Глава 36. Док

Всё случилось так быстро, что я едва успела осознать. Одна секунда, и мы вываливаемся из транспортного луча в шлюзе, суматоха, крики, гул. Следующая — я срываю шлем, задыхаясь, и первым делом ищу его глазами.

Камень. Он стоит, уже на ногах, сжатый, как пружина, и его взгляд мечется по отсеку, считая головы. Он видит Орчаса, Зонка, меня… и замирает. Потом я вижу, как его лицо, и без того суровое, становится каменной маской. Адалин нет.

Чёрт! Она что, не успела?!

А Гранк уже рвётся к панели управления, рычит: «Разверни луч! Обратный вектор, сейчас же!».

И в этот момент на него налетает кто-то огромный, черный, сбивая с ног. Я вскрикиваю, сердце улетает в пятки. Это наш капитан Мрак. И он в ярости, которую чувствуешь кожей даже через всю толпу.

Я замерла, вцепившись в поручень, наблюдая, как эти две махины вот-вот сойдутся в смертельной схватке прямо здесь, в шлюзе. Я видела вспыхнувшую ярость в глазах Камня. И видела, как он, с нечеловеческим усилием, буквально заставляет своё собственное тело застыть.

Его хвост, уже занесённый для удара, с грохотом врезается в переборку. Он выпрямился перед капитаном, и в его позе читается вот это… вынужденное признание субординации, перед его правом лидера.

А потом каким-то внутренним чутьем сразу стало ясно, что наш капитан не просто так беспокоится об еще одном бойце своего эсминца. Тут явно личное было.

Ада и капитан? Вот это новость! А ничего, они красивая пара. Вполне подходят друг другу.

Рёв двигателя истребителя Мрака, пронзивший весь корабль, был полон дикого отчаяния и не менее дикой ярости. Я молилась про себя всем звёздам, чтобы он успел. К Аде я уже успела привязаться, непонятно почему. Вот как-то сразу почувствовала, что она своя. Бывало у меня иногда такое.

И он успел.

Через двадцать адских минут истребитель вернулся, и капитан Мрак вынес из кабины на руках бессознательное тело Адалин. И так и понёс её до медблока сам, не доверяя никому, и лицо его было таким же каменным, как у Гранка, но в глазах бушевала настоящая буря.

Невероятно трогательный момент. Надо потом будет Аде рассказать обязательно. Она так много пропустила…

А Гранк… Он стоял посреди шлюза, сжав кулаки, и смотрел им вслед. Потом, когда основная суматоха улеглась, и мы разбирали снаряжение, я увидела, что у него на руке глубокий порез, откуда сочится кровь, а над бровью зияет серьезное рассечение.

И этот непрошибаемый придурок отмахивался, собираясь уйти, как будто это просто царапины.

— Пойдём, обработаю, — сказала я резко, вспоминая его навязчивую опеку. — Нужно выполнять все инструкции, — мстительно добавила я.

И Камень коротко кивнул. Согласился слишком быстро. А я внезапно поняла свою ошибку. Не тем способом я мстить задумала. Совсем не тем.

Этот поганец еще и улыбнулся мне самым краешком губ. А потом смотрел так, что я невольно краснела перед всеми, когда обрабатывала его раны.

Простая процедура, а Гранк превратил ее в настоящий балаган. Мне так показалось. Потому что за нами с интересом наблюдали все, находящиеся в общем отсеке. Делать больше никому нечего было!

Ох, как же я зла была в тот момент. И тут он меня обыграл!

Зла-то я была зла, да вот пальцы все равно дрожали, когда я касалась его горячей кожи рядом с порезом. Мой Камень сидел неподвижно, совсем как в той пещере, но я чувствовала, как под моими пальцами напрягаются его мускулы, как его дыхание становится чуть глубже и тяжелее.

А когда я, стараясь быть аккуратной, наклонилась, чтобы нанести пену на рану над его бровью, он вдруг… снова улыбнулся. Коротко, едва уловимо. Не насмешливо. Скорее, как-то… устало-довольно. Как будто моё упрямое внимание было для него очередной наградой после всего этого кошмара.

Придурок упрямый!

В этот момент что-то во мне окончательно треснуло. Вся моя злость, вся решимость «просто работать» рассыпалась в прах.

Я не могла больше обманывать себя. Эмоции взяли верх. Глупые, нерациональные, опасные. А еще крайне волнительные и возбуждающие.

На следующий день сразу после завтрака я направилась в медблок. Главной причиной, как я яростно убеждала себя, было проведать Аду.

Док Скапел запер её там на несколько дней — «отдых, милочка, и никаких геройств». Адалин, бледная, но уже язвительная, лежала, обложенная мониторами, и я провела с ней полчаса, слушая её колкости в адрес капитана и укрепляясь в своих подозрениях насчет этих двоих.

А потом я вышла из её палаты и остановилась перед дверью в кабинет Скапела. Сделала глубокий вдох и вошла.

Доктор что-то печатал на терминале, он поднял на меня свой фирменный насмешливо-удивленный взгляд.

— Ну что, кошечка моя, надумала что-то? — спросил он с привычной ехидцей.

Я подошла к его столу, сжала руки, чтобы они не дрожали, и выпалила, глядя куда-то в район его подбородка:

— Надумала. Насчёт чипа. Я согласна.

Скапел кивнул, откинулся на спинку кресла, и его лицо озарила широкая довольная улыбка.

— Вот за что я люблю вас, девочки, — протянул он, — так это за гармоничное преобладание практичности над эмоциями. У самцов редко такое встретишь в нужной пропорции. Умница.

Его похвала заставила меня покраснеть, но внутри было не до смущения. Там бушевала буря из страха, стыда и дикого, запретного предвкушения. Сама еще не верила, что я решилась на эту авантюру.

— После обеда ко мне зайди, — сказал док уже деловым тоном, делая пометку в планшете. — Процедура недолгая. А потом… посмотрим. Самое главное с целью сейчас определиться. Ты уже выбрала себе жертву? — весело спросил он.

Посмотрел на меня, прищурясь.

— Ах, да. Я забыл. Там уже все и так ясно. Что ж, жаль, конечно, Камушка, — азартно потер он свою переносицу двумя пальцами, — но он сам виноват, как я вижу. Все иди. Жду после обеда.

Я оторопело кивнула и вышла из кабинета, чувствуя, будто переступила какую-то невидимую черту. Обратного пути уже не было. И где-то в глубине души, под толщей страха, теперь вспыхнула крошечная, слабая искорка надежды.

Может быть, наконец, я перестану для него быть «нельзя».

Процедура и впрямь оказалась короткой. Скапел действовал с молниеносной, с почти пугающей точностью и скоростью. Его длинные, жилистые пальцы летали над сенсорными панелями портативного программатора, не касаясь их, будто дирижируя невидимым оркестром биохимии. Никакой паузы на размышления, только уверенные, резкие движения.

Сначала он прилепил мне за ухо холодную маленькую присоску-датчик. На мониторе над его столом ожили и понеслись вниз длинные, гипнотические столбцы цифр, графиков и символов, непонятных моему глазу, но явно говорящих ему целую историю.

Он что-то бормотал себе под нос, хмуря брови, и продолжал яростно стучать по сенсорным клавишам. Потом громко цокнул языком, и в его тихом ворчании прозвучала откровенная злость.

— Живодеры… Надо же, как затянули. Кастрировали девчонку, по сути. Понятно теперь, откуда у тебя баланс так скачет и прыгает… Ну ничего, — его тон сменился на веселый. — Это мы потихоньку открутим. А вот здесь… полностью перепрошьем. Так, а эту блокировку долой. Не нужно оно тебе совсем. Руки бы оторвал тому, кто это настраивал и обратно к заднице бы пришил, — проворчал он.

Я невольно поёжилась. Вроде бы и весело сказал, но тон такой был… реально жуткий.

Тут док поднял на меня взгляд, и в его глазах вспыхнули озорные искры.

— Тут сейчас как наши мальчики набегут… Совсем весело будет. И тебе и Камушку…

Меня передернуло от этой фразы. Я почувствовала, как холодеют ладони.

Скапел, заметив мою реакцию, небрежно махнул рукой.

— Да не пугайся ты так, котенок. Чип будет работать исправно. Гормоны под контролем, защита от срыва, всё на месте. Никакого внезапного гона не случится ни у кого. Но…

Док сделал эффектную паузу и наклонился чуть ближе, понизив голос до загадочного шепота.

— На определенных самцов твой запах теперь будет оказывать чуть более… прицельное влияние. На тех, кто тебя и так привлекает, чисто гипотетически. Фильтр стал тоньше. И либидо у тебя теперь будет нормальное, человеческое. А не тот усохший куцый отросток, что тебе эти изверги-программисты оставили. Сама всё поймешь!

Он многозначительно подмигнул, и в его взгляде читалось неподдельное профессиональное удовлетворение.

С этими словами он отключил датчик, щёлкнул последней клавишей и отодвинул программатор.

— Всё. Можешь идти. Первые эффекты почувствуешь через пару часов, когда настройки окончательно встроятся. Если что, сразу ко мне. Ну и, чтобы сработало быстрее, рядом с жертвой своей крутись почаще.

Я поперхнулась даже. А потом все же решила уточнить. Для меня ведь это был крайне болезненный вопрос.

— А если он все-таки не захочет?

Скапел насмешливо фыркнул в ответ.

— Рихты хотят всегда, кошечка моя. Ты просто плохо их знаешь. Для чего им еще чипы нужны? Это просто тебе не повезло. Некоторые экземпляры умеют очень удачно скрывать свои желания. Всё, беги к своему каменному.

Я встала, ощущая странную пустоту в голове. Ничего не изменилось физически. Никакого внезапного жара, головокружения, всплеска эмоций. Только легкое, едва уловимое покалывание за ухом, где сидел чип. И тихий, навязчивый шепот сомнения.

А что, если я сейчас выпустила на волю такого буйного джинна, которого уже не загнать обратно?

Я вышла из его кабинета осторожно, словно ступая по тонкому льду.

Коридор Черного Стража был почти пуст. Так, спокойно, Кейт. Док сказал, что чип все еще работает.

Я медленно пошла к себе, пытаясь прислушиваться к собственным ощущениям. Ничего. Абсолютно ничего.

Пока.

И тут из-за поворота прямо на меня вышел Мальк, тот самый техник с татуировкой, который так нагло зазывал меня в спортзал. Он шёл, что-то насвистывая, и почти столкнулся со мной. Я автоматически сделала шаг в сторону, чтобы обойти.

Но вот он не прошёл мимо.

Он замер. Резко, будто врезался в невидимую стену. Его нос дрогнул, ноздри жадно расширились, втягивая воздух. Он сделал это так явно, так откровенно, что у меня по спине побежали мурашки. Это был тот самый жест Гранка, но… другой. Более простой, более голодный.

Потом его взгляд медленно поднялся от пола к моему лицу. И на его обычно самоуверенном, насмешливом лице появилось выражение, которого я раньше не видела.

— О, Котенок, — произнёс он, и его голос звучал чуть ниже, чуть теплее, чем обычно. — Куда такая красивая бежишь?

Я замерла, не зная, что ответить. Как-то не от него я хотела подобной реакции. Его хвост сейчас был странно неподвижен, лишь кончик его слегка подрагивал, как антенна, улавливающая сигнал.

Похоже, мой новый чип уже начал делать свое дело.