Глава 32. Файрон. Колкие мысли

Вокруг завертелись комья грязи, облепляя со всех сторон. Я попытался схватить Викторию за рукав, но не смог до нее дотянуться. Внизу – зияющая бездна, сверху – кромешная темнота. К счастью, земля была рыхлой, а провал, тоннель или лаз – я не знаю, что именно, имел пологий спуск. Нас тянуло вниз, методично и неумолимо, но одно в таком раскладе обнадеживало: отбить внутренние органы нам точно не грозило. Ребра тоже были целы – это вторая отличная новость.

Все случилось слишком быстро, и поймать Викторию мне так и не удалось. Нас разделяли корявые корни деревьев, летели стебли засохшей травы. Ударился о что-то мягкое и падение вдруг остановилось. Обнаружил себя лежащим на куче земли, ещё мягкой, мокрой, пахнущей перегноем и чем-то ещё… сладким, с легким шлейфом животного разложения. Посмотрел наверх – ничего не видно, хоть глаз выколи. Белесое свечение Древа жизни исчезло из поля зрения: то ли мы слишком долго падали, то ли нора над нашими головами окончательно обвалилась и закрыла вход. Я был склонен думать, что и то, и другое.

Вдох, выдох. Первое, что ощутил после падения – паника. Где Виктория?

— Виктория! — закричал, вскочив на ноги. Удивительно… смог выпрямиться во весь рост, а я ведь совсем не низкий – метр девяносто… значит, мы находимся в каком-то очень просторном тоннеле. – Виктория, ты жива?! Виктория!

Никогда не волновался, когда попадал во всякого рода передряги. Просто не видел в этом смысла – излишнее волнение не помогало сосредоточиться, а уж конструктивно решать задачи тем более. И от смерти точно не спасет.

Да, никогда не видел в панике ничего полезного. Если я умру, это будет абсолютно моя вина. Значит, где-то не доработал. Впрочем, даже о своей кончине я совсем не волновался, потому как жил не настолько радостно, чтобы расстраиваться из-за смерти. Но Виктория… сейчас дела обстояли совсем иначе.

Со мной была Виктория – женщина, заставившая чувствовать все оттенки влюбленности, которые только может испытать мужчина, похожий на меня. Замкнутый, черствый, отстраненный. До встречи с ней я вообще не понимал, что даже способен на это. Что моя закостенелая душа может так самозабвенно любоваться чей-то красотой…не припомню, что вообще когда либо ощущал настолько яркие чувства к какому-либо человеку.

Виктория взорвала мой мир, перевернула его с ног на голову, вывернула наизнанку. Она сделала это легко и непринужденно, всего лишь будучи самой собой. Любому другому человеку я даже близко бы не позволил подобраться к себе, а тут… даже и не заметил ничего.

Ее красота, ум, улыбка, милые ужимки, когда она улыбается, большие наивные глаза, когда удивляется, сосредоточенная выражение милого личика, когда думает и старается поступать как психолог… чувствовал, что увяз в этой женщине, как пчела в меду. Я помню, что вынудила сказать меня сказать Священная роща, когда наши чувства искрили, словно оголенный провод.

Она заставила сказать ей правду.

«Я тобой одержим», — другой правды у меня нашлось и вряд ли она изменится со временем. Когда-нибудь истина должна была всплыть, и я рад, что это случилось именно здесь.

И сейчас, тут, внизу, когда я испытываю страх за чужую жизнь, я вдруг понимаю, что действие Древа закончилось, а вот мои ощущения остались прежними. Я всё ещё одержим этой женщиной. Магия вокруг растаяла, но осталась где-то глубоко внутри, прямо в моем сердце. И впредь так будет всегда.

Я не допущу, чтобы с Викторией что-то случилось. Даже ценой своей жизни.

— Виктория! — позвал еще раз, отчаянно шаря по завалам.

Потом выпрямился, отдышался, и наконец заставил себя собраться. Настроил освещение костюма, врубил максимальную мощность заряда. Ослепительно-яркий свет ударил по глазам, не привыкшим к такой яркости. Понял, что перестарался и сбавил обороты – теперь на земляные стены ложилось мягкое желтоватое освещение, не заставляя слезиться глаза. Почти сразу увидел взъерошенные волосы на дальней куче грязи, Виктория лежала посреди веток и высохших стеблей травы.

Сердце пропустило удар. Бросился к ней, осторожно навис сверху… взял милое личико в ладони:

— Виктория… — прошептал, чувствуя, что если не ответит — умру.

— Файрон… — прошептала она и разлепила глаза.

Вздох облегчения покинул мою грудь, но еще рано было расслабляться.

— Не двигайся. Как ты себя чувствуешь?

— По голове что-то ударило, а так… вроде все нормально. Ничего не болит.

Посмотрел на вспотевший лоб Виктории — огромная ссадина, определенно будет шишка. Но, вроде, ничего серьезного. Лучшая новость на данный момент. Помог ей откопаться из кучи жирного чернозема. На всякий случай дополнительно проверил анализатор физиологического состояния костюма: медицинская панель определила пару ушибов, не более. Никаких переломов, даже сотрясения нет. Выдохнул еще раз.

Делаю серьезное, максимально деловитое выражение лица, а сам тяну Викторию к себе и прижимаю к груди. Наши костюмы испачканы, грязь скользит, но мне все равно. Почему-то кажется, что так ей будет легче… или будет легче мне. Маленькая не сопротивляется, ещё не совсем пришла в себя. Чувствую себя маньяком, использующим любую возможность подобраться к объекту своего желания. Даже в таком состоянии, даже в такой ситуации… поймал себя на мысли, что я и есть маньяк, просто удачно выбрал профессию. Поэтому сливаю свою внутреннюю боль на террористов, а не на простых граждан.

В конце концов, это меня хоть немного оправдывает…

— Где мы? — мямлит Виктория, и ввиду экстренной ситуации совсем мне не сопротивляется.

— В какой-то подземной пещере. Или нет, даже тоннеле. Все-таки между ними огромная разница, по крайней мере в нашей ситуации.

— А… а в чем разница? — дрожа, спрашивает Виктория.

— Пещера — естественное образование, которое сформировалась в результате природных процессов. Эрозии, вымывания почвы, а тоннель…

— ...его кто-то вырыл, — заканчивает за меня моя умница. — И этот кто-то может быть совсем рядом.

— Именно, — подтвердил опасную догадку, но отчаянно хотел, чтобы я все-таки ошибся. — Земляные стены довольно ровные и пологие. Смотри — нет случайных обвалов, выступов. Как будто кто-то прошелся специализированным инструментом. Не похоже на пещеру. Не могу понять… нужно посмотреть, можно ли выбраться тем же путем, откуда мы провалились. Черт… ещё это гудение… слышишь?

— Нет, не слышу, — качает головой Виктория и активирует световую систему на своем костюме. — Ох ты… тут так… просторно. Это точно тоннель, Файрон, смотри как все аккуратно, даже подземная река не смогла бы так.

— Здесь нет подземных рек, — могильным голосом ответил. Подошел к провалу. – Выход завален, мы, считай, в ловушке… можно попытаться вырыть землю, но, думаю бесполезно – там коллосальная толщина грунта. Жалею, что не догадался взять в рощу лопаты.

Начал оглядывать почву: из нее торчали корни Дерева Жизни – кое-где серые, совершенно обычные, какие и должны быть у здорового дерева. А вот кое-где они светились белесым светом, концентрируя в себе магию планеты Омега. Удивительное растение – нужно будет уделить ему больше внимания, но не сейчас… сейчас нужно выяснить, где мы оказались и как отсюда выбраться.

Черт… как же гудит голова. Затылок начало давить, а мысли... мои острые игольчатые мысли замельтешили у висков, начав прокалывать кожу. Будто то, что успокоило Озеро Молчания, что вылечила Виктория своей теплотой, вдруг начало заново набирать силу. Стихийно, словно цунами, и разрушительно, словно ураган. Мысли жужжали, как рой разьяренныйх пчел. Помотал головой, пытаясь отогнать от себя ментальные кинжалы – получалось плохо.

— Смотри, Файрон, — зовёт меня Виктория и я, сквозь туман в голове, бреду к ней на ватных ногах. – Здесь корни почернели. Очень похоже на то, что мы видели на поверхности. Что-то… высосало из них жизнь. Или съело.

— Черт, так я и думал, — не выдержал и выругался.

— О чем ты думал? — испуганно спросила Виктория.

— Это «что-то» питается Древом Жизни и… аборигенами. И это как-то связано с телепатией… — нагнулся, не в силах противостоять собственным мыслям. Тряхнул головой. Перед глазами вставали жуткие картины прошлого, а ещё новые картины: какое-то огромное существо с множеством глаз на массивном теле. Оно что-то шептало, звало к себе… а потом все внезапно пропало. Отдышался. – Его никто не видел… потому что оно под землёй и умеет прятаться. Поедает корни Дерева жизни…потом морочит голову телепатам и каким-то образом зазывает к себе. Видимо, это оно вырыло тоннель под Священную Рощу, потому что здесь много еды: сюда приходят аборигены, и очень много Древа. — посмотрел опять наверх, но просвета не увидел. – Оно не выбирается на поверхность, потому что боится себя обнаружить… осторожная тварь, и специально выбрала священную рощу, чтобы маскироваться. Очень удобно — еда рядом, и не обнаружит никто.

— Как ты думаешь, кто это? — Виктория совсем испугалась, задрожала.

— Не знаю, но… ты не должна бояться, — Вдох, выдох, помотал головой. – Я с тобой, и все будет хорошо… нужно… нужно только найти выход из тоннеля.

— Файрон, с тобой все в порядке? – Виктория смотрит на меня большими глазами, в них я прочитал ужас. – У тебя мешки под глазами… и… капилляры полопались! Все глаза красные! Боже, да что здесь происходит?!

Виктория пытается прикоснуться к моей голове, но тут же одергивает руку:

— Ай! – кричит она и смотрит на ладонь: там расцветает алый цветок крови. Она порезалась! – Твои мысли… они .. как ножи.

— Что-то… — закашлялся и качнулся. – Что-то усиливает мои мысли… мои страхи… и ужасные воспоминания. Что-то, что находится в этой пещере, — еле двигаюсь, качаясь из стороны в сторону. Еле держусь на ногах. Сознание плывет, перед глазами возникают страшные картины, сумбурные, сюрреалистические… там много насекомых. Жирных, противных, зловещих и... голодных. Огромное нечто покачивается из стороны в сторону, оно мигает множеством глаз, которые и не глаза вовсе, это чувствительные рецеторы. Оно зовет меня, зовет... и я чувствую, что еще немного, и я подчинюсь этому зову. – Черт… я понял.

Но Виктория тоже поняла.

— Они охотятся на аборигенов, погружая их в кошмарную кому, — могильным голосом сказала Виктория. – Отключают их сознание, а потом… — она побледнела, губы ее нервно дернулись. – Нужно убираться отсюда, Файрон, пока нас не заметили!

— Уже заметили, — еле выдавливаю, чувствуя, как что-то к нам приближается. Что-то, что имеет длинные жвалы и острые ножки, чтобы хвататься и разгребать землю… а ещё огромный ганглий в головной части, выполняющий функцию мощного телепатического транслятора – усилителя кошмарных воспоминаний жертвы.

Меня шатнуло влево так, что я облокотился о земляную стену, почувствовав пальцами не только теплую почву, но и слизь. Она испачкала пальцы, обволакивая их, словно в кокон. Вдруг стало так плохо, что чувствую — сейчас отключусь. В голове гудело, в висках неистово стучал пульс, еще немного, и из моих глаз польются кровавые слезы.

— Пошли, Файрон, — обеспокоенно прошептала Виктория, она подставила свое хрупкое плечо и мы поделись куда-то, не разбирая дороги. Просто вперёд – вглубь враждебного улья.

— Как ты себя чувствуешь? — прохрипел, пытаясь взглянуть на Викторию, но даже простой поворот головы давался мне невообразимо тяжело. — Черт… как же раскалывается голова… — Как… как ты? Неужели голова не болит?

— Со мной все в порядке, — Виктории было тяжело, но она меня не отпускала. – У меня ничего не болит, кроме шишки. Но это ведь не телепатия… кошмаров я тоже никаких не чувствую, вообще никакого дискомфорта. Только… какое-то шевеление в тоннелях. Мне страшно, Файрон. Что это может быть?

— Не знаю... я… просто мои видения… странно, что ты ничего не чувствуешь. – с трудом поднял голову. – У тебя телепатия светится. Она такая золотистая… Совсем не почернела.

Виктория оставалась самой собой. Кто бы не атаковал нас в этих тоннелях, на нее это воздействие никак не повлияло. А вот я…

Вокруг моей головы летали черные и острые, как бритва, мысли. Грязные, тошнотворные и противные. Опасные. По сравнению с телепатией Виктории моя походила на мусор, словно я собрал все отходы ментальной жизни, которые только мог.

Страх. Боль. Печаль… жестокость. Все это всплыло из глубин моего сознания, словно напоминая, кто я на самом деле.

Виктория подняла голову, кряхтя от моей тяжести. Ну конечно , я – почти двухметровый здоровенный мужчина и она – хрупкая маленькая блондинка, на плечи которой свалилось такое испытание. Я не мог оставить ее в опасности… не мог… я должен ее спасти… должен…

Закашлявшись, будто в горло попало что-то острое, я упал на четвереньки, не в силах справиться с мыслями в своей голове. Пугающие картины пролетали перед моим взором, они становились все реальней, в них было много ужаса и смерти. Черные стены исказились, нависая со всех сторон, корни деревьев, торчавшие из земли, превратились в прозрачные склизкие нити. Они тянулись ко мне, тянулись, пытаясь задушить… я знал, что это лишь иллюзия, но не мог ей сопротивляться. Я ничего не видел перед собой.

– Файрон! – закричала Виктория, где-то там, в другой реальности. – Файрон, они окружили нас!