Глава 37. Игра

Оказалось, мужское внимание со стороны огромных, опасных рихтов — это совсем не то, чего следовало бояться. На Черном Страже дисциплина была железной, а личные границы вполне четкими.

Никаких откровенных приставаний, грубых домогательств. Рихты выясняли всё между собой, как я поняла. Я видела быстрые, напряженные обмены взглядами, короткие, хлесткие движения хвостов, слышала низкое, неразборчивое ворчание у дверей спортзала. Но передо мной всё было… почти цивилизованно.

Соблазняли, конечно, но сдержанно.

И чего я так раньше этого боялась?

Меня никто не трогал грубо. Скорее заигрывали. Мускулами, хвостами, взглядами…

Ох, уж эти взгляды. Жадные, оценивающие, но не переходящие черту без моего намека на продолжение. Это было… даже лестно в какой-то степени. Здорово самооценку поднимало.

Скапел оказался во всем прав. Себя надо баловать. И еще одни его слова крутились теперь в голове, становясь частью моего дерзкого плана.

— Все рихты — сумасшедшие собственники, кошечка моя. Как только кто-то из них почует, что его территория под угрозой, сразу активизируется отстаивание границ. А там уж и все остальные инстинкты проснутся, поверь мне, — с усмешкой говорил он.

Поэтому, когда Мальк снова пригласил меня в спортзал помочь с настройкой тренажеров под мои человеческие параметры, я согласилась. Нужно было начинать с чего-то. И Мальк оказался… вполне приятным, когда я узнала его чуть ближе.

Он был знающим технарем, терпеливо объяснял, чего где крутить в настройках, рассказывал, как устроен корабль, кто есть кто в команде.

Понятно, что он не просто так вокруг меня крутился. Но сейчас его внимание было вполне профессиональным, хоть я и чувствовала, его ощупывающие взгляды временами, и видела, как его хвост делает комплименты моему шикарному заду.

Но к подобной прямоте среди рихтов, я уже совершенно привыкла. Всё, что касается секса они обычно говорят прямо.

Кроме некоторых особо упертых экземпляров, конечно.

На нас поглядывали еще двое здоровенных штурмовиков из другой группы. Их взгляды были более чем откровенно заинтересованными, но они пока не подходили. Ждали, чем закончится у меня эта прелюдия с техником.

Кровь горячо бурлила внутри от странного возбуждения. Щеки краснели. Я чувствовала себя непривычно, но страха это не вызывало.

Мне нравилось. И это возбуждение от чужих мужских взглядов, и новые откровенные комплименты Малька.

Мой план казался простым и вполне логичным: вызвать у Гранка ту самую собственническую реакцию, о которой говорил док. Пусть увидит, что у меня есть другие поклонники. Пусть почувствует угрозу и начнет действовать.

И мой расчет оправдался.

Мальк как раз отвесил очередной комплимент… и воздух в зале словно сгустился и стал тяжелее. Я почувствовала острый опасный взгляд.

Гранк стоял в дверном проеме. Он был без брони, в простом чёрном тактическом комбезе, насквозь мокром от пота после, видимо, своей собственной изнурительной тренировки.

Все тело его могучее тело было крайне напряжено. Гребень вдоль спины слегка приподнят и виден в специальные прорези, предусмотренные для анатомии рихтов.

Гранк стремительно просканировал зал, а потом снова остановил взгляд на мне. И на Мальке рядом со мной.

Я увидела, как плечи Гранка напряглись еще сильнее. Как его хвост застыл в воздухе в пред-атакующей стойке. Его ноздри дрогнули и опасно затрепетали, втягивая запахи, которыми пропах тренажерный зал.

И я почему-то ни капли не сомневалась, что он уже выделил один. Мой… Усиленный новыми настройками чипа.

Мальк, почувствовав неладное, медленно выпрямился. Он не отпрянул, но его собственная поза изменилась, стала более собранной. Его хвост замер в нейтральной, но в готовой к отражению атаки позиции.

Он посмотрел на Гранка, потом на меня, и на его лице промелькнуло понимание.

Всё-то он быстро просек. Да и сложно было бы не догадаться. Мне кажется, тут на корабле раньше все поймут, чего там в голове у Камня, чем он сам догадается.

Так вот и Мальк сразу сложил два плюс два. И, кажется, его это даже позабавило. Уголки его губ дрогнули.

А Гранк… Эта взведённая на максимум машина убийства медленно, с каменной невозмутимостью, направилась прямо к нам.

И он больше не смотрел на Малька. Его взгляд был прикован ко мне. Тяжёлый, тёмный, полный знакомой до боли, ярости.

Хотела, Кэтти? Вот и получай.

Это была примитивная, звериная реакция на самца, находящегося вблизи его… Только вот кого? А, Камень? Кто я для тебя?

Решишься предъявить права?

Гранк остановился в двух шагах.

— Заканчивай, — угрожающе рыкнул он Мальку, вибрирующим от угрозы голосом. — Я сам Кэтти потренирую.

Отлично! А меня спросить?

Так-то я была рада, но вида не показала.

Мальк же бросил на меня последний взгляд, подмигнул. И после секундной паузы, развел руки в успокаивающем жесте, его хвост описал плавную, медленную дугу.

— Как скажешь, Камень. Я просто помогал с настройкой.

Ну нет! И чего ты так быстро сдался?! Мне же нужно было его еще немного дожать!

Гранк шагнул ближе. Теперь он смотрел прямо на меня, и в его глазах бушевала настоящая буря. Ярость. Недоумение.

А еще темное, жадное влечение, больше не зажатое в тисках железного контроля. Он чувствовал перемену во мне. И это — я теперь отчётливо видела — сводило его с ума.

Работает! План работает!

Да, наш с доком план работал. Но ни я, ни Скапел не представляли еще степень упертости моей жертвы.

Следующие несколько дней превратились в странную, опасную игру, от которой я, к своему же удивлению, начала получать неожиданное удовольствие.

И док снова оказался прав. Разбуженное чипом либидо очень одобрительно реагировало на все знаки внимания других самцов, раз тот самый, для которого всё это и затевалось, не хотел пока явно проявлять своё отношение.

Нет, Камень уже заметно дал трещину. Но до полной победы было ещё ой как далеко.

Скапел насмешливо хмыкал, замечая, как Гранк старательно и незаметно расчищает пространство вокруг меня.

Его хвост, обычно неподвижный, теперь совершал короткие, резкие выбросы шипов, когда кто-то из рихтов задерживал на мне взгляд дольше положенных трёх секунд. А ещё он молча вставал между мной и слишком настойчивым ухажером, и одного его тяжёлого взгляда хватало, чтобы тот понимал, что здесь ему ловить нечего.

Но до того самого, главного жеста хвостом дело никак не доходило.

Я вспоминала, что вот этот самый хвостовой жест — заявление прав на самку — нам в академии показали, как раз самым первым.

Улыбнулась, мысленно вернувшись в тот день, когда все девчонки из нашей спецгруппы были напуганы тем, что наш инструктор, полукровка с жутковатой ухмылкой, объяснял, что этот жест может иметь к нам самое непосредственное отношение.

В тот момент казалось, что если нечто подобное случится со мной, то это будет самый кошмарный день в моей жизни.

А теперь… я бы отдала что угодно, чтобы увидеть, как хвост Камня изогнётся в той самой, однозначной собственнической дуге, кончиком указывая на меня. Чтобы почувствовать, как его тяжёлая, живая плоть обвивает моё запястье или лодыжку, заявляя всем окружающим: Моя самка. Не трогать.

Но Гранк, словно решив поставить рекорд по упрямости, этого не делал.

Он пас меня теперь с удвоенным, почти маниакальным рвением. Тренировал только сам, отгоняя даже Малька, который после того инцидента в спортзале смотрел на меня с затаённым любопытством. Контролировал всё — от моего расписания до того, с кем я разговариваю в столовой.

Один раз он даже выбросил у меня на глазах небольшой, изящно упакованный подарок в коробке, который кто-то поставил у дверей моей каюты. Я даже заглянуть туда не успела!

Я помню, как стояла, сжав кулаки, и внутри меня бушевала буря. От злости. От обиды. От этого дурацкого, сладкого трепета, который вызывала в груди его дикая, примитивная ревность.

Он так заботился, защищал. Явно считал меня своей. Но этот чёртов хвост так и оставался за его спиной неподвижным, как и его проклятое каменное упрямство.

Гранк не делал того самого жеста. Не заявлял прав открыто.

Мой план работал. Зверь был разбужен. Но вместо того чтобы наброситься на желанную добычу, он лишь ощетинился и огородил её высоким забором. И, кажется, у него не было ни малейшего намерения этот забор переступать.

А я, глупая, уже не могла остановиться. Теперь я хотела не просто его внимания. Я хотела всего его. Всего, что было между рихтами: этой дикой, животной страсти, этой абсолютной, безоговорочной принадлежности всем существом.

И его издевательское поведение бесило уже до ужаса.

Мои провокации становились всё более отчаянными. Я задерживалась после тренировок, специально подолгу разговаривала с другими рихтами на нейтральные темы, ловила на себе их оценивающие взгляды и… наслаждалась этим.

Новое либидо, разбуженное Скапелом, было капризным и жадным существом. Оно с удовольствием реагировало на мужское внимание, на острый запах чужих феромонов, на скрытую силу, исходившую от рихтов.

Но всё это было на самом деле просто фоном. Истинной целью был только он. Мой Камень. Я хотела только его.

Замечала со странным удовлетворением, как он сжимает челюсти, когда я смеюсь слишком громко в компании Орчаса и Зонка. Как его хвост дёргается коротким, нервным движением, когда я, проходя мимо, нарочито медленно облизываю губы после стакана сока. Как его ноздри раздуваются, втягивая воздух, насыщенный моим новым, более ярким запахом.

Но жеста не было.

И тогда я уже решилась на совсем отчаянные меры.

Однажды вечером, когда мы собирались после тренировки и Гранк сказал, что проводит меня до каюты, я резко ответила, что не нужно.

— У меня свидание сейчас, — соврала я с самым равнодушным видом.

— Нет, у тебя сейчас сон и отдых, — опасно прищурился Камень, замирая на месте.

— Ты что, вообще никогда не устаёшь от этой своей роли сторожа? — выпалила я, заводясь от его тупой упрямости.

— От какой роли? — спросил он глухо.

— От роли моего вечного телохранителя! От того, чтобы отпугивать всех вокруг и выкидывать чужие подарки! — голос мой дрогнул от накопившегося раздражения. — Я взрослая женщина, Гранк! Я могу сама решать, с кем мне встречаться!

Он стремительно шагнул ко мне. Один, плавный, бесшумный шаг, от которого я инстинктивно отпрянула, прижавшись спиной к холодной стене. Камень навис сверху, глухо стукнув ладонью о стену рядом с моей головой.

— Нет, не можешь, — произнёс он твердо. — Это опасно для тебя, Кроха. Ты сама не понимаешь. Я не позволю никому из рихтов к тебе прикоснуться. Никому…

Это стало последней каплей, переполнившей чашу моей кипящей злости. Она вспенилась и зашипела внутри. Отчаяние буквально вытолкнуло из меня следующие слова.

— А если я сама этого хочу? Кто мне запретит? — вскинула на него глаза с вызовом, чувствуя, как бешено стучит сердце, как разгорается внутри смесь ярости, обиды и этого опасного, запретного желания.

Жилы на шее Камня вздулись так, что казалось сейчас лопнут от напряжения. Он тяжело дернул плечами. Темный взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, потом снова встретился с моими глазами.

— Иди в каюту, Кроха, — с тихой угрозой произнес он.

Снова Кроха… Гад! Какой же он твердолобый гад! Мне отчаянно хотелось стукнуть его кулаком.

— А если нет? То, что? — завелась я. — Ты мне никто! Хватит уже таскаться за мной! Я хочу и буду делать то, что хочу. И ты мне не указ! Или отойди, или… Если не хочешь, чтобы я с кем-то другим переспала, так сделай это сам!

Как же я была зла! В этот момент у меня было стойкое желание сделать это ему назло.

Назло пойти сейчас — и заняться сексом с первым встречным рихтом! Вот только я понимала, что это мне не поможет разбить его дурацкое каменное упрямство.

— Я сам, — раздались неожиданные для меня слова, а в следующий миг гибкий сильный хвост стремительно обвил мою талию.