Глава 39. Виктория. Семейная жизнь

Два года спустя...

Вроде, уснул… Кассарион — мой милый послушный мальчик, я его так люблю. Он тихий, образцовый, совсем не капризничает. Наверное, больше всего именно это меня и тревожит. Касс чересчур беспроблемный. Лежит в кроватке, играет с игрушками, висящими у него над головой, не доставляет родителям совершенно никакого беспокойства. Даже какает будто по расписанию, рано утром и на закате, а не когда придется. Очень дисциплинированный мальчик, мой сладусик. Разве что иногда его мучают кошмарики, которых я с легкостью могу успокоить своими специальными техниками, разработанными для годовалых детишек.

Файрон смеялся, что еще пара лет, и наши радужные деньки подойдут к концу. Когда у детей проявляется телепатия, вот тут и начинается самое «веселье». А я уверена, что у такого спокойного мальчика просто не может проявиться что-то неконтролируемое. Мы обязательно справимся.

Поцеловала сынишку в лоб, пригладила ему легкий рыжий пушок на голове и тихо ушла из детской. Там, в спальне, меня ждал еще один большой «ребенок», которому снятся кошмарики.

Недавно Файрон вернулся с очередного рейда по реликтовым монстрам, а после таких поездок, если муж отправляется на задание без меня, всегда приходится стабилизировать его сон. Кошмары мучают его еще примерно с неделю. Так что я оставила одного Даркмора, и отправилась к другому.

Файрон спал в постели, то и дело ворочаясь и вздыхая. Рыжие локоны разметались по подушке алыми ручейками, я тихонько подобралась к мужу и забралась под одеяло.

— Т-с-с-с, — погладила его по голове, запутавшись пальчиками в огненной шевелюре. — Тихо, все хорошо… вот так.

После того, как дыхание Файрона выровнялось, я обняла его и прилегла рядом, положив голову ему на грудь.

Я очень люблю своего мужа, до боли в ребрах, это так. Мы прошли через такое количество испытаний и настолько сильно прикипели друг к другу, что, наверное, умрем, если нас разлучить.

Но…

Но.

Некоторые вещи приходится преодолевать до сих пор.

У Файрона было очень много отклонений, которые меня откровенно беспокоили, и которые приходится прорабатывать дополнительно.

Например, однажды, когда я еще носила под сердцем Кассариона, к нам на Омегу прилетел в гости двоюродный брат. Майкл привез из Миннесоты кучу сувениров, извинившись, что не смог побывать на нашей свадьбе. Тогда Файрон летал в командировку на Землю и прибыл домой на несколько дней раньше. Увидев Майкла у нас в гостях, он чуть не разнес половину дома. Полыхало так, что потрескался потолок.

И что он увидел?

Мы мирно сидели с братом на кухне, попивая чай с фирменным домашним тортом. Сама пекла. Научилась по просьбе мужа, потому что он просто обожал мангровые тортики с милыми надписями. В конце каждого месяца я готовила по одному, выводя сверху забавное «самому любимому мужу», или «рыжему котику с длинными усами». Файрон от них просто таял.

Муж явился внезапно, не предупредив никого, кроме капитана Коршунова. Скорее всего, хотел сделать сюрприз.

— Кто это? — удивительно спокойно спросил Файрон, войдя на кухню тихо, словно затаившийся тигр. Первое время на его лице не было никаких эмоций — только полыхающие синим глаза.

Пу-пу-пу…

Если у Файрона полыхают глаза, тут два варианта: либо он завалит меня на постель, либо кому-то достанется. Первый вариант отметался на корню, оставался только второй.

Но Майкл-то этого не знал.

— О! — вскричал он, радостно вскочив со стула. Я даже не успела открыть рот. — А я так понимаю, вы муж Вики? — спросила эта святая простота.

— Да, — ответил Файрон, словно выстрелил словами. — Муж ВИКИ. Как забавно, что вы так ее называете. Давно знакомы? Или очень близко? Интересно, а я ведь вас никогда не видел.

— А мы тут так хорошо сидим... Хорошо, что вы вернулись раньше. Нам нужно вам кое-что сказать, — когда Майкл произнес эти слова, я думала, что Файрон его убьет.

Муж был не из тех, кто трактует двусмысленные фразы в положительном колюче. Его девиз — если брать спорную ситуацию, бери сразу худшее развитие событий, и никогда не ошибешься.

Файрон обездвижил Майкла под мои вопли и уже был готов придушить, как я прокричала, разозленная донельзя:

— Файрон, несносный ты мужчина, это мой брат! Он привез мой старый мотоцикл с Земли, на котором я гоняла в школе! — взревела я так, что кружки на кухни затряслись.

— Брат? — обескураженно спросил Файрон, виновато так, и отпустил шею несчастного Майкла. В одно мгновение его вид стал таким прилежным, будто это не он только что сжимал длинными пальцами шею Майкла с такой силой, что у него глаза почти вывалились из орбит.

— Ну да! — рычу, как хищная львица. — А ты думал я тут на седьмом месяце беременности себе любовника завела?! Мне тебя не хватает, чтоли?! Ага, сейчас! Майкл Столнберг мой брат, у него жена и трое детей! Он приехал поздравить нас с прошедшей свадьбой, потому что не смог быть на церемонии. Потому что у него жена и трое детей!!!

Не помню больше, чтобы я так громко кричала. Наверное, мне придали силы гормоны.

Файрон потом очень долго извинялся, завалил меня подарками, и больше никогда не отлучался в командировки надолго. Майкл с тех пор не прилетал к нам в гости, а Файрон, как потом выяснилось, изучил всех моих родственников до пятого колена. Откопал где-то четвероюрудную тетушку со стороны матери и выписал ей трехдневный билет на Омегу с помощью Коршунова. Я тогда удивилась немеряно, но пришлось с ней познакомиться.

Данный инцидент мы прорабатывали отдельно.

Вторая проблема возникла после рождения Кассариона. Как только врач дал добро на нашу интимную близость, Файрона будто о переключили…

Сначала я списывала это на долгое ограничение в интимной близости, потом — на всплеск лютэн-энергии, но вскоре поняла, что Файрон просто зависим от секса… от секса со мной. При слове «сексоголик» он кривился, при этом задирая мне юбку по три-четыре раза за день. И ни усталость, ни плотный график работы его не останавливали. Файрон даже как-то умудрялся отлучаться с базы на полчаса, чтобы взять меня во время обеденного перерыва.

Поначалу я была даже не против, но потом у Файрона началось переутомление от вечной беготни, а у меня цистит. Тогда он признал, что все-таки в его поведении есть «очень маленькая проблема, которую довольно просто решить».

Решали мы ее полгода, и решаем до сих пор.

Чтобы мужу было легче обуздать свой неуемный темперамент, часть близости мы перенесли на оральные ласки, но тогда Файрон пристрастился к минету. Он буквально дрожал, когда просил меня его «немного пощекотать». Наверное, это было мое упущение как специалиста.

Но ничего страшного, я уверена, что мы найдем выход, и Файрон не будет так уставать и справится со своим неуемным желанием. Мы движемся в правильном направлении.

Сейчас меня беспокоит совершенно другое.

Та командировка, когда он отлучался на Землю…

Недавно я грешным делом поинтересовалась, как живет мой бывший — Эдвард. Будто чувствовала неладное. И на том фото, что мне предоставила сеть, у Эдварда отсутствовало три пальца.

Холодок прошелся по моей спине, но я себя успокоила: да ладно, Вики, что за ерунда? Мало ли где он мог их потерять? Тем более, на остальных фото пальцы были на месте. Наверное, он сделал анатомические протезы.

Вот только новостная лента заставила меня ужаснуться, когда я целенаправленно искала информацию о бывшем женихе:

«Неизвестный пытался прорваться в джунгли Индонезии, заявляя, что его преследуют неизвестные инопланетяне. По словам мужчины, они ставили опыты, тренируя на нем изощренные болевые приемы. Никаких следов этих опытов обнаружено не было, кроме крайнего нервного истощения и параноидально-истерического расстройства. Так же у мужчины отсутствовало три пальца. Их исчезновение он так же списал на инопланетян. К сожалению, он не видел, как они выглядят, и пытался скрыться в джунглях, куда запрещен вход всем, кто не является землянином. Экспертиза признала Эдварда Миккельсена, коим являлся неизвестный, абсолютно невменяемым и сейчас он проходит лечение в психиатрической лечебнице после вредительства самому себе».

Дрожащими руками я закрыла информационный планшет и на ватных ногах поплелась в спальню. А сейчас лежу в кровати и обнимаю милого монстра, который вот-вот проснется.

Нервное истощение.

Болевые приемы.

Он не видел, кто это сделал. Потому что Файрон никогда не оставляет следов.

Да ну, бред какой-то.

— Иди ко мне, сладкая птичка, — меня вдруг прижали к горячему телу, и я сразу почувствовала твердое возбуждение, уперевшееся мне в бедро.

А вот и Файрон проснулся. Он лениво перевалился на бок, схватив меня в охапку:

— Хочу тебя, — прошептал он мне в ушко и поцеловал его.

— Фай, не обязательно возбуждаться каждый раз, когда я тебе помогаю, — муж уже нырнул ладонью мне под ночнушку, оттянув трусики в сторону. Еще немного, и я растеряю способность размышлять, а мне нужно с ним серьезно поговорить.

— Вики, зачем отвергать недостатки, если ими можно наслаждаться? — Файрон тоже был не лыком шит. Всегда добивается своего.

— Ты про… про то, что ты возбуждаешься, когда я успокаиваю твои кошмары?

— Угу. Созависимость, Эдипов комплекс, еще какая-нибудь ерунда… — Файрон жарко меня поцеловал. — Мы еще успеем проработать все наши проблемы. А пока давай получать удовольствие, пока у нас есть время. Коршунов меня скоро досуха выжмет. Не ты ли его попросила гонять меня по рейдам, чтобы снизить энергетический потенциал?

— Я, — хихикнула, пряча взгляд. — Это немного успокоит твою лютэн. Нам будет легче снять тебя с сексуального крючка.

— А мне нравится этот крючок, — Фарон залез-таки в мои трусики, пощекотав интимное местечко. Я закусила губу, запачкав влагой его пальцы. — Вижу, тебе тоже нравятся эти крючки, сладкая моя птичка.

— Фай, очень нравятся… но я думаю о будущем.

— Давай просто жить настоящим, — муж уже уложился между моих ног, готовый сказать мне «с добрым утром».

— Я про Эдварда читала, — вывалила я как на духу, просто так. Никогда не умела начинать деликатно важные разговоры. — Он сейчас лежит в психиатрической больнице, без трех пальцев. Скажи… это ты сделал?

— Ой, да ладно, — фыркнул Файрон. — Подумаешь, три пальца. У него еще семь есть.

— Так это ты? — я даже высохла за мгновение. Файрон толкнулся вперед, но сразу понял, что настрой у меня сбит. Но не слез с меня — знаю, что не слезет, пока не получит сладкое.

— Я не помню, — лукаво улыбнулся он и начал меня целовать, пока я не успела еще что-нибудь спросить.

Вот он меня целует, а я все думаю. Он не сказал: нет, дорогая, это не я. Не переубедил меня, чтобы успокоить. Потому что скрыть друг от друга мы ничего не можем — рано или поздно правда все равно всплывет. Именно поэтому я стала рыться в информации про Эдварда — моя телепатия, так называемое чутье, обеспокоилось. Как долго Файрон хотел скрывать это от меня?

— Файрон, зачем? — спросила я мужа.

— Он причинил тебе боль. Ты страдала из-за него. Он должен был заплатить, — ответил муж. — Больше я его не трону. Пусть живет в своей Индонезии, найдет себе наконец кого-нибудь из мулаток, по которым сохнет, и отстанет от других девушек. Все равно мне туда ходу нет — в Индонезию пускают только землян, а я баллуанец.

— Ты и это знаешь? Про мулаток?!

— Он сам рассказал.

— Что?!

— Перестань, Вики. Я не сделал ничего такого, после чего бы он не смог оклематься. Просто научил его манерам. Пожалуйста, не беспокойся об этом. Я о нем уже забыл, — сказал Файрон лукаво, зная, что я все равно не смогу на него злиться. — Больше никакой охоты на бывших, тем более, что у тебя их больше нет. Вики, я не преступлю черту. Я не причиню тебе боли и не разочарую. Но если тебя это беспокоит, мы может это проработать.

— Какой же ты хитрюга! — закатила глаза, понимая, что вопрос на этом исчерпан.

— Ага, я такой. — усмехнулся Файрон, — Влюбленный хитрюга.

В следующую секунду Файрон начал методично работать над моим тотальным увлажнением, лаская меня мягкими движениями пальцев, затем чуть-чуть применил свои способности, а потом отнял ладонь и двинулся вперед. Я охнула, почувствовав сладкое распирание внизу живота.

Так приятно, так нежно… Файрон полностью изучил мою физиологию, чтобы поднять меня на вершину блаженства. Каждый раз я видела с ним звезды. Иногда мне казалось, что за его любовь, понимаете и умение доставить мне наслаждение я готова закрыть глаза на все его ревнивые выходки на грани безумия. Мне так нравилась идеальная неидеальность моего мужчины, что я знала — мы обязательно проработаем все его «заскоки».

Обязательно.

Как-нибудь потом.