж, я пас.

Землянке я бы отказал в любом случае, даже не глядя в анкету.

Люди – родственная керимам раса, если точнее, прародители керимов, начавшие свой путь на Земле двести тысяч лет назад, когда первые сапиенсы эволюционировали в человека.

Однажды вирейны — высокоразвитая цивилизация 2 типа взяла особи сапиенсов и поместила их на планету, идентичную Земной. После длительной терраформации приспособила ее под новых «жильцов», и сапиенсы эволюционировали на другой планете параллельно с человеком. Так они стали называться керимами, то есть нами. Моим народом. Так что люди и мы – самые ближайшие родственники, но в результате эволюции мы всё-таки приобрели отличительные черты.

Мы сильнее, мы выше, мы обладаем телепатией, хоть и не все из нас. Те, кто унаследовал дар телепатии, теперь имеют статус дворянина и образуют кланы высшего света. Можно сказать, именно телепатия сформировала социальную структуру Баллу. Разделила общество на аристократов и протых керимов.

Внешность керимов немного отличается от человеческой – наши глаза голубые, серые или зеленые, волосы белые или рыжие, мы обладаем телепатией. Такова наша эволюция. Человек тоже может получить дар телепатии, но только в смеси с нашими генами. Так что все девушки-землянки, имеющие эмпатию или телепатию, имели в своих предках баллуанца.

Очевидно, что женщина, которую мне подобрали, тоже имела в своем роду кого-то из керимов. Впрочем, мне было неинтересно.

Уже в коридоре меня окликнул сотрудник кадровой службы, которому, видимо, очень нужно было меня всё-таки уговорить. Он выскочил из-за стола и бросился за мной:

– Девяносто три процента! – закричал он, задыхаясь от бега. – У вас совместимость девяносто три! – он даже запыхался.

Я резко остановился, словно вкопанный, и обернулся.

– Сколько? – переспросил холодно, но с интересом.

– Девяносто три…

– Этого быть не может.

– Ну, таковы результаты. — развел руками мужчина, который не представился, сжимая в руках какие-то документы. — Я понимаю, до этого были другие цифры… на вот, посмотрите. — он протягивает мне бумаги.

– До этого момента никто не поднимался выше отметки в тридцать процентов.

– Ну, у Эйлин Вассон было тридцать два… — обескуражено ответил кадровик.

– Ерунда.

– Ну, да…

Видимо, Альянсу очень нужно расследование загадочных исчезновений аборигенов на Омеге. Их пропажа стояла им костью в горле, раз уж они из кожи вон вылезли, но отрыли откуда-то телепата, который имел такие заоблачные цифры по ментальной и физической совместимости.

Вот только я мало в это верил, потому что мой тип личности требовал большой специфики общения, особых точек соприкосновения… и никто до сих пор не смог найти со мной общий язык. Если говорить откровенно – просто не выдерживал. Мои мысли были слишком острые, мои слова кололи еще острее, и девушки-телепатки не могли находится рядом со мной, не испытывая дискомфорта.

Что ж, интересно.

– Я больше поверю, что вы подделали результаты, – холодно ответил.

– Подделать результаты невозможно, – возразил сотрудник. – У сети тройное шифрование и федеральная защита… да и каков смысл?

– И то верно, – задумчиво ответил, принимая в руки папку с личным делом телепата, который просился мне в коллеги. — Я, конечно, отличный телепат, но не настолько ценен, чтобы Альянс ставил под угрозу доверие аборигенов из-за подделки документов.

Открыл папку, мой взгляд прошелся по первой странице. С голографии три на четыре на меня смотрела миловидная блондинка с добрыми серо-голубыми глазами и маленьким аккуратным личиком. Улыбалась... Судя по параметрам в анкете – сто шестьдесят три сантиметра роста.

Совсем крохотное существо, будет мне чуть выше пупка. Да уж, та ещё совместимость.

Виктория Столнберг, 24 года. Детский психолог.

Хм…