Глава 26. Виктория. Дрожь

Первое прикосновение… лёгкое, едва уловимое, но Файрон чувствует его и вздрагивает от незнакомых ему доселе ощущений. А я одергиваю ладонь, почувствовав лёгкие покалывания на коже – это его мысли вонзаются в пальчики мелкими иголочками… но я не намерена отступать. Снова протянула ладонь, пропустив несколько локонов сквозь пальцы. Рыжие реки текут между ними, кусая кожу остатками колких мыслей. Но если не обращать внимания, отгородиться от этих ощущений… сами волосы необыкновенно мягкие, но в то же время упругие и прочные.

— Аааах, — внезапно стонет Файрон, и я пугаюсь: ему неприятно? Больно?

— Мне прекратить? — спрашиваю, не скрывая тревоги. – Если вам не нравится то, что происходит – скажите. Я тут же остановлюсь.

— Нет… продолжайте… — шепчет Файрон странным голосом. – Если будет что-то, что мне не понравится, вы тут же об этом узнаете.

— Хорошо…

Я продолжила. Пальцы медленно путались в рыжих локонах вместо расчёски, отвоевывая все больше и больше пространства.

Зачем ему вообще понадобилась расческа? Волосы Файрона настолько шелковистые и ухоженные, что она тут совершенно лишняя. Локоны стекали огненными водопадами, волос к волоску, я перебирала их пальцами вместе с колкими мыслями Файрона.

Вот, иголка ещё раз уколола мне в пальчик, а здесь я чувствую настороженное любопытство… Но с каждым бережным движением упорядоченные, словно боевой частокол мысли становились все более гладкими, все более спокойными…. безопасными.

— Позвольте… мне кое-что сделать, — робко попросила, положив ладонь на огненную макушку.

Файрон прикрыл глаза и задышал размеренно, умиротворенно, будто вовсе заснул.

— Делайте, что считаете нужным, – тихо прошептал он, и его тон мне показался очень спокойным.

Значит, все в порядке, и можно продолжать… Кажется, Файрону достаточно комфортно, решила я и применила одну маленькую технику, которую иногда использовала в своей работе.

Так хотелось облегчить нагрузку, которую испытывал Файрон, постоянно выполняя непосильную для обычного человека работу… этот мужчина заворожил меня, я словно приклеилась к его волосам, ощущая непреодолимое желание гладить и гладить… чувство хрупкой власти над этим странным, суровым, загадочным человеком пьянила, а близость бледного, но сильного тела вызывала толпы мурашек на моей коже.

Поток мягких телепатических сигналов, словно мелких ниточек, встроились в колкие вихри Файрона и вошли с ними в резонанс. Два быстрых потока — моих мыслей-заготовок, и внешних мыслей-оболочек Файрона слились воедино, затанцевав, словно волны на поверхности спокойного моря. На какое-то мгновение я даже не смогла разобрать, кто есть кто. Это его мысли, или мои? Или наши одновременно?

Дай мне победить, пожалуйста… не сопротивляйся… как только ты отпустишь свою волю, тебе тут же станет легче…

Еще немного, еще чуть чуть… и мои теплые потоки успокоят тебя, только позволь мне взять над тобой верх…

Но Файрон не был ребенком, он был взрослым мужчиной. Закостенелым, опытным, недоверчивым… его не так то просто было захватить телепатическими вихрями.

— Помогите мне, — попросила я робко.

— Воля ваша, – ответил мне Файрон и внезапно опустил свой защитный барьер.

Рухнул барьер внешних мыслей, но и этого мне хватило.

Я почувствовала, как моя воля нарастает с каждой секундой, что нерушимый бастион Файроновых мыслей рухнул в одну секунду, сдался натиску моих мягких телепатических потоков, и те соткали единое полотно солнечного «бальзама».

Я стала смазывать им локоны Файрона, от корней до самых кончиков, а потом массировать кожу на голове, чтобы втереть свои структуры в его ментальность — как можно тщательней.

Файрон застонал, когда я погасила колкость его ума, сгладила его игольчатые мысли, и холод вокруг него вдруг потеплел.

— Хорошо… — простонал он, начав дышать отрывисто, томно. — Очень хорошо… давно не было так хорошо, как сейчас…

— Надеюсь, у меня получилось… — сказала негромко, чтобы не спугнуть эффект. – Просто хотела, чтобы тебе стало легче. Наверное, это издержки профессии… надеюсь, ты не будешь злиться на мою смелость.

Но вместо того, чтобы ответить, Файрон вдруг резко встаёт, запрыгивает на кровать и оказыватся в опасной близости от меня — лицом к лицу. От неожиданности я вздрагиваю и продаюсь назад – прямо к изголовью кровати, упирающемуся в стену. В одно мгновение Файрон сокращает и это расстояние, впечатывая ладони в стену по обе сторону от моего лица.

Я чувствую его частое дыхание, отдающее цветочным ароматом вина. Его глаза горели синим. Хищным синим… в бездонных зрачках мелькнула нездоровая… одержимость?

— У тебя дар, Виктория… — отчеканил Файрон, глядя на меня исподлобья, словно намеревался проглотить. – Необычайный дар… такого я ещё не встречал… и не чувствовал никогда. Ты умеешь сделать так, чтобы мужчине было хорошо… даже такому, как я.

Что? О чем это он? Последнее, что у меня получается хорошо - это доставлять удовольствие мужчинам. Учитывая, что тот мужчина, которому я должна была доставить удовольствие, изменил мне. У меня так и не получилось дать ему то, чего он хотел… потому что я не могла больше этого выдерживать…

— Не понимаю, о чем ты, — дрожа, ответила. – Нет у меня никакого дара доставлять удовольствие мужчинам… я даже не знаю, как это делается. Если честно, я думала, что должна как-то вести сегодня, но поняла, что не смогу. Я не соблазнительная.

— Правда? – усмехнулся Файрон, искушенно приподняв уголок рта в развратной улыбочке. – Не соблазнительная, говоришь? А как объяснить, что ты смогла разжечь желание в том, кому противны сама мысль о прикосновениях?

— Я… я… — хотела ответить хоть что-то, но тут понимаю, что ко мне пробирается нечто густое, нечто теплое, обволакивающее… пахнущее желанием.

О ком это говорит Файрон, я не понимаю? О… о себе, что ли?

Ментальность Файрона изменилась – из отстраненно-отчуждённой она превратилась в бешеную, захватывающую, властную, липкую… она ползла по моей коже, притягивая к себе.

И тут мой взгляд помимо воли скользит вниз и я замечаю, что Файрон возбуждён. Нет, это был не обман зрения и не блики на штанах – таких бликов быть попросту может! И с фонариком это было уже точно не спутать. Вряд ли Файрон решил спрятать фонарик в трусах, чтобы потом его достать, потому что в хижине внезапно потемнело.

Чувствую, как меня бросает в жар.

Произошло то, о чем я и помыслить не могла – я возбуждаю Файрона. Прямо в этой комнате! Только потому, что я прикоснулась к его волосам успокоила мысли… и ему это понравилось.

Ущипнула себя, чтобы проверить, что это не сон. Ой! Это абсолютная реальность.

— Ты боишься меня, — глаза Файрона разгорались все ярче и ярче, теперь они казались двумя синими неоновыми бусинами. – Почему? Я не причиню тебе зла… никогда.

– Я знаю, что ты не причинишь мне зла. Просто… просто я очень волнуюсь, — ответила, попытавшись улыбнуться.

— Нет… ты боишься не меня, — лицо Файрона из хищного вдруг превращается в обескураженно, даже растерянное. – Ты боишься самой близости…

— Да, — не видела смысла скрывать перед тем, кому должна была только что отдаться. – Я боюсь. У меня был негативный опыт в прошлом.

— С твоим женихом? – тут же спросил Файрон, склонив голову набок, словно примеривающейся зверь.

Если честно, сейчас он больше походил на маньяка, чем на моего мужа. И эти горящие глаза… Файрон будто находился в гипнозе, одурманенный моими прикосновениями.

Его тянуло ко мне, словно бабочку в паутиний плен. Или наоборот? Кто из нас бабочка, а кто паук?

— Да, у меня был неудачный опыт с Эдвардом… — робко ответила. – У нас была не очень приятная близость.

– Не очень приятная? – Файрон нахмурился, сдвинув брови. – Нет, не так. Это была ужасная близость. Что он делал с тобой? Я чувствую запах крови.

Вздрогнула, ощутив, как ком встал в горле, перекрывая дыхание напрочь. Невозможно было утаить от дознавателя то, что он мог почувствовать издалека… даже на задворках сознания. Да, Файрон ощутил запах страданий, криков, мольбы о пощаде… и слез.

— Было… больно, - по моей щеке скатилась слеза. — Он… у него были необычные вкусы. А я любила, хотела ему угодить. Он любил причинять боль, и любил вид крови. Просто я терпела… мы были помолвлены и я не хотела, чтобы свадьба сорвалась.

Глаза Файрона вспыхнули недобрым огнем и тут же потухли. Он протянул длинные пальцы к моему лицу, прикоснувшись к щекам нежно и робко, его бледная кожа впитала мокроту моих слез. Подушечки его пальцев дрожали.

— Как можно тебя обидеть? – прошептал он, прожигая меня взглядом. – Ты же такая хрупкая…

Файрон буквально припечатал меня к стене, как булавка цветастую бабочку, и я едва дышала. Нет, не оттого, что мне было страшно, напротив… оттого, что я чувствовала его возбуждение, его заинтересованностью мною – оголтелую, одержимую, маниакальную… он будто находился в состоянии аффекта, походя на кобру, гипнотизирующую свою жертву.

Вот только я знала, что он не причинит мне вреда… только не он. Он не такой, как Эдвард. Эдвард казался самым прекрасным человеком на свете, а при близком знакомстве показал свое истинное лицо, оказавшись монстром.

А Файрон был его полной противоположностью – он пугал с первого взгляда, и пугал ещё больше, когда узнаешь его ближе… и внутри его сидел монстр, который готов уничтожать… но истинное лицо его было совсем иным – его монстр сидел на привязи его воли, и набрасывался только на тех, кто мог причинить вред его любимым и близким, его народу и тем, кто не мог себя защитить. Файрон – монстр, защищающий свой дом.

— Мне просто не повезло, — ответила, попытавшись слегка улыбнуться. – Да, у меня есть некоторые проблемы с доверием к мужчинам. Эдвард… он… не думал, что мне может быть больно. А когда я ему наконец отказала, он сразу потерял ко мне интерес. Я… я просто не хочу об этом вспоминать.

— Ублюдок, — прошипел Файрон, продолжая вытирать мои слезы подушечками бледных пальцев. – Хочешь, я его убью?

Меня даже жаром окатило от этих слов. Я уже заметила, что Файрон никогда не бросает слов на ветер, и то, что сейчас он говорил – абсолютная правда. Если он принял себе за цель лишить жизни морального урода и садиста, значит, сделает это.

— Нет! – тут же выпалила, испугавшись, что он исполнит свое намерение даже без моего одобрения. – Не нужно ничего делать. Он просто любитель… не стандартного, я сама виновата, что согласилась на это.

— Он причинил тебе боль. Он должен понести наказание. Неужели ты не понимаешь этого? Он должен замолчать навсегда, заткнув свои извращение замашки себе глубоко в глотку!

— Нет, пожалуйста… — зашлась в панике. — Если хочешь, я заявляю на него… позже, да позже! Только прошу, никаких убийств! Файрон, пожалуйста… пообещай мне, что не убьешь его. Что не лишишь жизни человека… пожалуйста!

— Хорошо, — Файрон прикрыл глаза в знак согласия и тут же их открыл. Они полыхали синим. — Я обещаю тебе, что не сделаю с ним ничего такого, что привело бы к его смерти.

С этими словами Файрон неожиданно сократил между нами и без того куцее расстояние и впился в мои губы своими так, что у меня сбилось дыхание.