Глава 36. Файрон. Монстр против монстра

Никогда я не чувствовал себя таким сильным. Никогда не ощущал себя настолько… счастливым. Словно боль, наполнявшую меня все эти годы, смахнуло в сторону обычное, на первый взгляд, словно — люблю.

Пять букв, превратившие жертву в охотника.

Лютэн текла по моим венам, подгоняемая сердцем вместе с кровью. Колоссальный по своей мощности прилив сил был вызван открывшейся энергией пары, и я знал, что эффект будет длиться от нескольких минут до часа. Нужно было воспользоваться этим моментом для того, чтобы выбраться отсюда.

Как только спал морок кошмара, мой мозг снова заработал, как и прежде. Нет, даже лучше — в усиленном режиме, ведь теперь я ощущал сильнее — даже сквозь стены.

Я чувствовал, как королева меня боится.

Виктория вздрогнула, услышав мои мысли. Конечно, ведь теперь мы были единым целым. По крайней мере, в данный момент. Наши разумы — как прозрачное стекло друг перед другом, и два сердца бились в унисон.

Чувствовал себя сейчас не керимом, а кем-то совсем другим. Чистой энергией, требующей выхода.

— Моя лютен хочет тебя оплодотворить, — говорю я спокойно, с абсолютной серьезностью. Виктория смотрит на меня испуганно, знает — не вру. Энергия желала выхода, и в любой другой момент я так бы и поступил, но… — Ты не против, если я использую ее для кое-чего другого?

Виктория смотрит на меня большими глазами, будто боясь, что я передумаю. Медленно кивает. Неужели после того, что случилось в глубине моего сознания, она еще чего-то боится? Такая забавная. Она победила моего монстра, а все равно пугливая, как птичка.

Виктория не должна бояться — все остальные монстры ей уже не страшны. Потому что страшней меня в этом улье никого нет.

— Нет, не против… — тихо шепчет Виктория, делая шаг вперед. — Давай оплодотворение… кхм… — она смущается, — отложим…

Испытываю огромную досаду, что момент всплеска силы приходится на такой отвратительный момент, но с другой стороны — несказанно рад. Быть может, другой случай выбраться отсюда и не представится.

В этот самый момент там, где-то за земляными стенками сходит с ума матка, отдающая приказы своим подданным. «Атака», — читаю я ее испуганные мысли.

Усмехаюсь. Всего лишь предсмертная агония огромного живого механизма, который сейчас надо мной совершенно не властен. Свой «поводок» я вложил в другие руки. Беленькие, теплые ручки своей жены. Этот поводок называется любовь.

Улыбаюсь, видя, как Виктория смущается, и знаю — любит. Всем сердцем любит.

Слишком долго я спал в бесплотных кошмарах, хотя должен был разнести этот ульи в клочья уже давно. Пора начинать зачистку.

— За мной, — говорю Виктории и беру ее за руку. — Только не отставай. Мне нужно чувствовать тебя рядом. Ты стабилизируешь мои потоки, иначе я разнесу тут все, и тоннели обрушатся.

— Поняла, — тихонько выдыхает Виктория и семенит за мной, стараясь не отставать.

Вокруг пульсируют синие всполохи, озаряя стены пещеры, а потом и своды тоннеля — я выжигаю все на своем пути.

К нам кидаются насекомые-солдаты, выставляя вперед свои жвала, но я знаю, что это всего лишь обманка. Главное оружие паразита — его телепатические ганглии на теле, погружающие жертву в глубокие кошмары. Так распорядилась эволюция, а их атрофированные жвалы отросли лишь для устрашения, если основное оружие дает сбой. Вот только меня не обманешь: я прекрасно знаю, что теперь они беспомощны.

Если у кого-то оказывается телепатия посильнее их кошмаров, они не представляют из себя ничего, кроме жирных кусков мяса.

Мои острые мысли разрезают хитиновый покров тварей легко, как раскаленный нож масло — я даже не смотрю в их сторону, зная, что те сотрясаются в предсмертной агонии.

Виктория прижимается ко мне вплотную — испугалась, малышка. Не нужно было туда смотреть, они все равно не причинят тебе вреда.

— Смотри вперед, птичка, — говорю ей, укутывая тело жены в свой синий кокон энергии. — Ты под моей защитой. Если кто-то посмеет к тебе приблизиться, сразу умрет.

— Я… я поняла, — быстро бросает Виктория, отчаянно стараясь не смотреть на месиво, заполоняющее тоннели.

Чем ближе к королеве, тем сильнее ее безмолвный вопль.

Страх. Безумный, панический страх заполонили узкие коридоры подземного улья. Наверное, вселенское равновесие всё-таки существует: твари, использующие кошмары, чтобы пожирать свои жертвы, сами испытывают панический страх.

Пребывая в полном отчаянии, королева-матка дает совершенно безумный приказ — заблокировать телами своих «детей» все тоннели, ведущие к ней в логово. Она хочет, чтобы я до нее не добрался.

Но я доберусь.

Как только солдаты начинают выстраивать баррикады у меня на пути, я начинаю бить по их нервным ганглиям, и они теряются в пространстве. Отчего они не могут налипнуть на своды пещеры, занять нужную позу, сцепиться с другим солдатом в прочную преграду на моем пути.

Что ж, вайны хорошо научили меня как работать с насекомыми. Типичные паттерны поведения в улье для меня не являлись чем-то сложным, или чем-то пугающим. Я всю жизнь посвятил тому, чтобы изучить, как действуют насекомые. Пусть даже такие необычные, как эти. К феромонам присоединяется мощная телепатия, но мне же легче — я прекрасно знаю, где находится центр всего этого улья.

Потому что я ее чувствую.

Когда мы вошли в центральную пещеру, королева уже находилась в крайней стадии паники.

За мной — груды трупов ее ненаглядных детей, передо мной — гигантское беспомощное без своих солдат существо, испугавшееся так сильно, что в теле застряли ее же собственные дети.

Матка перестала бесконечно рожать, задняя часть ее туловища вздулась от спазма, бесконечный конвейер по производству личинок дал сбой.

— Ну, здравствуй, — поздоровался я вежливо, как всегда делаю, когда вхожу в свою пыточную.

Матка задрожала, глубокие тревожные волны прошлись по ее массивному телу, личинки-работники вжались в стены, пытаясь спрятаться в темноте. Инстинкт самосохранения… хотя без своей королевы они абсолютно бесполезны.

Королева возвышалась надо мной бесконечной скалой, упирающийся в ветвистый потолок. Я полыхал, словно синий факел. Свечение освещало почти всю пещеру, длинные тени вытягивались и дрожали, словно живые. Некоторые из них и вправду были таковыми — сновали туда-сюда, пытаясь найти нишу поглубже и спрятаться от разящих ножей моей лютэн-энергии.

— Боишься, — обратился я в королеве, утвердительно, ибо это был не вопрос.

Виктория стояла позади меня и, кажется, не дышала. Знал, что она не боится, если только чуть-чуть — чувствовал это. Вид королевы поразил ее, она смотрела, задрав голову, но паники я от нее не чувствовал.

Потому что моя птичка мне доверяла. Я не подведу ее.

— Где выход из улья? — спросил я громко, хотя королева прекрасно понимала мои мысли. Но звук моего голоса еще больше устрашал ее. Она меня слышала. — Покажи мне выход. — я улыбнулся зловеще. Обожаю этот момент. — Ты все равно умрешь. Но обещаю — если ты покажешь мне, где выход, ты умрешь без боли.

Метается… думает, выбирает? Глупое существо. Выбор тут один — показать, где выход. У этой твари в передней части туловища огромный мозговой ганглий. Она прекрасно понимает, чего я от нее хочу. У королевы, в отличие от ее подданных, центральная нервная система гораздо сложнее. Она имеет развитое сознание, прекрасно понимающее, что происходит вокруг. Она использует свое сознание, чтобы управлять всей этой сложной махиной, пожирающей живых существ.

Я положу этому конец.

В какой-то момент королева начинает показывать мне схему своего улья, которая выстраивается в ее сознании совершенно четкой картой. Не удивительно, ведь она — главный архитектор своего дома.

Когда я запоминаю карту, впервые отпускаю ладонь Виктории и двигаюсь вперед.

— Файрон? — испуганно спрашивает она. — Ты же не собираешься…

— Закрой глаза, любимая, — говорю, понимая, что от этого зрелища я, увы, не смогу ее оградить. — Просто закрой глаза и не смотри.

— Ты… так работаешь, когда пытаешь… — голос Виктории дрогнул. — Боже…

— Просто не смотри, — говорю твердо, хотя знаю — будет смотреть, и не сомкнет веки.

Прости, моя птичка, что тебе пришлось это увидеть. Но королева должна сгинуть, иначе нам не спасти тех, кто в этой пещере еще жив…

Подхожу в королеве вплотную, высокого задрав голову. Она пытается приблизиться, в отчаянии наваливаясь на меня всей своей массивной тушей — захотела раздавить. Но мои ножи не дремлют, и каждый раз, когда она нависает, колют и вспарывают ей живот. Она стонет и отодвигается назад — чистый рефлекс.

Мои ладони вонзаются в ее мягкую податливую плоть.

— Моя специализация — насекомые, — говорю, оскалившись от удовольствия. Теперь я монстр, и мне нет нужды это скрывать. Я открыт, как книга, ведь Виктория читает меня без особых усилий. — Я сказал, что не причиню тебе боли, если ты скажешь, где выход. — чеканю, разбрасывая синие всполохи из своих глаз. — Так вот, я обманул.

Неистовый ментальный вой прокатился по пещере, когда я всадил все иглы, которые у меня были в ее громадный мозговой ганглий.

Боль… иногда она бывает очень сладкой.

Мы же с тобой это понимаем, да, ненасытная ты тварь? Ты тоже наслаждаешься чужой болью, но находишься по ту стороны баррикад.

Я наслаждаюсь болью только тех, кто отнимает жизни.

Королева кричала и металась, не в силах выдержать нестерпимый поток отвратительных ощущений, расползающихся по ее жирному огромному телу.

Из отверстий на ее боку начали вырываться облачка пахучих газов — все подряд. Она сотрясалась, извергая из себя хаотичные приказы, не в силах больше ничего в себе удержать.

Из вспоротого моими мыслями брюха хлынула гора нескончаемых личинок: сначала созревших, а потом меньше, еще на стадии развития. Они тоже лопались под натиском атакующей энергии.

Я понял, что пора заканчивать вовсе не когда королева превратилась в распоротую гору плоти, а когда услышал глухой крик Виктории.

Оборачиваюсь. Она бледная, как смерть.

Понимаю, что зрелище для нее оказалось не совсем приятным. Проще сказать, невыносимым. Не каждый может выдержать то, что я делал сейчас, а Виктория была в «сцепке» со мной и все чувствовала. Да и королева — не самый симпатичный вариант для уничтожения.

Прости меня, птичка. Так было нужно, иначе бы мы не выжили… и никто из тех, кому нужна помощь в этом улье.

Посмотрел на дохлую королеву: может, слишком большая, потому Виктория и испугалась? Подобные картины для меня были обыденностью, поэтому я не совсем понимал реакции других людей, но ужас Виктории я ощутил четко.

Поэтому испугался наравне с ней: подскочил к жене, когда она уже начала сползать вниз.

— Тихо-тихо, нежная ты моя птичка, — не дал ей упасть, подхватил ее на руки. — Все закончилось, все хорошо.

— Я в порядке, правда, — Виктория попыталась улыбнуться. Хотя молочно-белая кожа говорила, что она совсем не в порядке. — Просто… не люблю насекомых… таких больших.

— Так я же убил ее, — удивился совсем искренне. — Для тебя убил, дорогая. Пусть это будет моим подарком. Вспорол ей живот, так внутри нет ничего. Может, осталось несколько личинок, могу добить их для тебя.

— Ой, — говорит Виктория и окончательно падает в обморок.

Наверное, пора отсюда выбираться.

Вспоминаю схему тоннелей, которую «сдала» мне королева и бегу. Энергия пары течет по моим венам, поэтому я не задерживаюсь на поворотах — сил у меня предостаточно, даже когда приходится подниматься в гору.

У улья всего несколько выходов, где насекомые вываливают землю на поверхность. Сами они никогда не вылезают, ибо боятся солнца. Оно сжигает их покровы — это я тоже узнал от королевы.

Хорошая новость. Значит, никакой погони можно не ожидать.

Вдали уже маячит большое белое пятно, в лицо бьет свежий поток воздуха. Значит, мы уже близко к поверхности. Свет в конце тоннеля — как символично.

Выбегаю на большую поляну, вокруг входа в улей нагромождены высокие насыпи земли. Спускаюсь по насыпям в траву, вдыхаю свежий воздух со сладким цветочным запахом и от него у меня кружится голова.

Действительно, так и есть — в глазах начинает темнеть от резкой смены атмосферного состава. Слишком свежий, слишком насыщенный…

Через несколько десятков метров опускаюсь в траву, осторожно кладу Викторию и проверяю, дышит ли.

Дышит, жива. Просто перепугалась…

Сваливаюсь рядом. Понимаю, что связь, наконец, включилась.

Набираю код, вызываю базу.

Коршунов, на мое удивление, берет мгновенно. Хотя, удивляться тут нечему — у военных это в подкорке. Значит, нас давно ждали.

— Где вы, черт вас дери?! — кричит Коршунов, злой и обеспокоенный.

— Слушайте внимательно, — хриплю в динамик, и Коршунов больше не произносит ни слова. Сразу понял, что сейчас будет важная информация. Я излагаю только самую суть: — Пропавшие в улье. Нападающий — хищник, насекомое. Тип организации — гигантский улей во главе с маткой. На данный момент матка мертва, но остаются ее рабочие. Возможна трансформация подневольных в новую королеву. Но это не точно — в любом случае, будьте осторожны. Инструмент нападения — ментальная парализация. Мощная телепатия. Запрашиваю поддержку, скидываю координаты. И, капитан Коршунов… чтобы у каждого солдата был подавитель телепатии, — предупреждаю, — Это самое главное.

Отключаюсь. Свежий воздух окончательно затуманивает мне голову. Подтягиваю Викторию поближе, она мычит и кладет голову мне на грудь. Обнимаю ее и смотрю на небо.

Вокруг высится зеленая трава, яркие цветы маячат перед глазами. А там, в далекой голубизне выси, парят длиннохвостые орланы, теряясь в теплых лучах полуденного солнца.

Я улыбаюсь и закрываю глаза.