Глава 18. Боль

Сначала был тотальный шок, потом оглушительная пустота, и только затем всепоглощающая ярость.

Так, кажется, отмеряли стадии горя в старых учебниках по психологии. Только мое горе было не от смерти кого-то близкого, а от живого, здорового рихта, который вышел из каюты той… наглой хвостатой стервы, что строила ему глазки уже две недели.

Я стояла в тени ниши с инвентарем, застыв на месте, будто попала под луч парализатора. Кажется, даже сердце перестало биться. Я стояла и смотрела, не веря своим глазам.

А она стояла в дверях, высокая, гибкая, фигуристая во всех своих привлекательных местах…. И ее длинный наглый хвост томно обвивал его талию, кончиком поглаживая характерный бугор в паху.

— Неплохо скинули напряг, Камень, — услышала я ее хрипловатый, довольный голос. — Заходи, если еще раз такой же ад будет.

Он что-то буркнул в ответ, коротко кивнул и развернулся. Замер на короткий миг, когда его глаза наткнулись на меня. Но потом он резко дернул головой и ушел по коридору.

Его лицо так и осталось привычно непроницаемым. Каменным. Как будто ничего не произошло. Как будто он только что вышел не из чужой каюты после… горячего траха с одной из своих, а с планового инструктажа.

Сердце не просто упало. Оно, казалось, разлетелось от этого удара на тысячу острых осколков, которые теперь резали меня изнутри. Я задохнулась от этой боли, такой неожиданной и невыносимой.

И только потом пришло осознание, которое добило окончательно: я сама не понимала, насколько привязалась к Гранку. Насколько привыкла считать его внимание, его взгляд, эту молчаливую, тяжелую опеку своей собственностью.

Своей! А он… просто «скидывал напряг». Гад!

Как все они. Как нормальные, здоровые рихты. Здоровая, равнодушная сволочь! Даже объясниться не подумал. Просто ушел!

Я ненавидела себя в тот момент. Ненавидела свою дурость и свою слабость.

Разве я не знала, как у них устроено? Фриал же все объяснила!

Это норма. Ничего личного. Быстро, эффективно, по взаимному согласию.

Но даже это знание не помогло. Не помогло и то, что он, по сути, ничего мне не обещал. Не было ни слова, ни жеста, ничего, кроме этой чертовой опеки, которую я так наивно приняла за что-то большее.

Сама себя обманула!

Дура!

С того дня злость меня не отпускала. На себя.

И весь этот гнев, всю боль и щемящую обиду я вымещала на нем. Камень теперь стал моей идеальной мишенью.

Мой Камень. Мой вечно каменный, непробиваемый, равнодушный Камень.

Как же мне хотелось разбить его каменное спокойствие, как он разбил меня!

Мне понравилось его бесить. Особенно после того, как появился новый командир, Зонк.

Он был… другим. Оказалось, что у него когда-то давно тоже была специализация техника-связиста, как у меня.

И он понимал меня. Понимал мои фишки с пси, интересовался тем, как я чувствую эфир, задавал вопросы и рассказывал про свой разнообразный опыт. Мне было просто интересно с ним общаться. Даже в рамках отношений командир и подчиненная.

И в мыслях не было перейти эту черту. Это была просто отдушина. Я так поняла и для него тоже. Остальные-то, моя родная команда, ценили результат, но сам процесс для них был магией, которую они не стремились постичь.

А потом заметила, как Гранка это бесит. Как его плечи напрягаются, когда Зонк подзывает меня к терминалу. Как его хвост замирает в неестественной неподвижности, когда тот, смеясь, касается моего плеча, показывая что-то на экране.

И мне понравилось это ощущение. Хоть какая-то ответка. Пусть бесится. Пусть почувствует хоть каплю того дерьма, что залило меня.

Я огрызалась на него при каждом удобном случае и чувствовала моральное удовлетворение. И слова ведь находились. Резкие, ядовитые, от той самой обиды, что клокотала внутри. Не нужна мне больше его опека.

— Разберись со своими делами, Камень…

Каждая такая фраза была крошечным уколом, попыткой передать ему хоть толику моей боли. А он в ответ лишь хмурился, сжимал челюсти, и в его глазах читалась не боль, а все та же непонятная ярость и… раздражение.

И это выбешивало больше всего. Когда же ты расколешься, Камень? Когда я смогу хоть чуточку тебя задеть?

А еще эта его каменность, это полное, абсолютное безразличие к моим чувствам толкало меня на глупые безрассудства.

Разумом-то то я понимала, что творю дичь, которую в нормальном состоянии никогда бы себе не позволила.

Я ведь и про свое расследование забыла на тот момент. Как-то совсем меня выбило.

В бою я стала лезть вперед, проверяя пределы своей живучести и своего пси. Как глупый неопытный новичок рвалась в самые горячие точки, игнорируя попытки моего каменного охранника прикрыть меня.

Да может я ради этого все и делала? Чтобы снова увидеть подтверждение его молчаливой опеки. Чтобы у него не было времени отвлекаться больше ни на одну самку?

— Я справлюсь! Уйди, Камень! — шипела я в комлайн, чувствуя, как адреналин смешивается с горечью.

На самом деле, нихрена я этого не хотела. Хотела, чтобы был тут, рядом со мной. Все время.

Но может, если я покажу, какая я сильная и независимая… Может, тогда он… Но нет. Он лишь злился еще больше. Тихо рычал на меня после вылазок, грозя привязать к стойке, если я еще раз подобное выкину.

Я фыркала не хуже Фриал и уходила к себе, радуясь хоть такой маленькой победе.

И вот этот последний эпизод в общей кают-компании… Когда он своим хвостом разрезал мой пакетик со специями, это был последний акт в нашем немом, яростном противостоянии.

И когда он бросил это «Договоришься, бесхвостая», во взгляде его было что-то такое… первобытное и опасное, что у меня по спине побежали мурашки.

Внутри зашевелилось что-то темное. Острое, запретное, желанное.

Я оскалилась ему в ответ, провоцирующе облизнув губы, сама не веря своей смелости.

Что я делаю? Я дразню зверя, которого сама же боялась не так давно, а теперь так безумно хочу. Я видела, как он впал в ступор, как его хвост дёрнулся. Видела и понимала: он все заметил. Понял мой вызов.

А потом… потом пришло осознание, что я дошла до точки. Что эта игра, эта злость, эта боль — всё завело меня в тупик, из которого нет выхода. Я смотрела на его разъяренное лицо и чувствовала только полную, оглушающую потерянность.

Я сама не понимала себя. Не понимала, чего хочу.

Мести? Его внимания? Чтобы он страдал так же, как я?

Или чтобы он, наконец, перестал быть камнем и… забрал то, на что я так глупо, так отчаянно намекала, рискуя всем?

А потом была какая-то дикая мясорубка, после которой хотелось просто упасть на пол и не двигаться совсем. И я почти сделала это, но вдруг… Чьи-то сильные руки подхватили меня и вздернули вверх.

Камень молча, даже не сбавив шага, понес меня по коридору в сторону жилого отсека.

Я замерла в растерянности. Все мои колючки как-то разом отпали. Да и сил просто не было даже на огрызания.

Он донес. Молча поставил у двери моей каюты.

— Спасибо, Гранк, — выдавила я.

— Еще раз отойдешь от меня дальше, чем на два шага, лично прибью, — мрачно ответил рихт.

— Хорошо, — почему-то радостно улыбнулась ему я.

Кто же знал, что именно этот простой жест сделает то, что не удавалось всем моим уколам.