Глава 8. Файрон. Неспящий город

За пару часов до...

– Доброй ночи, господин Файрон. Мы нашли вашу жену в фонтане.

– Что?

– Мы нашли вашу жену в фонтане.

Поначалу я подумал, что ошиблись номером. На часах – три часа ночи, город спит, а я тем более.

– Какая жена? – спросил, пытаясь вернуться в реальность. – С кем я говорю?

– Дежурный полицейский пятого городского отдела.

— Понятно.

На самом деле ничего не понятно.

В спальне стояла кромешная тьма – не люблю, когда сну хоть что-то мешает. Так мне удается погрузиться в более-менее сносный сон, и кошмары становятся не такими осязаемыми.

Спросонья даже не разобрал, чью фамилию назвал полицейский. И только через мгновение до меня дошло, что Файрон Даркмор – это я. Смена часовых поясов дурно влияет на восприятие реальности.

– С недавних пор Виктория Столнберг числится как ваша жена. Церемония прошла утром, так что установить этот факт удалось не сразу. Но я хороший полицейский, – с той стороны потянуло мысленной волной гордости, даже самомнения. – Есть запись о браке в личной анкете, и там вписано ваше имя. Прямо напротив сегодняшней даты… Уже вчерашней. Вы же муж госпожи Виктории? Ее забрали прямо из фонтана в полицейский участок.

– Что она там делала? – спросил строго, предполагая, что речь все же идёт о блондинке, совершенно безобидной на первый взгляд. Другой жены у меня, очевидно, не было.

– Не знаю… – голос полицейского прозвучал задумчиво. – Видимо, крылья полоскала...

– Какие крылья? – так, новые вводные. Просто замечательно. Понял, что нужно срочно просыпаться и менять тактику. – А, впрочем, оставьте. Я скоро буду.

Насилу протер глаза, устало сев на кровати и пытаясь согнать ворох кровавых снов. В вязких кошмарах снова били длинные крылья, разбрызгивая алую воду с черных перьев, и слышались крики… я не мог разобрать чьи они. Отчаянных хищных птиц, выискивающих свою добычу, похищенных людей, плачущих о своей судьбе, или все-таки мои? А, может быть, это стрекотание вайнов, умирающих с отодранным хитиновым покровом? Истекающих прозрачной вязкой жидкостью, заменяющим им кровь…

Но в моих колких снах было много крови, и она была не прозрачная — всегда красная. Такая бывает только у людей и керимов. Одинаковая красная кровь... Значит, это были не вайны. Значит, все-таки я кричал…

С трудом встал с кровати и принялся вяло одеваться. Пошел на кухню, заварил кофе.

Порылся в контактах, разделенных на "полезные" и "очень полезные". Очевидно, что если на часах - полчетвертого, требуются контакты только "очень полезные". Спешить не хотелось. Чем дольше Виктория пробудет там, где она сейчас находится, тем больше поучительного опыта отложится у нее в голове.

Но подошло время, когда я все-таки оделся и кое-как взбодрился. Тяжко вздохнул и выдвинулся в путь.

Будь эта дамочка на Баллу, она не посмела бы ввязываться в сомнительные истории после заключения брака, впрочем, как и до. У Виктории имелась мощная телепатия, а, значит, она должна иметь статус дворянки.

Иерархия Баллу сильно отличалась от социального устройства Земли. За поведением любого члена высшего общества следили троекратно. Все, кому не лень, и даже те, кого чужая жизнь никак не касается. Случись это на Баллу, шальную ночку Виктории припоминали бы до конца жизни и перемалывали косточки так сильно, что ей бы не спалось по ночам.

Но Земля не Баллу, и здесь женщины, видимо, позволяют себе купаться в фонтанах. Впервые я почувствовал досаду, что женщинам на Земле досталось слишком много демократии.

– Она была очень пьяная, - ошарашил меня дежурный полицейский, включая голограмму-протокол этого инцидента. – Держите, подпишите тут и тут. Пройдите вон туда, - он указал на узкий коридор, в конце которого слышались крики и чьи-то вопли. Пахло прогорклым алкоголем и рвотой.

– От меня ещё что-нибудь требуется? – спросил, стараясь не выдать своего удивления.

– Если письмо придет, как вы и сказали, больше ничего, - ответил служитель закона и потерял ко мне интерес.

Видимо, телефонного разговора ему с лихвой хватило, чтобы понять – восхищаться его усердием я не намерен.

Выходя из дома, я заранее сделал запрос в штаб, чтобы они предупредили кое-кого и выписали постановление об освобождении Виктории из-под стражи. Как можно быстрее. Бегло набросал ситуацию, предупредил, что выясню все детали дела только на месте, а посему нужны бумаги высшего приоритета.

Сорвать путешествие на Омегу прямо накануне отлёта – дурость, граничащая с безумием. Судя по характеристикам Виктории, телепатические данные у нее были весьма незаурядны и довольно стабильны, включая общее психологическое состояние.

Последнее только что попало под сомнение, под очень большое сомнение. Но я не хотел терять свою «зацепку» за Омегу даже несмотря на этот досадный инцидент. В конце концов, я уже слишком далеко зашел, чтобы идти на попятную.

Девяносто три процента совместимости. Казалось, что это какая-то хитрая ловушка.

Телепатия у земных самок сильно отражалась на их характере: они были эмоциональны, нестабильны, истеричны. Пятнадцать земных женщин я уже забраковал, они вообще не годились для какой-либо работы. А женщины Баллу меня не интересовали – те все сплошь были высокомерными суками, либо комнатными цветочками, пугающимися собственной тени. Ни то, ни другое мне не подходило. Такая планета, как Омега, требовала ума, смекалки и выдержки. Жаль, что меня не пускали одного. Я привык подходить к работе конструктивно.

Неужели Виктория похожа на остальных? При первом знакомстве она не произвела на меня впечатление истерички.

В отделе, а, вернее, в обезьяннике, как принято называть на Земле, меня ждал недовольный полицейский за столом, на котором уместились кипы голограмм и бумаг. Видимо, ночка у него выдалась не особо приятная.

– Я получил постановление, - кисло сказал он. Под его глазами висели пудровые мешки. – Сейчас приведут летучую. А вы вообще кем ей приходитесь?

– Это лишние вопросы. У вас на столе лежат все документы на освобождение под залог. Немедленно.

– В вот тут вы поторопились. Так-то у нас закон, - полицейский, видимо, встал в позу, поняв, что я чужак. Видимо, чутье сработало. Замечал, что в структурах все еще сохранялась неприязнь к жителям Баллу. Потепление между нашими планетами случилось совсем недавно, и еще были свежи в памяти воспоминания, когда война уносила жизни с обеих сторон. – Если вы хотите забрать летучую прямо сейчас с помощью этой бумажки, - он потряс документами. - Без всестороннего оформления... задним, так сказать, числом... вы все равно должны быть ее родственником и поручиться за нее.

– Я – Файрон Даркмор, ее муж, - ответил спокойно. – Списки скоро обновятся.

Полицейский поджал губы так, что они стали похожи на тонкие ниточки. Он набрал что-то у себя на панели, проверяя данные. Когда выражение его лица изменилось, я понял – он прочитал не мой гражданский и социальный статус, а профессию. «Дознаватель», - сказано было в моем досье и это все, что ему удалось обо мне узнать. Пусть больше не пытается выискать нечто большее – остальной доступ ему был закрыт, даже номер отделения в департаменте, на которое я работаю.

– Простите, господин Даркмор, - прошептал полицейский.

– Я не держал на вас зла, чтобы прощать, - бросил небрежно.

– Файрон? – услышал робкое, дрожащее и, надеюсь, виноватое за спиной. – Что вы здесь делаете?

Викторию, бывшую Столнберг, а ныне полноценную Даркмор, я почувствовал ещё до того, как она подала голос. Но не стал оборачиваться, желая закончить разговор с полицейским.

– Я ваш муж, - ответил невозмутимо, все еще стоя спиной. Надеюсь, она понимает, насколько я недоволен. – Где ещё мне быть? И кому вас забирать из полиции, как не мне? Вашему начальнику?

– Не говорите ему, пожалуйста, - голос Виктории звучал подавленно, заплаканно и немного сипло.

Я обернулся.

Передо мной предстал мокрый невинный птенчик с виноватым и скорбным лицом, немного опухшим от нескончаемого потока слез. Видимо, сидеть в обезьяннике для Виктории было делом не частым, и она пережила весь спектр ужаса, который должен сопровождать законопослушного гражданина, работающего с детьми.

Виктория сиротливо прижимала мокрую, помятую сумку к груди, скромно пытаясь закрыть достаточно сочный бюст. Волосы на ее голове были растрепаны, платье прилипло к телу, глаза боялись на меня смотреть. Виноватая, униженная, уязвленная и стеснительная. Чудненько и миленько. Даже слишком.

— Как погуляли? — спросил снисходительно, оглядывая Викторию с головы до ног. Не мог оторваться от этой картины.

— Было весело… — виновато прохрипела Виктория. — В основном…

— Не повредили себе что-нибудь?

— Нет… вода мягкая была…

С трудом подавил улыбку, сохраняя каменное выражение лица.

Насколько бы комично не выглядела ситуация — это нарушение закона. Показывать свое праздное отношение к ситуации я был не намерен. Это бы расслабило Викторию, дав зеленый свет на будущее безрассудство. Спускать с рук такое нельзя.

Напиться после свадьбы, проигнорировать технику безопасности при пользовании аттракционом, упасть в фонтан… а потом плакать всю ночь в обезьяннике вместе с проститутками и наркоманами. Признаться, Виктория разом затмила все девятнадцать девушек, которым я отказал, ровно за один вечер. Это, можно сказать, огромное достижение, выходящее за рамки обыденности. Даже появилось желание понаблюдать за процессом. Впрочем, ничего другого мне и не оставалось. Пожениться-то мы уже успели, и поездка на Омегу была утверждена.

Распухшие глаза, смазанная косметика, потекшая тушь... Виктория ничем не отличалась от ночных бабочек, сидевших за решеткой, или от лиц без определенного места жительства, разве что была гораздо красивей и без яркого макияжа. От нее несло перегаром.

– Спасибо, - сказала Виктория, неловко улыбнувшись. – Мне очень приятна ваша забота. Даже не ожидала от вас… простите, пожалуйста. Мне очень стыдно, что так получилось.

– Ещё бы вам было не стыдно, - ответил, демонстративно окинув ее взглядом с ног до головы ещё раз. – Тогда я бы немедленно подал на развод. Таким, как вы, было бы на Омеге не место. Вы ужасно выглядите.

Улыбка тут же слетела с лица Виктории, и она стала такой печальной...

Что-то внутри кольнуло, тригерря внутренние струны души. Вопиющая сексуальная привлекательность Виктории на секунду меня дезориентировала. Виноватый взгляд серо-голубых глаз, чувственный изгиб губ, который менялся в зависимости от эмоций, стыдливая улыбка, маленькие пальчики, сжимающие сумку… растрепанные светлые волосы и стройная фигурка с широкими бедрами, и даже опухшие от слез глаза — все это цепляло. Внешность девушки ложилась на мои вкусы легко, как кусочек сыра на бутерброд.

С Викторией хотелось делать… всякое. Сегодня она была невинным ангелочком, временно примерившим на себя маску порочного мира. Это… возбуждало.

Впервые взглянув на фотографию Виктории, я уже отметил ее внешнюю привлекательность. Даже то, как ложатся волосы на ее голове, и аккуратный овал личика, и строгий костюм в сочетании с теплым взглядом… выглядело гармонично… притягивающе. Когда я увидел Викторию в ЗАГСе, сразу убедился в верности моего первого впечатления.

Если я не смотрел в упор, не значит, что я не видел.

Зуб даю, штабные специалисты сделали ставку на физической составляющей и угадали проценты сугубо моих личных, сексуальных девиаций, попав Викторией точно в цель.

Отличная работа, я бы даже сказал, великолепная. Профессионалы Альянса не зря едят свой хлеб. Молодцы, уважаю. Моя прошлая, самая «удачная» пара, даже близко не стояла с тем, что я ощущал сейчас.

Хорошая попытка, но нет.

Привлекательная лично для меня внешность и триггерные сексуальные девиации — всего лишь дешевый трюк, не имеющий к реальности абсолютно никакого отношения. На них далеко не уедешь.

Последнее, на что я велся — на эту размазанную тушь на лице Виктории, на невинный виноватый вид, на изгибы губ и тела, и на прилипшее к груди мокрое платье. Даже если останавливал на этих частях тела взгляд чуть дольше, чем следовало. Продуктивное общение строится не на этом. Особенно общение коллег, которым нужно раскрыть важное для планеты дело. Виктория — всего лишь привлекательная оболочка со способностями, но совершенно недалекая и пустая внутри. Иначе почему она позволила себе подобные глупости?

– А я уже думала, что вы становитесь нормальным, - мрачно сказала Виктория. — Вежливым…

– А я должен быть вежливым? Меня подняли с постели в три часа ночи, обрадовав, что моя жена барахтается в фонтане. Надеюсь, вы понимаете, что слово «обрадовав» — совсем не в положительном ключе сказано. — недовольно проворчал. — Если вы уже сформировали обо мне свое мнение - ваше право. Я не из тех, кто трясется над первым мнением о себе. К тому же не особо успел с тех пор поменяться.

– В том-то и дело…

– Пойдемте.

Виктория замерла на секунду, раздумывая, идти ли за мной. Она боялась, и теперь выбирала, что для нее хуже - остаться в обезьяннике с проститутками и наркоманами, а потом получить проблемы по работе, либо пойти со мной и испытать все то, что я для нее подготовил.

– Пошли... – тихо сказала Виктория и посеменила за мной.

Правильный выбор.

Как же хорошо оказаться на улице… После многодневных допросов сильно скучал по свежему воздуху, и, казалось, мой нюх уже отвык от нормальных запахов. Приходится привыкать снова… Запахи свежей выпечки, машинного масла, шумных разговоров и размеренной жизни – снова падали на мои плечи, и порой я задумывался, стоит ли мне ради всего этого взять паузу. Казалось, ко мне медленно подползает выгорание.

Мы вышли из полицейского участка на ночную мостовую, и медленно направились к остановке. Там можно было поймать такси.

Накануне свадьбы попался крепкий орешек – вайн с высоким порогом боли. Он меня сильно измотал. После свадьбы пришлось сразу же явиться в участок, чтобы завершить начатое. Хорошо, что до отлёта на Омегу удалось его расколоть, остальное сделают земные ребята. Если хорошенько порыться среди них, можно было найти специалистов не хуже меня.

Задумавшись, я на секунду забыл, что за мной увязалась жена.

– Подождите, - позади семенило мелкое недоразумение. – Мне приходится идти босиком… Вы так быстро идёте, я просто не успеваю. Я потеряла обувь во время полета... или раньше, не помню уже.

Это я заметил в первую очередь, но позволил себе оставить данный факт без комментариев. Аккуратные, красивые пяточки шлепали по камню, лаская слух несколькими процентами совместимости. Это начинало бесить.

На улице всё ещё было темно, и город спал. Чувствовалась прохлада надвигающегося утра, кое-где выпала роса. Отличная имитация планетарных условий. Жаль, что это время я провел не в постели, отсыпаясь после изматывающих допросов.

– Я иду не быстро, это вы короткая и маленькая, - остановился, взглянув на Викторию сверху вниз. Она насилу задрала голову, посмотрев на меня. – Вы мне по грудь.

– Неправда. У меня нормальный рост, я вам по плечи.

– Пусть так, - продолжил путь. – Посажу вас на такси до дома. На орбите у меня прав нет, — глубоко и обреченно вздохнул. — Надеюсь, вы понимаете, насколько необдуман ваш поступок. Вы ставите под удар всю нашу поездку. Тем временем, вас взяли только из-за меня. Все эти заоблачные проценты… на вашем месте мог оказаться кто угодно, но оказались вы. У вас есть опыт в расследованиях дел? Нет. А у меня есть. Каким бы вы ни были сильным телепатом, вы лишь приложение ко мне, чтобы получить пропуск на Омегу. А вы смеете вести себя просто ужасно, уничтожая не сколько свою, сколько мою репутацию. На моей планете жена - лицо мужа. Кто виноват, что землянок воспитывают просто отвратительно?

Если до этого Виктория испытывала вину, стыд, может быть, даже жалела о своем поступке, то все ее положительные начинания как рукой сняло.

Сначала она металась между стыдом и возмущением, потом поджала губы, не зная, что выбрать, а потом… нахмурила лобик и сжала совсем не грозные кулачки. Хомячок все-таки выбрал насилие. Сдается мне, я нажал на какую-то красную кнопку, на которой было написано «пуск».