Глава 34. Виктория. В бездну

Мысли вернулись не сразу. После того, как первичный шок наконец прошел, и ступор начал уступать место страху, я впервые почувствовала тяжесть своего рюкзака. Оказывается, он все время был за моей спиной и сейчас, когда на него налипли комья грязи, неимоверно тащил вниз. Я скинула его с плеч и попыталась отдышаться. Несмотря на то, что пещеры находились под землей и, вроде как, здесь должна быть стабильная температура, где-то между 10 и 15 градусами, ощущалась неимоверная духота. Лицо покрылось липкой испариной, тяжелые вздохи спящих изредка беспокоили густую, тяжелую полутьму. Я огляделась.

Высокие своды пещеры были укреплены гибкими стволами какого-то кустарника, на уплотненных стенах висели жертвы. Там, где земля могла выдержать вес большого животного, будь то хищник или абориген.

Тут же лежали несколько человек, они метались в кошмарах, нервно дергая головой, глаза неистово двигались под веками. Девушка и двое мужчин были плотно завернуты в коконы, занимая место рядом с остальными, в аккуратном ровном ряду. Не все жертвы крепились к стенам пещеры, некоторые из них были слишком тяжелые. Например, Файрон. Большой двухметровый мужчина, которого с трудом утащили насекомые-носильщики.

Мурашки шли по коже от этих мыслей. Тусклый свет подземного мицелия лишь немного освещал пещеру, древо жизни здесь окончательно потухло. Я приглушила свет своего костюма, чтобы сэкономить энергию. Порылась в рюкзаке. Ну и зачем мне теперь огниво? И зажигалка? Здесь столько сырости, что не получится поджечь даже своды пещеры, заполненные гибкими стволами древесины. Наверняка, она тоже напрочь отсырела… да и смысл это делать? Наверное, во мне говорило отчаяние.

Сухпаек, вода, карты… откупорила бутылку и сделала несколько глубоких глотков. Легче не стало.

Опустилась к Файрону, понимая, что у меня нет абсолютно ничего, что могло бы помочь вызволить нас из заточения.

Связь не работала — на помощь тоже не позвать. Мы находились глубоко под землей, а Роща над нами сама по себе глушила сигналы. Эти твари, может и не обладают высоким интеллектом, но прятаться у них получается очень хорошо.

— Файрон… — тихо позвала мужа, омыв его тревожное лицо водой. — Файрон, ты слышишь меня?

Файрон оставался тихим и молчаливым, просматривая в своем забытье неизвестный по счету кошмарный сон. Его глаза так же тревожно метались под веками, что и у остальных.

Вынула из рюкзака электронный нож и начала разрезать на Файроне кокон, плотно прилегающий к одежде. За все время, что его несли сюда монстры, слизь удивительным образом подсохла и стала почти твердой. Такой, что ее можно было разрезать единым куском и стащить с тела. Когда я насилу оторвала субстанцию от Файрона, ужаснулась: плотный походный комбинезон покрылся эрозией, в нем зияли большие дыры, словно прожжённые кислотой. Отскочила назад, начав нервно поливать ладони водой: чувствовала, что кожу начинало саднить. Кокон хоть и затвердел, но все равно проедал любую защитную оболочку.

Первая стадия переваривания…

Да кто они такие?!

Села на пол пещеры рядом с Файроном, поглаживая его когда-то пышную шевелюру. Рыжие волосы намокли и слиплись, превратившись в засаленные, испачканные пахучими выделениями пакли. Надо было как-то собраться, попытаться вытащить мужа из этого морока, или просто успокоить его кошмары, но я просто не находила в себе сил. Долгий путь сюда выпил из меня всю жизнь, перед глазами маячили чудовища, эта устрашающих размеров матка… я знала, что они совсем рядом.

Если бы я выяснила, кто они такие… у каждого хищника на Омеге есть слабые места. Файрон как-то обмолвился об этом: каков бы ни был охотник, найдется что-то, что сможет его уязвить. Значит, и у этих тварей тоже должна быть какая-то брешь.

— Информационный блок! — вдруг осенило меня. — Я могу узнать, кто они! В каталогах всегда указано, как охотники могут противостоять хищникам Омеги.

Пилигримы, адаптируясь к новым условиям, проходят основы выживания, и среди них — правила поведения при встрече с хищниками. Ну конечно, как я раньше не догадалась?!

Выключила полностью освещение на костюме, перенаправляя всю энергию на информационный браслет на запястье. Загрузила в анализирующую нейросеть данные с камер, что заработали сразу, как только мы оказались под землей. Система безопасности всегда начинала работать в экстренных ситуациях, и, покинув Рощу таким нестандартным способом, нейро-защитник решил, что нам угрожает опасность. Какой умница!

— Скайблок, — обратилась я к нейрозащитнику. — Проанализируй изображения неизвестных существ и сопоставь данные с каталогами хищников современной фауны Омеги. Выдай способы взаимодействия с ним. Безопасный способ…

— Задание принято. Идет анализ, — оповестил нейрозащитник, подсвечивая лицо Файрона белесыми бликами сменяющихся картинок.

— Ну давай же, давай… — сердце беспокойно застучало под ребрами.

Не знаю, наверное, в этот момент меня посетило призрачное воодушевление. Быть может, легкая, едва ощутимая надежда… что, если я узнаю способ уязвить их, или хотя бы скрыться из поля зрения? Что, если нам с Файроном удастся уйти отсюда и позвать на помощь?

— Анализ завершён, — оповестил нейрозащитник.

Сердце пропустило удар.

— Соответствия с современными хищниками ни найдено, — выдал шокирующий вердикт искусственный интеллект.

— Что? — Меня будто окатило ведром ледяной воды. Пот заструился по спине, такой же холодный, как и мои конечности, задубевшие от волнения. — Нет-нет, этого быть не может… должно же быть что-то, ну хоть что-то… Омега довольно изученная планета, не может быть такого, что о них совсем ничего не известно!

Последнюю фразу я почти выкрикнула, испугавшись сразу, что меня кто-то услышит. Оглянулась по сторонам. Никого. Видимо, пока еда не дозреет до второй стадии переваривания, она здесь никому не интересна.

— Есть некоторые совпадения по другому каталогу, — вдруг оповещает Скайблок.

— Какому? Говори. Только быстрей, пожалуйста.

— На основе анализа данных и модуляций по внешней форме хищников, предоставленных пользователем, могу предположить, что они имеют сходство с видом «Аллинас модифика». Это реликтовые хордовые аргосского периода планеты. Останки были найдены в разных частях Омеги, их возраст насчитывает около двухсот миллионов лет. О данном виде практически ничего не известно, кроме отдельных предположений об образе жизни, устройстве гнезд и способе питания. Официальные предположения науки совпадают с предоставленными вами данными. Продолжать анализ?

— Нет… нет, не нужно. Все… и так понятно, — пошевелила губами, не чувствуя их. Казалось, они задубели так же, как и мои руки.

Реликтовые монстры. Не современные хищники, а давно вымершие животные, населяющие планету двести миллионов лет назад.

Двести миллионов… и теперь эти хищники вернулись, заполоняя подземные тоннели Омеги, охотясь на людей и аборигенов, уничтожая эту цветущую планету.

— Порталы, — выдохнула с отчаянием и страхом, догадавшись, откуда реликтовые твари пришли в этот мир. — Они пришли через временные порталы из прошлого в будущее. О Боже!

Это значило, что мы совсем ничего о них не знаем. Те ошметки предположений, что озвучивали ученые, не несли в себе никакой полезной информации. По крайней мере, сейчас. Потому что среди них не было того, что помогло бы нам выбраться из этого ужасного места.

Зачем ученым разрабатывать способы взаимодействия с хищником, который вымер двести миллионов лет назад? О нем ничего не известно. Его нет на планете, он не может причинить зла никому, кто сейчас живет на Омеге.

Но оказалось, что все-таки может.

Аллианс модифика прошел через порталы и начал охотиться.

Кто знает, сколько еще особей по всей планете расползлось по земляным пещерам? Кто знает, как быстро они смогли расплодиться? Ведь того, что их убило, теперь на Омеге нет. Существует ли на планете вообще кто-нибудь, кто может составить конкуренцию этому монстру в естественной природе?

Что-то мне подсказывало, что нет.

— Файрон! — нежно погладила лицо мужа, глядя, как на его бледную кожу падают мои слезы. Они предательски наполняли мои глаза, текли по щекам, а потом продолжали свой путь на щеках Файрона. — Милый, пожалуйста…

Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Получалось, действительно, плохо. Никак не выходило собраться, настроиться на применение хоть каких-то техник по стабилизации ментальной активности. Когда я приложила руки к бледному лбу, казалось, он был просто раскаленным.

Или просто мои руки настолько холодные?

Вплела свои ментальные структуры в кошмарные мысли Файрона, уже совершенно не боясь уколоться.

Пусть колется. Пусть режет. Хоть до крови, хоть до мяса. Я испытывала такое отчаяние, что мне уже было все равно.

Файрон вдруг вздрогнул и закашляться.

— Ви… Вики… — прохрипел он сквозь кошмарное забытье, а потом… слегка приоткрыл глаза. Он выглядел очень болезненным и слабым.

— Файрон! Это я, я здесь. Я не брошу тебя, слышишь?! Не брошу!

Закатив глаза, Файрон попытался оглянуться, но его взгляд уперся в потолок и не смог сдвинуться с места. Вопреки всему, он почему-то улыбнулся:

— Меня мучали кошмары… о прошлом. Они были такими ужасными, — прохрипел муж. — Но ты сейчас со мной, мое солнце… моя любовь. Значит, это всё-таки реальность. В кошмарах не бывает солнца.

— Они… они почему-то меня не видят, — всхлипнула, цепляясь за Файрона что есть мочи.

Я сидела на полу пещеры, положив его голову на свои колени и гладила, гладила… и плакала. Как же больно… не могла видеть его таким.

— Потому что ты такая теплая, — слабо улыбался мужчина. Его улыбка обозначилась на бледном лице сквозь боль. Сквозь ужасные видения. Сквозь мрак. — Такой добрый, солнечный человечек… самый лучший на свете. Они не могут погрузить тебя в кошмары, потому что у тебя нет слабых мест. Нет изъяна, за который они могли бы зацепиться. Ты… им не интересна.

— Нет слабых мест в психике? — всхлипнула, удивившись. — Но… такого не может быть. У каждого есть что-то, чего он боится, или не любит, или…

— Поэтому ты должна уходить отсюда, — Файрон поднял руку и легонько сжал мою ладонь. — Пока они не нашли у тебя что-то, за что могут ухватиться. Обещай… что найдешь выход. Пожалуйста, обещай. Уходи…

— Обещаю, — плачу, не могу остановится. Сжимаю в ответ ладонь Файрона, переняв инициативу и взяв ее в свою. Она такая слабая… даже в моей маленькой ладошке. — Я обещаю, что найду выход, Файрон. Только… только расскажи о своих кошмарах, пожалуйста. Мне нужно знать.

— Нет… тебе не нужно знать эти кошмары. Они только… мои. Прошлое, которое я хотел бы забыть. Тяжкий груз, который я не могу переложить на чьи-то другие плечи.

— Нет, — твердо отчеканила, до боли сжав длинные пальцы Файрона. — Расскажи мне. Пожалуйста. Я прошу тебя, понимаешь? Прошу! У нас осталось не так много времени, чтобы спорить. Исполни мою просьбу перед тем, как… — я осеклась. — …исполни мою просьбу в первый и последний раз. Я же никогда ни о чем тебя не просила. Пожалуйста.

— Я… Ох, как хочется спать…

— Не засыпай, Файрон! — слегка побила его по щекам, чтобы привести в чувство. — Говори со мной, пожалуйста! Только не засыпай…

Чувствовала, что моих сил не хватает, чтобы держать Файрона в сознании, а о том, чтобы он поднялся на ноги и речи быть не могло. Мужчина лежал, обессиленный и скованный кошмарными видениями, доживая свои последние мгновения в настоящей реальности. Скоро его снова охватит морок, и тогда я навсегда его потеряю.

Но я делала все, чтобы Файрон продержался в сознании как можно дольше. Чтобы побыть с ним… почувствовать, как это — находиться рядом с дорогим тебе человеком. Не могла его отпустить, просто не могла… меня будто приклеили к мужу, и, если нас разъединить, мы оба умрем.

— Сколько ты был в плену? — задала вопрос, и Файрон без слов понял, что я имею ввиду.

Он не стал сопротивляться моему любопытству. Наверное, у него просто не осталось сил.

— Больше года, — удрученно прохрипел он. — В десять лет я оказался на Кроносе, планете работорговли, вместе с другими похищенными.

— Они тебя пытали? — могильным голосом спросила я.

— Каждый день, — так спокойно и безразлично ответил Файрон.

— Расскажи мне. Только пожалуйста, не молчи...

Пауза. К счастью, недолгая.

— Они бросали нас на арену... закованных в цепи, — Файрон тяжело сглотнул, глубоко дыша. Ему было трудно, он держался, как мог. Держался, чтобы говорить со мной, как я и просила. — Смотрели, как мы бьемся друг с другом за жизнь, а потом перегрызаем друг другу глотки. Они... они били и истязали, если мы отказывались… самые слабые умирали. Каждый день я просыпался рядом с трупом, — Файрон закашлялся, подождал немного, а потом с трудом продолжил: — Слишком много трупов... целый год я трогал только мертвецов.

Холодная догадка холодными мурашками прошлась по телу.

— Поэтому... поэтому ты носишь перчатки? — с ужасом спросила я.

— Да... — прохрипел Файрон. — Мне кажется, что я трогаю мертвецов, когда кто-то касается меня...

— Какой, ужас, милый, — глажу его по голове. — Это просто ужасно...

— Я научился выживать, — Файрон попытался улыбнуться, но его рот просто скривился. — Я убил их всех. Надзирателей, истязателей, работорговцев. Выжил... повезло. Хотя не знаю, повезло ли...

— Не говори так, — всхлипываю, — Пожалуйста, Файрон. Жизнь — это самое прекрасное, что может дать нам судьба. Нужно ценить ее, во что бы ты ни стало. Нужно хотеть жить, цепляться за нее!

— Поэтому эти твари тебя и не видят, — Файрон потерся щекой о мою ладонь, словно котенок. — Ты слишком теплая, чтобы запугать тебя кошмарами. Мое счастье... теплая, приятная Вики… я так люблю тебя. К тебе хочется прикасаться... ты всегда живая. Спасибо, что ты была в моей жизни. Только жаль, что ты больше не подаришь мне тортик на день рождения, так жаль…

Вдруг Файрон затих. Я не стала кричать, пытаться привести его в чувство, использовать какие-то ментальные техники. Знала — бесполезно. Морок слишком глубоко проник в его сознание, погрузив в нечто, схожее с глубокой комой. Об этом говорили рваные ментальные контуры вокруг его головы.

Душа разрывалась на куски. Было так больно, что не передать словами. Я дрожала всем телом, казалось, каждый нерв в моем теле оголился, и даже воздух, касавшийся кожи, бил по живому.

Вдох-выдох.

Файрон. Мой вредный, невозможный, вечно ворчливый мужчина, который мог бы занять первое место по галактическому снобизму. Справедливый, храбрый, и невероятно нежный. Его нежность сидела глубоко внутри, но я чувствовала ее настолько явственно, настолько осязаемо, что она обволакивала с ног до колоды и заставляла сердце биться чаще.

Этот мужчина был дорог мне. Очень дорог. Я не знала, могла ли я сказать ему самые важные слова во вселенной… «люблю», но одно я знала точно — если брошу его тут, то лучше мне умереть самой. Я потеряю настолько важную часть своей жизни, что вся последующая будет только серым влачением существования, сдобренным не чувством вины, нет — невосполнимой утратой.

Потому что второго такого мужчины у меня уже не случится. Потому что нельзя повторить то, что так глубоко проникло в сердце. Никто уже не будет смотреть на меня такими синими горящими глазами, наполненными страстью и любовью.

Никто.

Я не отдам своего мужчину.

Он сказал, что я должна найти выход. У меня есть возможность исполнить его просьбу. Я найду выход… уже нашла.

Потому что я должна была попытаться.

Все потерянное должно быть найдено, так ведь, Файрон?

Я найду тебя в твоих кошмарах прошлого, и, чтобы не случилось, вытащу тебя оттуда.

Или мы останемся там вдвоем навсегда.

Положив ладони на виски Файрона, я решительно закрыла глаза. Отрывистые картины ужасов начали выскакивать перед глазами, готовя меня к глубокому, тотальному погружению в чужое сознание.

Погружение, которое было запрещено законом. Ибо это техника ставила под угрозу жизни врача и пациента. Ее использовали только в самых крайних случаях, когда нужно было найти маньяка или вызволить из комы первых представителей политической жизни страны. Президентов, премьер-министров, ведущих адмиралов, получивших ранения в сражениях и впавших в глубокую кому…

Каждый пси-психолог был обязан знать теорию и начальную практику вхождения, но почти никто из нас не использовал технику для реального слияния сознаний. Потому что это синоним смерти.

Тот, кто входит в чужую кому, сам рискует остаться в ней.

Но своей выбор я уже сделала.

Плотно сцепившись с сознанием Файрона, я вплела свои метальные структуры в его, дойдя до самых глубоких, и сделала решающий толчок.

Прыгнула в бездну, из которой нет возврата.

Я отправилась за мужем в ад.