Глава 21. Виктория. Тайны

Я испытывала такое эмоциональное возбуждение, что и словами не передать. Побросала в рюкзак все, что показалось необходимым: от суточного сухпайка до обычного огнива. Временной портал! Конечно, мало ли что могло случиться? Изучая историю Алисии и Моргана, местных знаменитостей из мира телепатии, я наткнулась на их приключения во временной петле. Вдруг и нам выпадет испытание попасть в зацикленность время? Тогда без сухпайка не обойтись.

Наверное, я просто очень сильно волнуюсь.

Файрон эти дни ходил какой-то мрачный, задумчивый и все строил какие-то планы, в которые меня не посвящал. В последнее время он был достаточно откровенным со мной, но в этот раз как воды в рот набрал. И смотрел на меня пристально, и о чем-то думал. А потом принялся ворчать — мол, не женское это дело по порталам мотаться. Ну я-то привыкла к его постоянному ворчанию, меня этим не демотивируешь. Больше того, я нахожу это очень милым. Особенно когда Файрон ворчит-ворчит, но в нужное время всегда оказывается рядом, чтобы помочь.

Например, как сейчас.

— Что вы туда положили? — Файрон скуксил кислое лицо, взглянув на мой рюкзак. Рюкзак был примерно с меня ростом, и помогали мне его тащить двое солдат. Что-то я не подумала, что не смогу утащить его одна, хотя довольно часто ходила в походы. Это все от волнения. — Мне кажется, не обязательно было тащить с собой всю базу.

— Там только все необходимое! — выпалила, неловко улыбнувшись.

— Я думал, вы передумаете лететь… — сказал Файрон, с легкостью поднимая мой рюкзак и втаскивая его в воздушный транспортник.

— Отказаться от расследования дела? Ни за что.

Файрон недовольно покачал головой, но я заметила, что он улыбнулся украдкой, когда взваливал на себя мою ношу.

На взлетной площадке никого не было, кроме меня, Файрона и пилота. Капитан Коршунов поручил дело только нам, без каких-либо посторонних людей. Объяснил он это наличием Священной Рощи в непосредственной близости от портала, и недовольством аборигенов, если вдруг кто-то вздумает ходить по одиночке и вынюхивать что-нибудь о планете. Хранители Священной Рощи были очень несговорчивы.

Когда завели двигатели и мы поднялись в воздух, у меня нетерпеливо засосало под ложечкой. Я все время отчеканивала нетерпеливый ритм пяткой по стальному полу, а Файрон наблюдал за мной и загадочно улыбался. В последнее время он был совсем не разговорчивым, и сам не свой. Больше думал, чем говорил. Я настолько отвыкла от его наставлений, замечаний и лекций, как следует жить женщине, что даже начала скучать по его чопорным тирадам.

Внизу показалась цветущая долина, и мы начали снижаться. С одной стороны виднелось устье петляющей среди густой растительности речки, с другой — покатый холм, усеяны большими валунами. Где-то вдали можно было угадать светящуюся точку портала. Конечно, мы не подлетели близко. Приземлились в паре километров от разрыва — таков был протокол. Коршунов заставлял своих людей строго соблюдать технику безопасности.

Когда заглушили двигатели, Файрон сам отстегнул мои ремни безопасности, которые незадолго до взлета затянул так сильно, что стало трудно дышать. Мне кажется, он слишком сильно перестраховывается.

— Господин Файрон... я не утащу рюкзак, кажется, я его даже не подниму. А тащить его вам будет сложно. Если честно, он будет только мешать, — наконец, озвучила я горькую правду. — Наверное, мне стоить его оставить? — на всякий случай посмотрела на Файрона виноватым взглядом.

Он смотрел на меня, смотрел, а затем снова улыбнулся:

— Хотел поговорить с вами об этом, когда преземлимся, но хорошо, что вы сами поняли. Вы бываете очень упертой, и переспорить бывает невозможно.

— Наверное, вы сейчас описали себя, — улыбнулась в ответ, удивленная, что за час Файрон улыбнулся целых два раза. Бывало, и за несколько недель не дождешься этого события, а сейчас… он был воплощение дружелюбия. Его будто подменили. Он даже не стал ворчать насчет рюкзака, а просто молча согласился со мной.

Согласился. Со мной.

Может, Файрон улетел к себе на планету этой ночью, а вместо него прислали какого-нибудь гуманоида с прокачанной программой коммуникаций?

Выясню это позже.

Перед тем, как выйти, Файрон сделал последнее напутствие:

— Держитесь позади, но не слишком далеко. Все, что говорю — выполняйте. Местность не очень сложная, но она находится в диком секторе. Могут быть сюрпризы.

— Хорошо… — медленно кивнула, а сама смотрю, как Файрон встал посреди посадочного тоннеля в решительной позе и понимаю… что таю.

На этот раз Файрон облачился в походно-боевую экипировку, доверху напичканную электроникой. Комбинезон из пластичного нановолокна плотно облегал его жилистую фигуру, прочная физио-ткань выглядывала из-под брони-щитков, позволяя телу быть подвижным. Файрон выглядел… воинственно. Еще одна грань этого мужчины, от которой кружилась голова.

Наверное, в определенный момент я просто перестала замечать, что отрицаю симпатию к Файрону… хотя, это всего лишь симпатия. Подумаешь, это же не любовь.

Какой же он все-таки…

— Вы готовы? — спрашивает, подозревая, что я выпала из реальности. — Что такое? Вы боитесь? Можете остаться здесь, если хотите…

— Нет-нет, я готова! — кричу и бегу к выходу, увязавшись за Файроном хвостиком.

Сама оделась обычно, по-походному. В кроссовки, спортивные бриджи и футболку. Правда, Файрон настоял на сверхлегкой броне, которую я накинула сверху, на всякий случай. Легкой, потому что при малейшей опасности он даст мне бежать, а сам останется с противником лицом к лицу. Да, так он сказал. Он такой храбрый.

— Я буду стоять тут сутки, — сказал пилот. — Если вдруг что, жду до вечера и возвращаюсь на базу.

— Это в том случае, если мы попадем под лействие портала и застрянет во временной петле? — на всякий случай уточнила.

— Именно! Это приказ капитана Коршунова, уж простите.

— Все в порядке, — успокоила его. — Если это приказ, делайте, как он вам сказал.

Когда мы спрыгнули с трапа, густая трава оказалась ровно по пояс.

Портал казался маленькой светящейся точкой вдали, которая становилась все больше. И чем ближе мы приближались, тем сильнее я жалась к Файрону. Сначала пара метров, а теперь мы почти соприкасались ладонями. Кажется, он не возражал…

По пути встретились заросли ходячих растений, разлапистые пурпурные листья с большим плодом посередине шевелились и дрожали, примериваясь, куда бы шагнуть в следующую секунду. Ровно посередине у них располагался большой желтый плод, напоминающий ананас. В ботаническом альманахе было сказано, что они улавливают тепло и какое-то время двигаются в сторону его источника. Так растения выживают в окружающей среде – переходят в более теплые места, спасаясь от непогоды. Забавное эволюционное приспособление, поэтому когда растение вздрогнуло и вдруг двинулось в нашу сторону, я буквально отскочила назад. Файрон метнулся ко мне, схватив за талию:

— Ну что же вы такая боязливая… — сказал он хриплым голосом мне на ухо, и не отпускает…— Это всего лишь ходячее растение, которые учуяло тепло. Оно не хищное и не хочет нас съесть. Это рефлекс на источник тепла. Оно просто приняло нас за солнечную полянку.

— Солнечную полянку, — улыбнулась, удивленная таким милым выражением, сорвавшемся с губ Файрона. Он был так близко… сердце мое пустилось вскач, я чувствовала обжигающие прикосновения сквозь ткань и не желала, чтобы Файрон меня отпускал… но он внезапно отпустил, и отстранился:

— Будьте осторожны, даже резкие движения могут привлечь чье-нибудь внимание.

— Например, ваше? — сказала, покраснев.

— В первую очередь мое, — Файрон приподнял уголки губ и двинулся вперед.

Что это сейчас было? Флирт? И флиртовать начала я, а Файрон поддержал? Или мне только кажется? Казалось, мой мозг сейчас вызовется.

Если честно, сейчас мне было совсем не до портала. Мою голову занимали совсем другие мысли, хотя я пыталась сосредоточиться на деле. Наверное, все дело было в костюме. Пластичное волокно огибало мышцы Файрона так, что он походил на довольно стройного атлета. Так нельзя. Неужели конструкторы костюма не учли, что такой вид может дезориентировать женщин?

— Виктория, — вдруг обратился ко мне Файрон.

— Да?

— Я давно хотел вам сказать, и, думаю, еще долго могу подбирать удобный случай… который не настанет никогда. Уж лучше я сделаю это сейчас, — видно, что Файрону было неловко. — Вы молодец. Большая молодец. За все время пребывания на Омеге вы сделали для дела больше, чем я. Признаю, что был не прав насчет того, что вас взяли только из-за того, что Омеге требуется дознаватель. Вы оказались гораздо полезней.

Я встала посреди травяного моря, словно вкопанная. Глядишь, если двигаться не начну, меня догонит ходячее растение с плодом ананаса и станет об меня греться. Я настолько была удивлена признанием Файрона, что совершенно не понимала, что на него нашло. Да он в последние сутки сам не свой. Не ворчит, не ругается, улыбается и делает странные признания. Казалось, он чего-то от меня хочет, но я совсем не понимала чего. Может, все-таки хочет работать со мной, чтобы раскрыть дело? Как с коллегой.

Но я-то хотела общаться с ним не как с коллегой. И даже не как с другом…

Я была уже на грани того, что призналась бы себе: сериал зашел слишком далеко и его главный герой снова заставил меня испытывать непреодолимую тягу к себе. Еще даже не последняя серия, а я уже готова купить ведерко с мороженым и плакать от неразделенной любви.

— Если честно, я совсем не ожидала такого признания, — ответила обескураженно. — Конечно, я очень ценю то, что вы сказали. Не думайте, что мне это совсем не важно. Наоборот. Если сам Файрон Даркмор признал, что я полезна для расследования, значит, это самая высокая оценка моих навыков.

— Очень высокая, — улыбка Файрона мне казалось почему-то грустной. — Вы сделали самое главное — облегчили страдания ребенка. А дети… они могут положиться только на нас — взрослых.

Полуденное небо вдруг начало медленно затягиваться облаками, подул ветер, раскачиваясь травинки и путая волосы, которые лезли в глаза. Казалось, очень быстро наступали сумерки, хотя до вечера было еще очень далеко.

— Скажите, зачем вы полетели на Омегу? — спросила. — Я слышала, что вам дали возможность вернуться на родную Баллу и некоторое время работать там. Но вы отказались. Решили прилететь на неизвестную планету. Только из-за природы? Баллу тоже очень красива, и, к тому же, это ваш дом. Почему вы решили прилететь именно сюда?

— Потому что на Омеге попадают местные, а на Баллу никто не пропадает, — коротко ответил Файрон. — Тот ребенок… он же страдал. Кто-то должен был ему помочь. Просто мне не плевать, поэтому я здесь, понимаете? Все потерянное должно быть найдено, вот и все.

Файрон двинулся вперед, разрезая сплошной травяной покров, словно ледокол. Он шел впереди, алея огненно-рыжей гривой, похожей на пламя. А я стояла, обескураженная его странным признанием и не знала, как рассудить его слова.

«Все потерянное должно быть найдено», - так он сказал. А еще сказал, что ему не все равно, глядя на меня внезапно погрустневшим взглядом. Что-то екнуло у меня в груди, когда в голове вдруг начал складываться пазл. Словно осколки когда-то разбитой картины, на которые я не обращала внимания, потому что Файрон очень хорошо маскировался.

Портал приближался.

Где-то совсем рядом журчала вода, и через несколько десятков метров не виднелось травы — наверняка, там был обрыв.

В одно мгновение небо потемнело и окрасилось в багровый. Тусклые отблески неизвестного свечения легли на густую траву, они переливались розовым, синим, фиолетовым и ядовито-зеленым. В воздухе запахло медом и гнилой щепой, я вздрогнула: пространство переменилось слишком быстро.

Почему я не замечала этого раньше? Почему я сразу не зацепилась за те явные признаки, которые набатом стучали со всех сторон? Эти вечные перчатки, фобия прикосновений, сверх-работоспособность без сна и отдыха в достижении своей цели, работа дознавателем. Работа, в которую идут далеко не просто так. Для этого нужны веские причины.

И ещё много, очень много мелких деталей, которые обрели смысл только сейчас. Неужели я настолько слепая? Я же знаю, как это происходит. У меня было достаточно пациентов, чтобы понять, чтобы увидеть то, что было настолько очевидным и лежало буквально на поверхности.

Все потерянное должно быть найдено.

- Сколько вам было, когда вас похитили? – неожиданно прокричала я в неоново-искрящееся пространство.

Рыжее пятно волос вдруг застыло, и, казалось, даже порывы ветра не могли потревожить длинные локоны.

Я не знала подробностей, и понятия не имела, как и когда это случилось, но была убеждена, что задала правильный вопрос. Он был универсальным, от него нельзя было скрыться.

Файрон резко остановился, задрав голову к небу. Теперь оно было разноцветным, неестественно-ярким, а вовсе не голубым. Исчезли облака, в которых прятались птицы.

- Десять, - вдруг ответил Файрон, нарушив напряженное молчание. – Мне было десять лет, когда меня похитили вайны прямо из собственной постели. – Файрон посмотрел на приборы и внимательно оглянулся. – Ровно семьсот метров. Чувствуете, как здесь тихо? Не кричат птицы, не ревут животные. Насекомые утихли. Мы на месте.