Глава 23. Файрон. По пятам

Адреналин… он кипел в моей крови, разрывая изнутри вены, когда я, словно бездушный манекен, шел вслед за фантомом.

Просто шел, глядя в упор перед собой. Потому что в этот самый момент все мои мыслящие системы были максимально перегружены. Единственная попытка мыслить, хоть малейшее размышление над ситуацией — и я просто тресну напополам. Если бы я был роботом, то с уверенностью бы сказал, что все мои схемы перегорели. Искренне надеялся, что фантом будет идти молча, ничего не предпринимая, и даст мне хотя бы минуту свободного времени.

Мне жизненно необходима была эта минута.

Самое главное сейчас — заблокировать свои ощущения, и свежайшие воспоминания о мягком теплом теле под моими ладонями, о сладком цветочном запахе желанной женщины, об ее укусе…

Черт побери!

Еще мгновение, и случится катастрофа.

Она там, позади. Идет за мной, словно мышка. Такая тихая и сосредоточенная на деле. А я хочу резко развернуться, смять Викторию в охапку и неистово впиться в ее губы. Что и говорить — не только впиться, и не только губами…

Когда страх прикосновений отступает, и твои ладони открывают новые ощущения, сопротивляться желанию практически невозможно. Никогда еще моя кожа не чувствовала обжигающий шелк теплой кожи любимой женщины. Я чувствовал каждое движение ее тела, биение сердца, рваное дыхание и теплоту, разливающуюся по венам вместе с жизнью. Да, она живая. Эту жизнь не хотелось выпускать из рук.

Я держался буквально на одной силе воли. На краю бездонной пропасти, в шаге от катастрофы. Потому что моя выдержка трещала по швам. Я не мог себя контролировать, не мог сказать «стоп». Только потому, что все мои техники самодисциплины сейчас заклинили. Почему? Да потому что не работала голова. Ведь всем этим техникам дает толчок мозг. Чтобы что-то сделать, надо подумать. А что делать, если мозг сейчас находится совсем не в твоей черепной коробке?

Я чувствую ее дыхание за спиной. Ее размеренные, легкие шаги по мокрому песку. И боюсь оборачиваться, потому что увижу красоту, перед которой не смогу устоять. И вся моя самодисциплина, оттачиваемая годами, пойдет прахом.

Боги, дайте мне сил. Я никогда не верил в вас, но сейчас мне нужна ваша помощь.

Фантом вдруг остановился, медленно, ошеломленно оглянулся и подошел к кромке воды.

Присел с краю, впечатывая босые ноги в грязь, смешанную с песком, и посмотрел в глянец спокойных вод. Опустился на одно колено и медленно, будто находясь не в себе, моргнул. Слишком медленно... его веки опускались несколько секунд, и открывались столько же. Я навис над фантомом сверху — в воде не было его отражения. Только мое. Фантом зачерпнул невидимую воду и умыл лицо.

Боги услышали мои молитвы.

Словно отзеркаливая действия фантома, я сажусь на корточки у кромки воды и зачерпываю ладонью прохладную воду. Умываю лицо. Холод немного успокаивает разгоряченную кожу, правда, не успокаивает бешено колотящееся сердце. Умываюсь еще, смачивая уже не только лицо, но и часть волос на голове. Они становятся мокрыми, слегка смазывая мысленный хаос вокруг.

Я понимал, что мы на ответственном задании, но совершенно не знал, как мне сейчас расследовать это дело. Прямо сейчас мои мысли должны работать на полную мощность: строить теории, прорабатывать варианты, отсеивать ненужные детали, плести схемы и, в конце концов, я должен был прийти к какому-то выводу, который укажет, что делать дальше.

Сейчас моя ментальность была в крайней плачевном состоянии. Когда работает одно, совершенно не работает другое. Я не мог завести свой мозг, и разогнать его до нужной мощности, потому что занимался тем, что пытался усмирить свое бешеное возбуждение.

Максимум, на что способен отдел моего мозга по разработке грандиозных планов — как выдать свое до боли твердое возбуждение за фонарь, висящий у меня на поясе. Наверняка, Виктория все чувствовала, у нее могли закрасться подозрения.

Если идти, к примеру боком, и не поворачиваться к ней лицом, то мне, возможно, удастся скрыть… выдать одно за другое…

Вот такие вот грандиозные планы. Как же я жалок.

— Какая тонкая тактика, — вдруг послышался тонкий голосок Виктории за спиной. Ласкает слух… — Повторять за фантомом. Очень интересный метод! Вы хотите исследовать его путь и вжиться в момент?

— Угу.

Зачерпнул еще воды, окатив себя как следует. Нужно больше холода, чтобы мое раскаленное тело хоть как-то пришло в норму. Открыл панель на запястье, включил охлаждающую систему костюма. Лучше уж замерзнуть, чем сделать с Викторией непоправимое…

Ее укус саднил на шее, и от этого ощущения расходилось то самое предательское возбуждение. Славно укусила, сильно… неужели букашка была такой большой? Или ее вовсе не было? Пройти по этой теории и собрать достаточные аргументы у меня просто не хватило сил, потому что… потому что.

Завтра на этом месте будет добротный синяк. Как сделать так, чтобы он не заживал? Есть куча лекарств, чтобы вылечить и залатать ломаные капилляры под кожей. Но есть ли лекарство, чтобы предотвратить заживление?

Фантом встал, невидящими глазами глядя на гладь воды и поплелся дальше, по берегу реки.

— Смотрите, там какая-то скала! — вдруг говорит Виктория. — Ну идемте же, идемте!

Встал, поплелся за Викторией, медленно приходя в себя.

Я, кто замечает самые мелкие детали, не заметил огромную скалу, нависающую над речкой, словно сломанная мачта корабля.

Отлично.

Речка упиралась в серое горное образование, раскалываясь надвое. Она аккуратно текла по краям, совершенно не претендуя на что-то большее. Бесплотный абориген поскакал по камням, направляясь к длинной отвесной стене, обвешанной древом жизни. Небольшие пологие выступы торчали из-под воды, словно импровизированная дорожка приглашала к какому-то входу, скрытому от посторонних глаз. Пока что скрытому.

— Что там, за этой скалой? — спросила Виктория, почему-то пряча от меня взгляд. Она старалась смотреть куда угодно, только не на меня.

— Погодите… — прохрипел, облегченно понимая, что адреналин в крови медленно начал спадать. Холод костюма, выкрученный на максимум, приводил меня в себя. Я развернул гало-карту, сверив координаты по браслету. — За этими скалами находится Священная Роща. Как странно. Фантом направляется именно туда. Не отставайте.

Когда мы преодолели речку по плоским камням, перескакивая с одного на другой, сразу оказались под отвесной стеной, уходящей в небо под тупым углом. Толстые стебли древа жизни тянулись вверх, плотной стеной облегая камень. Словно это было одеяло, и за ним практически ничего не было видать.

— Ветки кое-где почернели, — заметила Виктория, едва прикасаясь к белесым веткам-лианам. — Точно так же, как там, в хижине. Как странно…

— Очень странно, — согласился, взяв в руки почерневшее древо. Оно рассыпалось черным прахом прямо у меня на ладони, запачкав пеплом пальцы. — В роще творится что-то странное, но что?

— Нужно это выяснить, — говорит Виктория.

Тем временем фантом прикасается к сплошному растительному покрову, и то расступается, пропуская аборигена внутрь Священной Рощи. В реальности же покров остается на месте, и как только иллюзия заканчивается, все утихает. Скала так и стоит, молчаливая и величественная.

Малиново-ядовитый свет от портала не достигает этих мест, и здесь уже слышны крики птиц, стрекот мелких насекомых, кое-где плещется рыба. Остатки фантомной пленки проходит рябью, и вскоре полностью исчезает, оставляя нас один на один с реальностью.

Небо обагряется алым заревом рассвета. Когда мы летели сюда, время подходило к обеду. Мы определенно попали в мелкую временную петлю, исказившую пространство и время. Насколько сильно, я не знал. Учитывая, что мы спокойно ушли от портала, скорее всего, время отмоталось вперед. Виктории пока что незачем об этом знать.

— Как проникнуть за скалу? — спрашивает Виктория, шаря руками по полотну, и просовывает ручку сквозь щели дерева, — Там холодно и мокро, и вроде ничего нет.

— Виктория, пожалуйста, не трогайте ветви без особой необходимости, — предупреждаю, потому что знаю — местные могут чуять нарушение спокойствия за многие километры. — Нужно разведать, как попасть внутрь у местного шамана.

«Опасность, опасность» — вдруг послышалось сверху, и за нашими спинами, словно из воздуха, показались аборигены — длинные, худые, но очень крепкие. В холщовых штанах и в бусах на голую шею. Бусы представляли собой клыки, отвоеванные у хищников в честной борьбе. Я поднял руки, Виктория за мной.

Не хотел бы я, чтобы на их шее оказались мои зубы, и уж точно не хотел, чтобы там оказались белые зубки Виктории. А убийство местных аборигенов Коршунов бы мне не простил, да и планета тоже.

Сверху, из щели в скале, спрыгнуло еще несколько воинов.

«Вперед», — послышалось очень недовольное, и в мой бок уперлось острие копья.

***

— Скажите спасибо, что вас поймали вдвоем, — проворчал Коршунов, нетерпеливо отчеканивая чечетку пальцами по столу. — Встретили бы поодиночке, и чик. — он провел пальцем по горлу. — Спрашивать бы даже не стали. Зачем вы ошивались вокруг Священной Рощи?

Коршунов прибыл сразу же, как только местные застали нас под стенами и их ненаглядной Священной Рощи. Не то чтобы я расстроился по этому поводу, просто беспокоился, что Виктория могла испугаться. Но она, вроде как, держалась молодцом. Шаман деревни тут же наябедничал пилигримам, а те в свою очередь связались с базой и взбаламутили Коршунова. На все про все ушло несколько часов, мы даже не успели как следует проголодаться, сидя в заключении в деревянных хижинах для чужаков.

Коршунов прилетел на личном транспортнике, с переводчиками-телепатами — Лесли и Ричардом, которые состояли в паре и могли создать кокон. Те прибыли с соседней базы по обмену и, не успев освоиться, тут же попали в переплет. Теперь мы все сидели в кабинете у капитана, так сказать, вызванные «на ковер».

Я старался держаться максимально невозмутимо, расположившись в кресле напротив его рабочего стола и беспечно сцепив руки на талии. Виктория, поджала коленки и всеми силами делала вид, что не виновата. Лесли и Ричард сидели рядом, и тоже считали себя провинившимися, хотя никакого повода у них для этого не было.

Среди всей компании я один чувствовал, что делал все правильно. Снова придется доказывать, что мои методы никогда не бывают ошибочными. Что ж, не в первый раз.

— К роще нас привел фантом, — спокойно, отчеканил каждое слово, проговорил я. — Один из аборигенов, что закрывал портал, проявился около реки и пошел вдоль берега, а затем направился к роще. Далее запись прервалась, ну, а остальное вы знаете сами.

— Да-да, так оно и было, — быстро закивала Виктория, подтверждая мои слова. — Файрон не врет, капитан Коршунов, я там была и видела все своими глазами. Можете сходить и тоже посмотреть, портал отматывает запись каждые полчаса.

— Ну и что вы хотите этим сказать? — Коршунов недовольно откинулся на спинку кресла, и посмотрел на нас исподлобья. — Вообще, чего сами планируете?

— Войти в рощу, — невозмутимо сказал я.

Вокруг повисла гробовая тишина. Правда, продержалась она совсем недолго.

— В рощу входят только аборигены, — тихо пропищала Лесли. — Шаман сказал мне, что Древо Жизни пропускает только тех, кто имеет достаточно мощную телепатию, или хотя бы кокон.

— Он вам лично это сказал? — поднял бровь, скептично осмотрев щуплую брюнетку в милом бежевом комбинезончике. — И как же вы его поняли?

— Мы с Ричардом имеем кокон, — скромно ответила Лесли. — И достаточно целостные, чтобы преобразовывать образы аборигенов до простой речи. У вас такого кокона нет.

Скрипнул зубами.

У нас такого кокона нет. Мы — не целостные личности для этой планеты. Недостаточно сильны с Викторией, и не можем понимать речь аборигенов. Потому что не вместе.

— А как насчет того, чтобы войти в рощу и посмотреть, что там творится? — спросил Коршунов, однако не у меня, а у Лесли и Ричарда. Именно тех, кто, по его мнению, более подходит для этой миссии. Они профессионалы, потому что не одни. А я не профессионал, потому что — один. Замечательно.

— Простите, капитан, — возразил Ричард — рослый брюнет с загорелой кожей. — Моя жена беременна. Мы не можем…

— Понимаю, — вздохнув, прервал его Коршунов.

— При всем уважении, — сказал я практически с возмущением, однако, удержал себя от лишних эмоций. — Но это наше дело, и наше расследование. Я нащупал нечто, что подводит нас к важному открытию. И оно лежит там, за стенами Священной Рощи. Я не позволю никому использовать мои наработки, добытые с таким трудом, — я имел ввиду кипящую кровь в жилах и попытки унять свое возбуждение, а вовсе не убитого хищника, но капитану вовсе не нужно было об этом знать. — Капитан, прошу вас, проявите понимание. Позвольте завершить начатое.

— Позволить-то я позволю, — вздохнул капитан и встал из-за стола. — Но многое зависит совсем не от меня. Если Священная Роща пустит вас внутрь — пожалуйста. Если же нет… ладно, идемте. Шаман, вроде, не сильно серчает.

Небольшая толпа местных собралась прямо у трапа транспортника, выжидательно изучая нас несколькими десятками пар глаз. После того, как капитан вежливо попросил местных разойтись, шаман покачал головой и разогнал всех, кроме нескольких воинов, что сопровождали нас до самого входа в священную рощу. Позади Коршунова медленно шли двое солдат, к слову, тоже без огнестрела, как и я.

С одной стороны деревня утопала в джунглях, с другой ее огибала широкая река, та, что раздваивалась перед скалой и сходилась заново как только та заканчивалась.

— Вас не было две недели, я думал, уже все, того, — вздохнул Коршунов. — Но я рад, что вы все-таки живы. Господин Файрон, без ваших теорий я бы скучал, — усмехнувшись, соврал капитан.

— Да-да, конечно, — отдал я дань вежливости.

Виктория шла рядом, переводчики позади.

— Шаман говорит, что местные уходят в рощу на целых полгода, никто не зайдет туда без острой необходимости, — говорит Лесли. Шаман, выглядевший как и все прочие шаманы в деревнях, усиленно закивал, хоть и видели мы только его спину. Он шел впереди, протыкая острием длинного посоха землю при каждом шаге. На посохе болтались какие-то кости, лапки и сушеные плоды неизвестного мне растения. — Но древо жизни действительно вянет. И с каждым днем все больше. Их это беспокоит.

«Беспокоит. Беспокоит», — подтвердил шаман.

Наш путь пролегал по длинной тропке, утоптанной ногами местных. Потом она потянулась вдоль небольшого холма и съехала вниз, прямо к скале. Заходили мы уже с другой стороны, но здесь виднелся такой же плотный покров древа жизни. Видимо, вход должен быть именно за ним. Мне даже показалось, я видел его, он зиял чернотой под плотной сеткой лиан.

— А как мы узнаем, что роща приняла нас? — спрашивает Виктория, задирая свою миленькую головку вверх, взгляд ее скользил по кажущемуся бесконечным камню.

— Вы обязательно узнаете, — говорит Лесли. — Древо Жизни, вроде как, должно расступиться, когда кокон прикасается к нему.

«Прикасаться. Прикасаться», — говорит шаман и тычет в Викторию свои ритуальным посохом.

— Наверное, другого выхода все-таки нет, — говорю. — Давайте подойдем ближе, и вы попробуете прикоснуться.

Мы с Викторией прошли на несколько метров вперед, оказавшись у самой скалы.

— Я уже делала это, — грустно отвечает Виктория. — И ничего не произошло. Но если нужно, я попытаюсь еще раз.

С этими словами Виктория протягивает ручку и… ничего не происходит. Древо жизни так и остается висеть, не засияв яркими искорками, не запульсировав, и даже не дрогнув. Оно болталось безучастно и буднично, как будто ничего и не произошло.

«Нет кокона, нет» — разочарованно кричит позади шаман.

— Он говорит, что у вас нет кокона, — переводит громко Лесли, чтобы мы услышали, а я обреченно вздыхаю.

— К сожалению или счастью, я понял что он сказал. — отвечаю так же громко. — Словно «нет» на всех языках звучит одинаково. Всего одно слово, в нем нет ничего сверхъестественного.

Чувствовал, что мы загнаны в тупик. Уверен, что отгадка была там, за каменными стенами Священной Рощи, в которую нам с Викторией хода нет. При этих мыслях отчего-то стало грустно.

Нет хода. Тупик.

А я обещал ей, что мы вылечим этих детей, и что она никогда больше не будет плакать.

Посмотрел на Викторию, такую взволнованную, встревоженную и немного уставшую. Невинную, как нежный цветок, распустившийся поутру. Без него я не смогу прожить и дня. Почему-то именно в этот момент захотелось обнять невинную птичку и успокоить. Видел, как она расстроилась. И пусть у нас нет кокона, его отсутствие не стоит ее печали.

Я найду другой путь как подобраться к разгадке. Может, не этим путем, но другим.

Но в первую очередь я должен подумать, как подобраться к Виктории. После того, что сегодня произошло, каждый день меня ждала жуткая телесная пытка. Желать, и не прикоснуться...

Я просто обязан был разработать метод, чтобы склонить ее симпатию в свою сторону. Обязан. Я буду делать это методично, изо дня в день. Пусть мне понадобиться месяцы, может даже годы, но я обязательно добьюсь того, что она станет моей — и душой и телом. Надо подойти к этому делу основательно, чтобы не было промахов. Чтобы не совершить ни единой ошибки. У меня уже почти созрел план…

— А знаете, когда я изучала личные дела телепатов на Омеге, — вдруг шепчет Виктория, задумчиво глядя на древо жизни. — Там описывались случаи, когда кокон образовывался вследствие близости двух телепатов. Буквально на несколько дней, но все же... Похожая практика наблюдается на Земле, правда, там была немного другая методика... и результат... — тут я на наблюдаю, как Виктория заливается румянцем, потом совсем краснеет, затем бледнеет, ее руки начинают дрожать, она начинает нервничать, грудь учащенно вздымается вверх-вниз. — Ну… эм… к чему это я? Думаю, у нас может получиться... Может, переспим?