Глава 5. Кроха

Мысленно я дёрнулась от такого обращения ко мне. Кроха. Покосилась на здоровенные скопища мускулов, окружающих меня.

Я и правда пугающе мелкая по сравнению с этими рослыми рихтами. Даже рядом с Фриал, высокой и поджарой женщиной-рихтом.

Вот и позывным меня наградили соответствующим, выходит. Кроха. И все же обидно немного.

Не то, что там Факел у командира или Камень у Гранка. Даже Молчун у Орчаса или Ветер у Фриал как-то посолиднее.

Ладно, потерплю. Стиснув зубы — а что я ожидала, стажёр, человек, связист, даже не боевик — я заставила себя вернуться к моей непосредственной задаче.

Отношение в группе — сейчас не это было важно.

Сейчас имело значение только то, что творилось на моих интерфейсах.

В ответ на вопрос командира я лишь молча подняла руку, прося паузы. Весь мир сузился до визжащего хаоса в эфире и дрожащих стрелок на портативном терминале связи.

Три года учебки вдалбливали в меня одно. Моя работа — не тупое отслеживание цифр. Не обеспечение связи, которая и так есть.

Основная задача: не дать ей оборваться. И восстановить, даже когда это невозможно. Даже когда связи вообще нет. От слова совсем. В таких вот искажённых условиях. Как сейчас.

Моя работа — чувствовать и держать эфир.

Это обычные связисты работают с приборами. Меня же научили работать через, сквозь приборы.

Моё пси, которое когда-то было лишь смутным беспокойством, теперь стало идеальным инструментом.

Инструкторы называли это «расширенным радио-осязанием».

И сейчас, на этом долбанном планетоиде, я не просто фиксировала помехи приборами. Я ощущала их текстуру, плотность, направление. А специальный интерфейс моего комм-комплекта помогал фокусировать этот ментальный щуп, превращая смутное чувство в конкретные данные.

И сейчас этот «щуп» погружался в настоящую трясину.

Кристаллы Двенашки не просто глушили сигнал. Они его дробили, множили, отражали от самих себя тысячи раз, создавая идеальную иллюзию, что аварийный маяк «Зондвера» — разбившегося где-то здесь корабля — звучит сразу из сотни точек.

В такой ситуации стандартный сканер совершенно бесполезен.

«Почему в каждой группе свой связист?» — голос инструктора из учебки звучал у меня в голове, пока я перебирала частоты, игнорируя самые громкие, но фальшивые сигналы. — «Потому что стандартные ретрансляторы — мишень. Орсы научились их глушить, подавлять, подменять. Ваша задача — найти дыру в их сети. Всегда есть дыра. Отражение от ионосферы. Рассеянный сигнал от ближайшей звезды. Крошечная щель в помехах, которая существует доли секунды».

Мои пальцы отточенными бесчисленными часами тренировок жестами листали, объединяли, преломляли данные на интерфейсах.

И фоном в голове продолжали идти внушения инструктора полукровки рихта и человека, когда он вдалбливал нам суть профессии связиста.

«Вы должны быть гибче машин», — звенел в голове его резкий стальной голос. — «Вы должны предугадать, куда послать импульс, чтобы он отрикошетил и дошёл до цели. Иначе эвакуационный челнок скинет транспортный луч за десять километров от вас, пока вы будете отбиваться от орсов. А вы, и ваша команда, в это время сдохнете. Вопросы?»

Вопросов тогда ни у кого не было. Была лишь адская практика на симуляторах, где я, вся в поту и с кровью из носа от перенапряжения, часами «нащупывала» связь с кораблем, летящим за искусственной луной.

И сейчас я делала то же самое. Я дышала медленно и глубоко, позволяя сознанию растечься по эфиру, отфильтровывая навязчивый гул кристаллов.

Фриал что-то пробормотала, но командир коротким, резким движением хвоста велел ей замолчать.

Тишина в группе стала абсолютной. Они полагались на меня. Впервые за эту высадку — не на мою условную полезность, а на мой конкретный, уникальный навык, которого не было ни у кого из них.

И я нашла! Истинный сигнал тонул в самом центре этого какофонического вихря, маскируясь под общий шум.

Он был похож на тихое эхо, приходящее с опозданием: верный признак, что он проделал более долгий путь, отражаясь от чего-то далекого, а не кричал из-за ближайшего хрустального столба.

Мои пальцы замерли над интерфейсами, фиксируя пеленг.

— Есть, — мой голос прозвучал хрипло от концентрации. — Пеленг 185. Угол места три градуса. Дистанция… примерно семь километров. Глубина лабиринта. Сигнал аварийного маяка, модуляция совпадает.

Я подняла голову и встретила взгляд командира. Он кивнул, коротко и деловито. Никаких похвал. Только подтверждение, что я сделала свою работу.

— Замыкаешь, — бросил он Орчасу, и тот тут же занял позицию в хвосте группы, разворачиваясь спиной к направлению движения. — Ветер, Камень, на меня. Движение к цели. И поглядывайте по сторонам, — его голос стал на полтона ниже и жестче, — фауна тут не до конца изучена. Не расслабляемся.

Мы двинулись. Рихты плавным экономным, и от этого ещё более стремительным шагом, текли по каменной почве. Их мощные тела казались невесомыми в низкой гравитации Двенашки.

До чего быстрые звери. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы не отстать, компенсируя мой укороченный шаг против их размашистой плавной поступи.

Самое главное, удавалось держать ровное дыхание, точно как учили, но мышцы на ногах и в спине всё же начинали ныть.

Пока мы шли, мои пальцы не останавливались. Я развернула компактные панели управления на предплечьях, прогоняя постоянную диагностику.

Эфир по-прежнему бурлил, но теперь я знала узор истинного сигнала и могла отфильтровывать шум. Искала любые аномалии. Моё пси, эта странная новая чувствительность, была натянута как струна, улавливая малейшие флуктуации.

И вдруг я почувствовала неправильное. Не пси-всплеск, который, я уверена, засекли бы остальные.

Нечто иное: рвущийся из-под земли скачок электромагнитной активности. Острый и опасный, как игла. Он исходил с пустыря слева от нашего маршрута.

— Группе стоять! — мой голос прозвучал резко и неожиданно громко даже для меня самой.

Все замерли как вкопанные. Фриал обернулась, её хвост дёрнулся в раздражённом вопросе, впрочем, она тут же присоединилась к Орчасу и Гранку, которые уже стояли с оружием на изготовку и сканировали местность.

— Геомагнитный всплеск! — чётко доложила я, глядя на командира. — Координаты 74-Дир-8-30! Туда пойдёт. Нужно переждать.

Командир смотрел на меня, его лицо было каменным.

— Поясни.

— Электромагнитная картина, — я быстро провела пальцем по панели, выводя ему на визор данные. — Резкий рост показателей. Такие же параметры были в предварительном инструктаже. Это предвестник выброса. Особенность Двенашки. Если пойдём дальше, попадём прямо в эпицентр.

— Ждём, — приказал командир.

Мы стояли. Секунда. Две. Тишину нарушал только вой ветра. Хвосты рихтов были напряжены, и слегка качались плавно и настороженно.

Минута. Три.

Рихты общались беззвучно хвостами. И сейчас я не понимала их жестов, но даже если они обсуждают, точнее осуждают меня, плевать. Я точно знаю, что видела. И продолжала фиксировать сейчас.

Это случилось неожиданно... Земля в ста метрах от нас вздыбилась с оглушительным рёвом.

Из-под неё вырвался ослепительный столб плазмы – сияющий смерч, хаотичный и безумный в своём танце.

Он был неописуемо ярок, воздух затрещал от жара, долетевшего до нас волной. Смерч плавно, но с пугающей скоростью начал смещаться, проносясь как раз по тому пути, которым мы должны были идти.

Выброс плазмы стремительно двигался, испепеляя всё на своём пути и оставляя за собой дымящееся стекло и оплавленный камень.

Буря бушевала недолго, может, минуту. Потом смерч так же внезапно погас, будто его и не было.

Я облегчённо перевела дыхание. Опасность миновала.

Командир медленно перевёл на меня взгляд.

— Куда дальше, Кроха?

Я снова взглянула на сканер. Экран был залит помехами после энергетического выброса.

— Сигнал потерян. Нужно три минуты. Я восстановлю.

Я ждала ворчания, саркастического жеста хвоста от Фриал.

Но ничего из этого не последовало. Они молча встали спиной ко мне, предоставляя мне эти три минуты.

Даже их хвосты, эти вечно говорящие и выражающие раздражение части тела, застыли в полной, сосредоточенной тишине.

Впервые с момента высадки меня окружала не враждебность, а ожидание.

Только вот сигнал я никак не могла найти. Совсем всё сбилось. Три минуты истекали, а я никак не могла восстановить сигнал…