Глава 31. Виктория. Озеро молчания

Что происходит? В голове — пустота. В горле — дыра. Я открывала и раскрывала рот, чувствуя, как медленно погружаюсь в вакуум.

Файрон подошел к кромке озера, опустился на одно колено и взглянул на себя. Он отразился на поверхности, словно в зеркале. Зачерпнул ладонями воду и умыл лицо. Смочил волосы, включая макушку. Блаженно улыбнулся, а потом посмотрел на меня.

Пустота. Никаких мыслей. Все, что мог производить мозг тут же растворялось. Я открыла рот, чтобы сказать что-то... но мысль растворилась в пустоте, и из моего горла не вырвалось ничего, кроме молчания.

Страх пополз по спине, словно склизкий слизень. Тотальное опустошение дезориентировало, превращало в ничто, не давало дышать…

Отсутствие мыслей в голове, а слов — в горле, выбивало воздух из легких. Ведь чтобы сказать что-то, нужно дышать. А мой мозг сейчас был настолько опустошен, что забыл, как это — дышать…

Файрон все еще склонялся над озером, будто все идет так, как должно. Его пальцы купались в прозрачно-глянцевых водах, порождая мелкую рябь на его поверхности. Но она, вопреки всем природным законам, не шла плавными волнами, расчерчивая красивые кольцевые узоры на воде. Она тут же тухла, восстанавливая неизменный облик зеркального озера. Тихого. Молчаливого. Спокойного.

Здесь находили спокойствие все, кто тревожился, успокаивали мысли те, кто страдал от собственного дара. Такие как Файрон. Телепаты, которых боль сопровождала по жизни, вечно держа за руку.

Но не такие как я.

Мне не нужно было успокаиваться, я и так была спокойна. В моей жизни были потрясения, но не настолько сильные, чтобы я не смогла справиться с ними. Чудесным образом я умела наполнять свою жизнь солнцем и красками, и моим мыслям незачем было молчать. Поэтому я не испытала облегчение, я испытала ужас.

Открывала и закрывала рот, пытаясь зачерпнуть хоть толику воздуха, и не могла. Я просто задыхалась.

«Файрон!» — хотелось позвать мне, но мои слова, и даже мысли, тут же уперлись в плотную стену пустоты. Я готова была упасть и биться в конвульсиях от недостатка воздуха, потому что ноги меня не держали.

Вдруг Файрон вскакивает на ноги, резко движется ко мне, хватает за талию и дергает на себя. В следующую секунду чувствую, как меня подкидывает в воздух и несет куда-то вперед, прочь от озера — его глянцевая поверхность начинает резко удаляться, превращаясь в маленькую жемчужную лужицу. Перед глазами мелькает трава, хлещет меня по лицу. Волосы путаются, прилипают к щекам.

Еще через несколько мгновений я начинаю чувствовать свои мысли, из горла вырывается хрип. Воздух с диким свистом врывается в легкие.

Файрон опускает меня на траву, прислоняя к чему-то серому и твердому:

— Дыши! — кричит он, расстегивая мне воротник. Освободив грудь от тисков походного костюма, он убирает волосы с моего лица: — Дыши, черт тебя подери, Виктория! Нужно было подойти ко мне и свалиться рядом, в конце концов. Или бежать прочь! Ты чуть не задохнулась!

— Как… — прохрипела, едва приходя в себя. Воздух там, где мы оказались, был свежим, пронзительным, хрустальным. Дышалось здесь очень легко. — Как ты узнал, что я задыхаюсь?

— У Озера отшибает мысли, а не чувства, — вдруг отвечает Файрон и смотрит на меня своими пронзительно-голубыми глазами. — Я почувствовал, что тебе плохо.

Время замерло.

…злое сердце никогда не войдет в Священную Рощу…

Я подняла голову вверх. Над нами раскинулись гигантские ветви светящегося дерева. С серой кроны свисали длинные нити лиан, заменяющих ему листья — это были нити Древа Жизни. Бледно-пронзительное свечение окутало поляну, на котором росло дерево, на много метров вокруг. На сотни метров. Волшебный свет рассекал ночную тьму, окутавшую священную рощу. Мы находились в самом ее сердце.

— Ты слышал это? — спрашиваю, подозревая, что у меня начались галлюцинации.

— Злое сердце никогда не войдет в Священную Рощу, — повторил за мной Файрон мои же галлюцинации. — Роща говорит с нами с самого начала. Не думай, что у тебя одной поехала крыша.

— У тебя она поехала гораздо раньше, — облегчённо улыбаюсь, довольная, что все-таки не схожу с ума.

— Ну, со мной мало кто сравнится, — смеется Файрон, счастливый, что со мной все в порядке. Чувствую его волнение и не сомневаюсь, что оно именно из-за меня. Приятно.

— Злое сердце не войдет в Священную Рощу, — говорю, смотря на сверкающие ветви. — Ты здесь. В самом сердце Рощи. Значит, не так уж безнадежен.

— Как психолог говоришь? — лукаво спрашивает Файрон.

Подумала немного.

— Как женщина, — отвечаю, потому что врать в Священной Роще — затея совершенно бесполезная. — Тебе было хорошо у того озера?

— Хорошо, — признается Файрон.

— Можешь сходить к нему. Я подожду здесь, отдышусь, — все-таки если его мысли найдут успокоение… может, ему больше не будет так больно?

— Еще несколько недель назад это озеро было бы для меня подарком… избавлением… но не сейчас, — вдруг признается Фарон. — Оно лишь успокаивает мысли, и только. Мне нужно еще кое-что.

— Что же?

— Душу. Мне нужно успокоить не только мысли, но и душу, — Файрон, словно снова попал под действие гипноза, взяв ладонью мое лицо. — Оно не сможет сделать этого. А ты — можешь. Ты теплая. Светлая. Ты… вкусная, — ошарашивает меня Файрон, и его взгляд снова становится хищным. — Ты — мое озеро молчания.

Лихорадочно ищу предлоги, чтобы он не поцеловал меня. Сейчас, в эту самую секунду. Потому что чую — хочет, очень хочет поцеловать, а потом точно не остановится. Роща действует на Файрона совершенно гипнотически — она напрочь срывает его с катушек. Если за пределами Рощи Файрон сдержанный, отстранённый, всегда профессиональный, то здесь все его сдерживающие факторы просто несутся с крутой горы в пропасть. Он хочет меня — здесь и сейчас, и я чувствую это.

«Влюбила в себя тоже специально?» — проносится у меня в голове, и я смотрю на Файрона неподвижными, стеклянными глазами.

Он знает, что я знаю. Влюбила… значит, он испытывает ко мне чувства. Настоящие, неподдельные. Потому что в роще невозможно соврать.

А промолчать здесь возможно?

Открыла рот, будто желая схватить воздух губами, на самом деле отчаянно желая сказать что-то… что-то похожее на то, что сказал мне Файрон? И остановилась, обескураженная. Мне нужно было время, всего лишь немного времени. Собраться с мыслями, окончательно поставить точку в своих сомнениях. Еще несколько секунд…

— Нужно оглядеться, — вдруг говорит Файрон и я понимаю, что он слышит мои мысли. Он, как истинный джентльмен, дает мне эти несколько секунд. Даже больше, отвлекаясь на окружающее пространство. Не хочет меня торопить…

«Спасибо», — хотела сказать я ему сердечно, но Файрон прерывает меня, будто слыша мои мысли. Уверена была, что он читает их — в роще может твориться все, что угодно.

— Сначала нужно решить дело. Не зря мы же сюда пришли, — как можно суше говорит Файрон, но голос его все равно охрип. Словно у зверя, которого оттащили от сочного куска мяса, когда он уже намеревался его съесть.

Как же неловко… не знала, куда себя деть. Быстрее бы все это закончилось.

— Посмотри, там что-то есть, — вдруг говорит Файрон, смотря куда-то вдаль.

— Что такое?

Файрон отрывается от меня, встает и идет вперед, огибая ствол дерева:

— Участок темноты, — говорит он. — Ветви везде светится, а здесь будто черное пятно… и что-то… там странная суета. Будто шум какой-то.

— Я не чувствую никакого шума, — обескуражено сказала, хотя тоже заметила черное пятно по ту сторону от дерева. — И не слышу ничего. Здесь тихо, совсем.

— Странно. Шум есть. Хм… — Файрон подошел к обожжённым, засохшим ветвям Древа, которые при прикосновении шелохнулись и рассыпались в прах. — Мертвые ветви. Что бы это могло значить?

— Мне кажется, что-то, что убивало деревья в деревне и похищало аборигенов отметилось и здесь, — отвечаю.

— Очевидно, что так, — подтверждает Файрон и оглядывается по сторонам. Настороженно, будто нам чтото угрожает. — Опять этот шум… похоже на какие-то пространственные помехи. Так бывает, когда пространственная связь обрывается или… Вот черт… этот шум колется. Это не звук! Это чьи-то мысли… словно… ужасный кошмар. Как у ребенка в деревне.

— Я ничего не чувствую, — обескуражено отвечаю.

Это было настолько странно, что Файрон совершенно сбил меня с толку. Я действительно ничего не слышала и не чувствовала. Ни мысленно, ни физически. Тишина. Полная тишина и мертвые ветви Священного Древа.

— Что-то не так, — выдыхает Файрон, резко сжимая в ладони мертвую ветвь священного дерева.

Та рассыпается в прах, растворяясь в воздухе черной безжизненной дымкой.

Под ногами что-то зашевелилось, лишая тело равновесия. Это была земля — она заволновалась, расступилась под подошвами и провалилась напрочь. Я закричала. Файрон выругался. Под ногами зияла огромная дыра, без дна, полная пустоты и затхлого воздуха. Дыхание сперло, перед глазами пролетели корни травы и священного дерева, а также комья грязи. Мы провалились вниз — под землю.