Глава 25. Виктория. Секрет

Не знаю, красивая ли я была в этот вечер. Не знаю, имеет ли это вообще какое-нибудь значение. Файрон, считай, что девственник. Не сомневалась, что он отлично умеет управляться с чувственной стороной вопроса, но вот с физической? Опасалась, что будет больно, хотя Файрон обещал, что нет.

Если честно, понятия не имела, что мне делать…

Нужно просто успокоиться. Все невесты волнуются перед первой брачной ночью. А у меня при этих мыслях потели ладошки и екало в груди. Я — невеста, и я еду в хижину у моря, проводить свою долгожданную брачную ночь. С чистого листа… уму непостижимо! И с кем? С вампиром из сериала! Чушь, конечно… это был не вампир, а Файрон. Самый ворчливый мужчина в мире. Мужчина, который просто умопомрачительно пах и выглядел так благородно, что сосало под ложечкой. Наверное, нужно было грустить, что это не самый любимый человек на свете, но я почему-то совсем не грустила. Напротив, когда еще выпадет такой шанс? Но...

Если меня можно было бы назвать опытной, я не волновалась бы так. Вот только никого, кроме Эдварда у меня не было, и близость с ним я никак не могла назвать положительным опытом, поэтому, по большому счету, опыта нет. Не знаю почему, но я заранее взяла на себя роль «ведущей», ведь, вроде бы, уже не девственница, и знаю, как все происходит...

Наверное, я совершила ошибку, постеснявшись разузнать подробности у Файрона. Надо было спросить степень его контакта с другими женщинами. А вдруг он в последний момент поймет, что не может… хотя, какой вдруг? Если он даже прикасаться к женщинам брезгует?

Конечно же, опыт у него был абсолютно нулевой. Значит я, как «старшая», должна вести. Вот только я была таким же абсолютным нулем… да ещё контактировать с таким сложным персонажем как Файрон. Ох… эта будет трудная ночь.

Аборигены выделили нам ритуальную хижину для новобрачных, где новоиспеченные муж и жена должны провести ночь. К счастью, здесь поставили большую удобную кровать, как для «тяжёлых людей». Так забавно. Аборигены называют нас тяжёлыми людьми… потому что сами весят в половину нашего веса, несмотря на очень крепкие мышцы.

Хижина располагалась на краю деревни, где нет ни одного жителя, касающегося нас своими мыслями. Прямо перед входом вилась тонкая тропка, оканчивающаяся на небольшой площадке, а дальше – обрыв и море… даже отсюда чувствовался запах соленого бриза, а из окон виднелся алый горизонт над синим океаном, сверкающим отраженным бликами.

Кроме кровати здесь имелся столик, парочка мягких пуфов, разрисованные хной стены и, конечно же, ритуальной напиток, для расслабления. Он состоял из сока тыквы и местного нектара. Поговаривали, что сок тыквы все равно что вино для землян, и аборигены щедро потчевали им своих гостей. Хотя для нас это была всего лишь тыква, а вот нектар… он обволакивал нутро, согревая до самых костей. Вкусно. На третьем бокале решила, что напиваться всё-таки не стоит.

Меня облачили в кружевную ночнушку, с такой тонкой тканью, что она походила на паутинку… в ней я выглядела абсолютно голой. Стыдоба-то какая… я заранее отдала местным женщинам шелковый халатик, привезенный с Земли. Он ждал меня уже на кровати, я схватилась за ткань, как за спасительный плот. Закуталась в халат, как в самую последнюю надежду, и шанс на робкое отступление… только был он совсем коротеньким, я постоянно одергивала подол, но он все равно задирался, оголяя бедра.

А Файрона всё ещё нет…

По обычаям аборигенов он должен прийти на закате, когда жена устанет «сладко тосковать». Его оставили в беседке ровно за хижиной и наказали ждать, когда солнце начнет прятаться за горизонт.

Что ж, они правы – я устала. Но не от ожидания, а от того, что очень нервничала. А вдруг он не придет? Вдруг передумал?

Как хорошо! Тогда мне не придется испытывать просто феноменальную неловкость, и руки не будут дрожать, и этого стыда тоже не будет…

— Добрый вечер.

Вздрогнула. И обернулась.

Файрон стоял в проёме, в закатных лучах солнца, и фигура его была полностью черной. Даже волосы, всегда полыхающие пламенем…

— Вы всё-таки пришли… — выдавила из горла, отчаянно кутаясь в хлипкий халатик. Надо было надеть шубу…

— Мы же договорились на «ты», – Файрон зашёл в хижину беспечно, прогулочным шагом, быстро достигнув столика с графином сладкого нектара.

Откупорил крышку, положил ее на стол, она звякнула и покатилась. Уперлась о ножку бокала и ещё раз звякнула. Файрон налил себе и сделал большой глоток. Предлагать мне он не стал – сразу посчитал, что тыквенного сока с нектаром на сегодня мне хватит.

– Да, конечно, теперь мы на «ты», — ну вот, я начинаю дрожать.

— Боишься?

— Нет, что ты!

— Боишься, — утвердительно отчеканил Файрон.

Файрон был высок и бледен, несмотря на тропический климат. Жаркое солнце Омеги так и не подарило ему загар, только обветрило кожу, заставило ее покраснеть и кое-где потрескаться от сухости. Но это только подчёркивало его острые, грубые черты лица и колкий, задумчивый взгляд неестественно голубых глаз с синей каймой по краю радужки. Мужчина был высок и строен, с широкими плечами. На Файроне болталась расстёгнутая рубашка, его жилистое тело с четко очерченными мышцами выглядывало из-под накрахмаленной белоснежной ткани. Да, он был красив. Для меня красив. А если бы он показался красивым кому-нибудь другому, я бы выцарапала ей глаза!

Ох, о чем это я думаю? Конечно же, это полная чуть. Я просто очень волнуюсь.

— Я действительно думала, что ты можешь не прийти, — сказала, запинаясь и запахивая халат сильнее. Он уже натянулся так, что готов был лопнуть. Файрон смотрел на меня исподлобья, с к каким-то лихорадочным блеском в глазах. Огненные волосы спадали по его плечам. — Тебе же неприятно прикасаться к другим людям. Вот и решила, что ты не сможешь себя пересилить и прикоснуться ко мне.

— Почему? — спокойно спросил Файрон, не переставая заинтересованно меня разглядывать. Словно я была не в халате, а… вообще без ничего.

Он выглядел спокойным, но у меня создалось ощущение, что глубоко внутри он очень напряжен, словно натянутая струна, и стоит только щёлкнуть — лопнет. Надеюсь, это мне только кажется…

– Давай будем откровенны.

— Давай, — ответил Файрон сосредоточенно.

— То, что ты прикасаешься ко мне без опаски — рука об руку, или в критических ситуациях, спасая от хищника… это все равно не то же, чтобы… ну…

— Прикасаться к женщине в постели, — удивительно спокойно и буднично говорит Файрон и у меня внутри все завязывается в узел. Вроде спокойный голос, а мурашки по коже…

— Да, я говорю именно об этом. Все-таки, если ты жил в определённом режиме всю свою жизнь, его трудно будет изменить вот так, в одночасье. Ты не сможешь прикасаться ко всем девушкам, если просто этого захочешь. Иногда барьеры не зависят от наших желаний, они просто есть, и имеют гораздо более глубокие корни…

— С чего ты решила, что ты – все? – спросил Файрон и внезапно скинул с плеч рубашку, оставшись голым по пояс. Ох, ножки мои ослабшие…

Харизма этого мужчина сейчас затопит всю хижину!

— Я ничего не решала… — сглотнула тугой ком в горле. Показалось, что у меня тут же прорезались зубки, даже зачесались немножко. Сколько свободного места на его теле…

— Не нужно забивать прелестную головку лишними мыслями, - Файрон подошёл ко мне, взял меня за запястья и легонько оторвал руки от края халата. Затем так же легко скинул с моих плеч шелковую ткань. Я осталась в одной сорочке, похожей на паутинку. – Ты красивая. Ты должна знать, что нравишься мне.

— Потому что я голая? — хлопнула глазами, поджав плечи. Как неловко…

Файрон сам на себя не похож. Он всегда был таким собранным… отстраненным. А сейчас смотрит на меня, как на кусок его любимого пирога. Он вообще любит пироги? Что происходит?

Файрон усмехнулся.

— Нет. Ты нравишься мне, потому что ты такая, какая есть.

Мужчина действовал так уверенно, движения его были плавными, умелыми, и смотрел на меня Файрон хищно, даже с вожделением… а он точно девственник? Что-то я уже начала сомневаться…

— Что это? – спросила, глядя, как Файрон достает из кармана брюк что-то похожее на… на расческу.

Да ведь это действительно расческа! Удивлённо посмотрела на него:

— Это... это…

— Расческа.

— Я вижу…

— Дело в том, что мне нужно сгладить процесс. Ты права, мне трудно… но я хочу сказать, что твоя красота облегчает задачу. Я понял, что смогу, когда начал прикасаться к тебе без неприязни. Я бы даже сказал, что мне понравилось… необычное ощущение. Непохоже на меня. Но будет лучше, если ты расчешешь мне волосы.

— Эм… зачем?

— Чтобы упорядочить мои мысли. Мне кажется, твои руки очень нежные. У тебя талант… упорядочивать мысли… дело в том, что мои волосы длинные, и это не просто так. Я пытался срезать их, когда ещё надеялся на что-то светлое в своей жизни… но острые мысли сводили меня с ума, не давая спать. Я просыпался с ссадинами на лице, мои мысли ранят даже меня. А волосы… мысли-кинжалы стекают по ним, как вода. Без волос я беззащитен, — пожаловался Файрон, но постоянно смотреть на меня не перестал. – Это мой маленький секрет. Я доверяю тебе самое сокровенное… пожалуйста, расчеши.

Файрон протянул мне расчёску, так медленно, так доверчиво… что я не могла не взять ее в руки.

— А ты точно «девственник»? – вырвалось у меня, ведь его осязаемый взгляд я чувствовать так и не перестала.

— То, что у меня был минимальный опыт не значит, что у меня плохое воображение, — сказал Файрон с саркастичный улыбочкой на лице.

Глупо вышло как-то… длинные пальцы Файрона прикоснулись к моему плечу, потом легонько, едва осязаемо прошлись до груди, спустились к животу… щекотно. И мурашки по телу… сидела, как дурочка, с расчёской в руках и не могла пошевелиться. Файрон отнял руку и сел у края кровати, чтобы мне было легче расчесывать его волосы.

– Ты не просто красивая, — Файрон все-таки решил окончательно загнать меня в краску. — Ты очень, очень красивая. Как рассвет над снежными пиками Баллу.

Ох, как же он может красиво говорить… так, что душа тает. Не замечала раньше за Файроном таких талантов. Какой он все-таки разносторонний...

— Я просто голая, — прошептала тихо, будто не хотела, чтобы он услышал. – Голые все красивые.

— Ой, ты сильно ошибаешься.

Подумала секунду, стоит ли свешивать ножки с кровати, так бы они оказались по обе стороны от лица Файрона, и сразу передумала. Во-первых, у него очень широкие плечи, и соприкосновения точно не избежать, а во-вторых… я была слишком взволнована, чтобы найти вторую причину. Хватит и одной.

Села позади мужчины, подогнув под себя ноги, занесла расчёску… передо мной алели огненно-рыжие волосы, шелковые и блестящие, как закатные блики на поверхности алого моря. Он очень за ними ухаживает…. Бережет. Ведь это единственный инструмент, чтобы его не убивали собственные же мысли.

— Так тихо, — сказала, вслушиваясь в спокойствие окружающего.

— За хижиной джунгли, до деревни далеко. Аборигены позаботились о том, чтобы молодожёнам никто не мешал.

Никто не мешал...

— Ну да… — выдохнула. Ну вот, теперь я нервничала ещё больше. – Файрон, это большая ответственность для меня. Прикоснуться к твоим волосам.

— Уверен, у тебя все получится.

— Хорошо… — прошептала и протянула руку, осторожно прикоснувшись подушечками пальцев к волосам мужчины…