Глава 24. Виктория. Скоро звездная ночь

Не знаю, о чем я думала в тот момент. Очень большая вероятность, что вообще ни о чем. Просто те часы, что мы просидели в хижине для провинившихся, меня преследовал этот запах, и вкус… Файрон мирно спал, прислонившись к деревянной стене, а я просто кусала локти. Что, если подойти… и ухватить его за шею, с другой стороны. Там, кажется, еще не тронуто. Не знаю, ничего вкуснее в своей жизни не пробовала. Какое-то помешательство.

Когда я поняла, что сказала, испытала животный ужас. Будто слова, вырвавшиеся у меня из горла, совсем мне не принадлежали. Переспать? Серьезно?! Где был мой мозг в тот момент, когда я это говорила?

Файрон на мгновение затих, глядя на меня такими большими глазами, что я поняла — все, проваливаюсь сквозь землю. Где тут норка, в которую можно спрятаться?

— Ох… как неловко, — выпалила, понимая, что Файрону просто нечего на это ответить. — Простите, я не то совсем имела ввиду, просто….

— Я согласен, — вдруг отмирает Файрон.

— Что? — внутри будто желудок сделал кульбит.

— Думаю, что это теория весьма… весьма жизнеспособна, — вдруг выпаливает он, и дышит нервно. Видимо от осознания, что не все потеряно. Все-таки это дело очень важно для Файрона. — Более того, она… великолепна!

— Разве? — я даже опешила.

Великолепна? По мне так теория совершенно ни на чем не основана, все равно что пальцем в небо. Просто мой импульсивный порыв в очаровании этим мужчиной, вот и все. Мои мозги поплыли, а теория тут непричастен! Но Файрон, видимо, так не считает.

— О, да, замечательная теория, — усиленно кивает он. — Общий кокон, хоть и ненадолго… должен сформировать единое поле… если не получится, можно попробовать еще раз.

— Еще раз? — поразилась. На этот раз уже мне было совершенно нечего сказать. Файрон просто феноменальный работник. Он готов вновь и вновь преодолевать свою фобию прикосновений, чтобы попасть в рощу.

— Да, конечно! Одного раза может не хватить. Чем чаще тренировки, тем крепче результат, разве вы не знали? — важно заявляет Файрон, тряхнув своей рыжей гривой. — Думаю, теория требует обсуждения, причем детального.

— Погодите… но ведь это священная роща, и мы не знаем, какой силы должен быть кокон, и примет ли он вообще кратковременную связь… мне кажется это все очень… зыбко.

— А вот мне так не кажется, — Файрон встал в свою фирменную деловую позу, когда он всегда озвучивал свое мнение по какому-либо поводу, как истину в последней инстанции. — Вы очень смышленая, госпожа Виктория, но иногда бываете весьма нерешительной. Следует быть упорней в своих предположениях. Иногда чтобы добиться результата, нужно над ним поработать…

— Ну что там? — к нам подскочил капитан Коршунов, небрежно подправляя фуражку за козырек. — Не открывается, да? Жаль…

— Капитан, — обескураженно сказала. — У нас возникла небольшая теория…

— Какая? — заинтересовался Дмитрий. — Я даже могу догадаться, кто источник этой теории, — хихикнул он, намекая на наш «вечный двигатель» — Файрона.

— О, нет… это моя теория, — сконфуженно ответила и опустила глазки долу.

— Правда? — поразился капитан. — Поделитесь!

Я густо покраснела… пожалуйста, только не это…

— Капитан, мы еще только на этапе обсуждения и вы нас сбиваете, — осадил его Файрон. — Простите, но при всем уважении… если мы сейчас потеряем нить обсуждения, то можем уже не восстановить…

— А, понял, — кивнул капитан. — Как определитесь с основными тезисами, дайте мне знать.

Капитан отошел к остальным, ждавшим нашего решения. Я не смела поднять глаз, а Файрон тихо прошептал вслед капитану: «сказать… когда-нибудь, но не сейчас».

— Так вы считаете, что у нас может получиться? — спросила и с надеждой, и со стыдом.

— Теории просто необходимо проверять. Если мы не готовы что-то сделать для решения дела, какова цена всем нашим стараниям? — Файрон так вцепился в мои слова, что, кажется, сжал мертвой хваткой и даже не думал отпускать. Как же он хочет в священную рощу!

— Вы правы… это нужно для дела, — ответила и с радостью, и со страхом.

— Очень нужно, просто жизненно необходимо.

— Для расследования.

— Досконального и основательного.

— Угу.

— Да-да.

— Эй, товарищи телепаты! — вдруг закричал нам Коршунов, который о чем-то говорил с переводчицей Лесли, а та — с шаманом. И вдруг я понимаю, что наши мысли для аборигенов были как на ладони. Ведь это не слова, они слышны издалека, а аборигенам никакие защиты нипочем. — Шаман говорит, теория вроде как неплоха, но вам нужно будет пожениться по их обрядам!

Жар прилил к моим щекам, я просто не знала куда себя деть. Провалиться бы на этом месте. От стыда.

***

На свадьбу пришли жители военной базы и кое-кто из окрестных поселений пилигримов, несколько даже спустились с хижин на холмах, где проживала отдельная категория людей – военные с засекреченными анкетами. Поговаривали, что это люди, прошедшие через временные порталы и оставшиеся в живых, а большей информации никто не знал. Были и аборигены, очень нарядные и счастливые — их рты все время кривились скобочками улыбок.

На мне красовалось очень яркое кружевное платье, похожее на сарафан. Замысловатые узоры синей юбки украшали подол, грудь спряталась в витиеватых завязках с желтоватым оттенком, на ощупь она походила на земной лен. На голове золотился венок из прекрасных цветов, называемых «Глубинные вихри». Они имели блестящий жёлтый цвет и походили на золото. Маленькие, словно жемчужинки, цветы увенчивали мою голову пушистым облачком.

Аборигены одели меня по всем правилам своих традиций, прежде чем провести обряд священного бракосочетания. Накрыли столы, украсили деревню ароматными цветами, нагнали силой мысли больших бабочек и пригласили шамана из соседней деревни, чтобы он обвенчал нас с Файроном.

Мы стояли в ворохе разноцветных насекомых, летавших вокруг. На этот раз Файрон не надел перчаток, и держал меня за руку, словно прирос к моей коже. Удивительно целеустремленный молодой человек.

Алтарь представлял собой огромную цветочную арку, сверху медленно спадали шелковые лепестки. Шаман почти все время молчал, потряхивая алыми рубинами на длинной шее — символами любви и процветания. По крайней мере, мы воспринимали его медленные движения и статичные мысли как молчание, на самом же деле он произносил ритуальные слова союза, а от нас требовалось лишь согласие.

Так я снова сказала «да». В третий по счету раз...

Уму непостижимо. Я вышла три раза подряд за одного и того же керима… и в этот раз я была совсем не уверена, что не хотела этого. Напротив, после моего «да» в животе запорхали бабочки. Огромные, яркие и теплые, прямо как те бабочки, которые вились вокруг нас большим разноцветным облаком.

Все происходило словно в сказке. Яркое лето дарило цветочные ароматы, веселый праздник лился фруктовым нектаром, народ веселился, празднуя очередной союз. Казалось, им только дай повод для праздника — тут же соберется вся округа.

Церемония проходила в деревне около базы, и были приглашены даже аборигены из той деревни, что взяли нас в плен. Когда настала пора, нас посадили в свадебный «кортеж», состоявший разве что из повозки, запряженный в существо, отдаленно похожее на ламу. Пушистое, с длинной шеей и выступающими зубами, оно постоянно что-то жевало и смотрело на всех свысока, с небольшой долей скептичности. «Лама» выглядело очень важно и отчасти безучастно, занятая своими жевательными делами.

— А она точно довезет нас, куда надо? — спросила обескураженно, глядя на солдата, держащего поводья. — Мне кажется… это очень хрупкое существо.

— О, вы недооцениваете этих малышек! — засмеялся Альберт – невысокий парень с каштановыми волосами. — Это они только выглядят так безобидно, а на самом деле — ураган!

Альберт гладил ламу по голове и шее, и та снисходительно это принимала. Вокруг собралась толпа, провожающая нас в хижину у моря — хижину для молодоженов, которые должны провести брачную ночь. Я почти не поднимала глаз, а мои щеки, наверняка, просто полыхали красным.

Файрон отвоевал себе фрак, сказав, что не вынесет набедренной повязки или пачки из пальмовых листьев. Так что в яркий свадебный наряд облачилась только я, а он как всегда — в строгий, по всем баллуанским канонам.

Альберт отдал поводья погонщику, тот уселся впереди и о чем-то важно договаривался с ламой. Кнута у него не было. Наверное, они общались телепатически.

Когда Альберт перестал гладить животное, то недовольно на него посмотрело, перестало жевать, а потом плюнуло ему прямо в лицо, словно разозлившийся верблюд. Погонщик рассмеялся, сотрясаясь всем худым телом. Альберт досадливо стер пену с лица и отошел подальше от своенравного животного:

— Говорю же, ураган, а не транспорт.

— Ой! — только и успела охнуть, как мы понеслись по тонкой тропке, словно ветер.

Колеса под нами стучали, а лама неслась, как птица, у меня даже дыхание сперло. Настолько шустрое и сильное животное!

— Тсс, тихо, — успокоил меня Файрон, крепко держа за руку, — Скоро доедем, здесь нет ничего опасного…

Глаза его блестели, он улыбался. Я неловко выудила руку из стальной хватки мужчины, настолько мне было неловко. Я же понимаю, куда мы едем и для чего… а Файрона будто это совсем не смущает. Напротив, он был расслаблен, даже в отличном настроении. Не заметила ни единого признака напряжения в его движениях, положении тела, манере говорить… я понимаю, зачем я предложила все это, но когда оказалась перед фактом, меня почему-то объял страх. Хотеть и решиться — совершенно разные вещи.

— Поздравляю, теперь вы самая замужняя девушка во вселенной, — сказал, как ни в чем не бывало Файрон, поправляя белоснежные манжеты с бриллиантовыми запонками. — Разве не об этом вы мечтали?

— Откуда вам знать, о чем я мечтала? — ответила, запинаясь.

— Об этом не трудно догадаться. Вы слишком воздушна, чтобы мечтать о чем-то другом. К тому же там, в первый раз у алтаря, ваши мысли были как открытая книга. Все же вы не смогли скрыть своего волнения и дали прочитать их.

— Да, это так, чего уж скрывать, — ушла от зрительного контакта с Файроном, хотя он смотрел на меня в упор. Мимо проносились джунгли, где-то вдали маячила деревня, а с другой стороны далекие стены базы. — Просто я не хочу, чтобы… ну… вы считали меня доступной женщиной.

— Отчего? — в голосе Файрона слышалось удивление.

— Что озвучила эту теорию, что предложила… приличные девушки подобным не занимаются. Уверена, на Баллу так не принято.

— Чушь! — вдруг воскликнул Файрон, искренне возмущенный моим заявлением. — Вы горите своим делом, и готовы на все ради спасения несчастных аборигенов, и даже ходите в деревню, чтобы облегчить страдание детей. Да вам никакие девушки с Баллу и в подметки не годятся.

— Вы так думаете? — с надеждой спросила.

— Конечно!

— Спасибо, — слабо улыбнулась.

— А не хотите ли вы передумать? — спросил с подозрением Файрон, в его голосе я почувствовала напряжение.

— Нет, вовсе нет, просто… у вас фобия прикосновений, я же знаю. Боюсь, что вам может быть неприятно ко мне прикасаться.

— Верно, — согласно сказал Файрон, а сам давай шарить в поисках моей ладони, и потом опять вцепился в нее… — Но это можно контролировать, при должном желании. И потом… если человек мне не нравится, — он смотрел на меня диким, давящим взглядом. – Я к нему просто не прикасаюсь… а к вам я прикасаюсь. Это дорогого стоит.

– Наверняка, эта фобия связана с тем, что произошло с вами в прошлом, — пожала плечами, сжимая в свободной руке букетик глубинных вихрей. – Но разве мне судить? Вы взрослый керим. У вас есть причины так поступать. Не мне судить, правильно керим живёт свою жизнь или нет.

– Вы очень… очень деликатная женщина, — Файрон странно улыбнулся. Он вообще в последнее время много улыбался, и каждый раз — странно. — Любой психолог на вашем месте сказал бы так же. Хороший психолог, конечно же.

— Нет, я говорю это как человек, а не как психолог.

— Тогда позвольте обсудить один нюанс, прежде чем мы окажемся на месте, — вдруг сказал Файрон, и повисла тягучая пауза.

— Это связано с вашей… фобией? — сделала предположение. — Наверное, из-за нее вы… редко прикасались к девушкам и… ну…

— Нет, я не девственник, — Файрон продолжал улыбаться. — В отличии от вас.

Я вспыхнула. Все-таки заметил! Да что же это такое… ну конечно, как я могла надеяться, что строчки в медицинском отчете вдруг будут пропущены зорким глазом дознавателя? Кажется слова «Файрон» и «не заметил» просто не могут встретиться в одном предложении.

— Я… просто… так получилось, — начала оправдываться. Хотя зачем?!

— О, я не об этом. Вернее и об этом тоже… просто у меня не такой большой опыт… физического общения, тут вы правы. А раз уж такое обстоятельство, я бы не хотел, чтобы вы боялись и думали, что будет больно.

— Надеюсь, не будет…

— Не будет, — вдруг отрезал Файрон. — Но для этого мне нужно кое-что рассказать вам и получить личное разрешение.

— Какое? Хотя… конечно, рассказывайте.

Файрон начал свой медленный рассказ о своих навыках в… доставления удовольствия на расстоянии, деликатно умолчав о способах тренировки. Хотя я и так могла догадаться, где он научился всем тем приемам, о которых говорил. Я бы почувствовала легкий укол ревности, если бы мое лицо не горело вулканическим пожаром. Файрон попросил моего разрешения использовать свои навыки, чтобы все прошло гладко. Наверное, в этот момент я совершенно разучилась думать и… дала добро.

Я просто не могла его не дать… как же я волновалась!

— Как же неловко… — прошептала. — Хотя вы все делаете правильно. Заботитесь о коллеге, всесторонне… спасибо вам за это.

— Не нужно благодарить за то, что само собой разумеется, — Файрон поднял мою ладонь и поднес к губам, поцеловал, обжигая кожу. — И мы так глубоко женаты друг на друге, что пора бы уже перейти на «ты».