Глава 42. Ледяной душ

Я еле сдерживала дрожь в пальцах во время завтрака. Даже не помнила, что ела. Сам вкус еды вообще не чувствовала под его пристальным внимательным взглядом.

Вечер! Быстрее бы вечер! Гулким набатом стучало у меня в голове.

Я же умру до вечера! Почему не сейчас? Не вот прямо здесь?

Отстраненность Камня в первый момент заставила сердце обреченно ухнуть куда-то вниз. Но потом сказал про вечернюю тренировку, да еще посмотрел так с явным подтекстом. Да, его лицо так и оставалось совершенно каменным, но я-то уже научилась считывать малейшие оттенки его настроения, и поэтому сразу поняла, о чем он думает.

О продолжении! О нас!

Волнение, нетерпение, горячее предвкушение и откровенное желание… вот, что накрыло меня с головой.

Я парила. Буквально. Казалось, ступни лишь для вида касались прорезиненного пола, а на самом деле я словно плыла в своём золотистом, тёплом пространстве, сотканном из вчерашних обрывков.

Каждая клеточка моего тела пела странную, дикую песню о его грубых руках, впивавшихся в мои бёдра, о гибком развратном хвосте, о тугой, восхитительной наполненности и ярчайшей концовке.

В самых пикантных местах еще ныло глубокой, но крайне приятной болью. От памяти. В ушах звучал настойчивый соблазнительный шепот внутреннего голоса: Он был здесь. Он твой. Ты его. И вечером будет продолжение…

Я пыталась держать лицо. Вести себя как прежде. Чуть дерзкая, немного язвительная Бес. Но мне казалось, что все видят. Что каждый рихт в столовой чует его запах на мне, как клеймо. Что знают о нас все.

Ну и пусть. Мне этого и хотелось. И я просто упивалась своей радостью.

Бесило, конечно, что Гранк при всех не изменился совсем. Всё тот же мрачный Камень.

Ни намёка на вчерашнюю бурю, ни того самого характерного жеста предъявления прав на самку, который я втайне все же ждала от него сегодня.

Надеялась, чего уж притворяться. Думала, эта ночь изменила кардинально не только меня. Но нет. В этом каменном упрямце оказался нереальный запас прочности.

Но это лишь подстегнуло моё упрямство. Ничего, я его ещё доломаю. До самого сердца доберусь. Докопаюсь и себе заберу. Как он мое…

Поэтому я активнее заулыбалась Мальку, да и Зонку тоже перепало моего внимания, раз уж Гранка так сильно цепляли именно такие методы. Орчас тот уже все понял, как я заметила, но старательно подыгрывал мне.

Я так поняла ему тоже надоела эта вечная каменность его напарника.

И сработало! Вот сразу прям сработало!

Гранк дернулся ко мне, разогнал всех с видом полноправного собственника, заставив мое сердце счастливо ёкнуть, а потом сказал про тренировку. И его хвост совершил такое красноречивое, короткое, но уверенное движение, что у меня внутри всё отозвалось нетерпеливым жарким трепетом.

Сомнений не осталось. Никаких. Новая жаркая ночь! С ним!

Весь день я готовилась. Как к самой важной миссии в жизни. Отмылась до скрипа, надела под свой простой спортивный комплект то самое особенное бельё, что я берегла для подобного случая. Сама не понимала зачем я его тогда купила и почему все еще таскаю с собой везде. Чёрное, кружевное, откровенное до неприличия. И непрактичное. Совсем.

А вот теперь поняла зачем мне оно. Для этой ночи.

Примеряла его и ловила себя на приятных возбуждающих мыслях: Это мой мужчина. Хочу сделать ему приятное. Очень, очень приятное. И себе тоже…

И улыбалась своей же наглости.

Время тянулось мучительно медленно. Эсминец сейчас шел в трассовом коридоре, и дел на борту почти не было. Мы направлялись в новый сектор для патрулирования.

Немного скрашивали наше вынужденное безделье только постоянные тренировочные сигналы тревоги. Капитан Мрак даже время передышки использовал на максимум. Постоянно устраивал проверки слаженности и навыков экипажа.

Наконец, наступил вечер.

В зал я влетела, как на крыльях. Камень был уже там. Один.

Вся спина мгновенно вскипела взбудораженными мурашками.

Этот его взгляд, тёмный и пристальный, мгновенно выжег из головы все мысли и заготовленные слова.

Зачем нам они, когда и так все ясно?

Я шагнула к нему, на чистых инстинктах, чувствуя это магнитное притяжение. Потянулась, чтобы обвить мощную мужскую шею и найти желанные губы…

Его хвост уже стремительно и нежно обвил мою талию, а кончиком ловко поддел эластичный пояс на штанах. Ткань поползла вниз, и прохладный воздух коснулся кожи, обтянутой черным кружевом.

О дааа!

Я-то думала придется еще его дожимать, соблазнять, а мой Гранк не стал тратить время зря. Правильно, ночь короткая, а тут еще у капитана может вдруг резко возникнуть дурацкая идея для новой ночной проверки, хотя уже две сегодня днем было. Но кто его знает?

Поэтому все правильно…

Какая тренировка? Мы тут точно не для этого встретились сегодня. Верно?

И я уже млела в его хватке, ожидая знакомой ярости, жадного голода, того, что свело меня с ума прошлой ночью.

Мой самец хрипло рыкнул, заставив меня вздрогнуть от предвкушения и приглашающе прогнуться, потеревшись о его каменный пах.

Да, Гранк! Я вся твоя. Не надо ждать...

Сильные руки властно уложили меня животом на мат, и моё тело само выгнулось в той самой позе, которую я уже узнала, и успела заценить. На коленях, спиной к нему. Покорной, открытой, приглашающей.

Я зажмурилась, готовая принять его, наполниться жаром его твердой пульсирующей плоти, утонуть в нашей общей огненной страсти…

И… ничего.

Только тяжёлое, прерывистое дыхание надо мной.

Я открыла глаза, обернулась. Гранк замер позади, его лицо было странно искажено, а взгляд был прикован не к моему кружевному сюрпризу, а чуть ниже, к бедру.

— Что это? — чуть ли не угрожающе прорычал он.

И в его голосе я странным образом услышала еще и другие оттенки помимо ярости. То что вообще никак не ассоциировалось с Камнем. Там был страх. Нет, настоящий ледяной ужас.

— Что? — сначала не поняла я.

У меня хвост там что ли прорезался?

А потом почувствовала, как его палец легонько коснулся кожи на моём бедре. Там, где вчера его хвост впивался шипами.

Я скосила глаза на предмет его шока и снова не поняла его паники.

Ну да, на внутренней стороне бедра, там, где кожа особенно нежная, красовался синяк.

Ладно, хорошо, чуть больше, чем простой синяк. Обширное тёмно-багровое пятно, чёрное в центре, с отчётливыми следами от… шипов. Рядом, на ягодице, виднелась длинная, яркая царапина, видимо, когда он разрезал на мне одежду.

Ну а что он хотел? Там и спина у меня, и грудь вся в его засосах. Такие пикантные метки-напоминания о его страсти. Чего там ужасного? У меня сейчас и не болело почти ничего.

А вчера в пылу, под каудалом, я и вовсе ничего не замечала. Только чистый кайф с легкой с легкой чувственной остринкой.

— Ничего, — выдохнула я, пытаясь отвести его руку. — Пустяки. Заживёт.

Но Гранк не слушал. Его лицо стало совсем каменным.

Только вот сейчас оно не было привычным, спокойным. Его каменная маска будто еще и толстенным слоем льда покрылась. Пугающее до дрожи зрелище.

Он медленно провёл ладонью по моей спине, отводя ткань в сторону и обнажая ее до конца. Я почувствовала, как его пальцы дрогнули, когда он разглядел всю картину своей вчерашней страстной несдержанности.

— Я… — его голос сорвался в жуткий хрип. — Я сделал тебе больно.

В его глазах вдруг мелькнуло такое отвращение к самому себе, что моё радостное возбуждение мгновенно угасло, сменившись холодной тяжестью в животе.

Я тут же захотела выкрикнуть, что нет, это было прекрасно! Я ведь сама хотела тебя! Сама просила еще!

Но слова застряли в горле. Я видела, как он отстраняется. И физически, и внутри. Снова возводит ту самую стену, которую я, казалось, только что разрушила. И теперь эта стена была в тысячу раз выше и толще.

В его глазах больше не было того будоражащего темного желания. Камень смотрел на следы, оставленные им на моей коже, как на что-то чудовищное и жуткое.

Сердце оборвалось от этого взгляда. Словно кто-то взял и безжалостно выдернул опору из-под моих ног.

Я все сразу поняла. Холодная волна поднялась от пяток к горлу, сжимая его так, что я не могла дышать. Медленно поднялась с мата, судорожно натягивая спортивные штаны. Пальцы плохо слушались, а лицо горело от унижения и вспыхнувшей ярости.

— Почему? — спросила я хрипло и сбивчиво. — Из-за пары синяков? Гранк, они заживут за пару дней! Что у тебя за тараканы в голове, если ты из-за этого… готов все отменить?!

— Пары синяков?!! — его рык ударил по стенам, эхом отозвавшись в пустом зале.

В его глазах бушевал чудовищный по своей силе страх, вывернутый наизнанку.

Камень стремительно шагнул ко мне, и прежде чем я успела отпрянуть, его рука грубо дернула ворот моего топа вниз. Ткань сползла, обнажив плечо и часть груди, усыпанную багровыми пятнами от его зубов и пальцев.

— Ты видела свою спину? — произнес он сквозь стиснутые зубы. — А тут? Это не пара синяков, Кроха. Это… следы зверя. Я не смог сдержаться. А в следующий раз совсем потеряю контроль. Могу сломать тебе ребро. Или позвоночник. Или совсем…

Он замолчал, резко отвернувшись, будто не в силах смотреть на то, что натворил. Его хвост был прижат к ноге, точно провинившийся в чем-то.

— Ничего больше не будет, Кроха, — услышала я его жесткий приговор. — Я вчера мог серьёзно повредить тебе что-то, и даже не заметить этого. Я не могу рисковать тобой. Только не тобой… Пойми.

Рисковать… мной? Камень снова видел во мне лишь хрупкий, ценный актив, который нужно охранять. Даже от самого себя.

Весь мой горячий, ликующий мир, построенный за эти сутки, рассыпался в прах. Он снова выбрал свою ответственность. Своё проклятое «нельзя». И этим выбором толкнул меня в бездну.

Холод внутри сменился горьким, ледяным бешенством.

— Да что же ты за придурок такой! — прошипела я, и голос мой задрожал от нахлынувших чувств. — Самый настоящий, тупой придурок! Как я вообще могла тебя… Ненавижу тебя!

Слова вылетали сами, необдуманные, острые, как осколки стекла.

— Знаешь что? Завтра же я с утра подам рапорт на перевод! С этого корабля! Подальше от тебя, Камень!

Я так надеялась, что он взорвётся. Что запретит. Что случится чудо, и он сорвётся с цепи и докажет, что я для него значу.

Но Гранк лишь медленно, очень медленно повернул ко мне лицо.

И я в ужасе отпрянула.

Его глаза теперь были совершенно пусты. Как две черных космических дыры. Никаких чувств и эмоций. Только та самая каменная, убийственная решимость.

— Да, — тихо сказал он ровным мертвым голосом. — Так будет лучше, Кроха. Подавай.

А потом развернулся и пошёл к выходу.

Дверь за ним закрылась, а я бессильно опустилась на колени на мягкий мат, тот самый, где минуту назад мечтала о его прикосновениях.

Странно, но слёз не было. Словно я еще не осознала всю случившуюся катастрофу. Внутри было пусто и холодно, как в ледяной клетке.

Он больше никогда не посмотрит, не прикоснется ко мне как к женщине. Никогда… Слишком ясно я видела это в его глазах.

И я не знала, что сделать, чтобы заставить его изменить это абсурдное решение. У меня просто кончились все силы и ресурсы для этого.

Отпустить? Наверно придется так и сделать. Признать поражение и… сдаться.

Ты ошибся, док. Есть просто очень упрямые экземпляры, а есть настоящие каменные истуканы без сердца и мозгов, с одной лишь гранитной, тупой выдержкой. И мне не повезло нарваться на одного из них.