Глава 45. Медблок

Гранк Чамесс

Когда мы ввалились в медблок, Скапел быстро отбросил свои привычные шуточки. Его лицо сразу стало собранным, жёстким и профессиональным. Он принялся отдавать четкие, отрывистые команды, и мы все безоговорочно слушались.

Сначала док занялся Мальком, как самым тяжёлым. Затем моей Крохой.

Она так и висела у меня на руках без сознания — за время полёта приходила в себя всего на пару минут, и то только для того, чтобы еще раз пошипеть на меня. Не больно ей, видите ли. Посмеялся бы в другой ситуации, но сейчас только крепче прижал ее к себе.

Котёнок еще повозмущалась немного, слабо пытаясь спихнуть мои руки с себя. Потом снова отрубилась.

Орчас снова начал бухтеть про каудал. Я решил последовать его совету и всё же ввёл ей немного восстановительного состава, как можно осторожнее обвив хвостом мягкое бедро. Никакой реакции. Только ровное, слабое дыхание.

Но Орчас хотя бы заткнулся после моего красноречивого взгляда.

Потом немного расслабился, когда в медблоке сканер показал, что её показатели в норме. Да и док мне бросил, чтобы я не паниковал, и всё ждёт.

Впрочем, я даже обрадовался, что Скапел не стал заниматься Кетти в первую очередь. Значит, состояние её он оценил не как самое тяжёлое. Вот и хорошо…

И я сидел, удерживая свою малышку на руках, чувствуя себя до невозможности… спокойным.

Странно. Это спокойствие нахлынуло на меня сразу после того, как я отогнал Орчаса жестом предъявления прав.

Именно с этого момента я неожиданно обрёл способность думать почти ясной головой.

Не было больше паники. Яростной алой дымки перед глазами. Инстинкты больше не давили изнутри. Не нужно было ничего больше сдерживать. Моя самка была со мной. Моя. Для всех моя.

И Кетти в порядке. Пока не в полном, но док сейчас освободится и будет с ней совсем хорошо.

Меня даже хватило на то, чтобы оглядеться вокруг. Адалин была в сознании, капитан принёс её на руках, и, кажется, даже не думал отпускать.

Мрак мрачно молчал, только желваки ходили на скулах. Я понимал его состояние. Сам такой же… был совсем недавно.

А у них с Тьмой пока, как я видел, не дошло до закономерного финала еще.

Но эта мысль была совсем мимолетной и короткой. Мое внимание уже вернулось к Крохе. Заставил себя смотреть не на ее бледное лицо, а на успокаивающие, ровные показатели на сканере. Кейт выкарабкается. Она у меня сильная малышка.

Вскоре док вернулся к нам, и Кетти быстро переехала с моих рук в лечебную капсулу. Я так и не отошел. Смотрел на нее приклеенным взглядом, боялся отвести, словно только он удерживал ее показатели в норме.

А Скапел быстро настроил капсулу и уже занимался Адалин, но всё это было совершенно далеким фоном. Центром моей вселенной оставалась моя Кроха.

Не даже заметил, как в медблоке стало тихо.

Так и стоял у стены, опираясь на неё плечом, потому что нога окончательно перестала держать. Рана пульсировала тупой болью, но уйти я не мог. Просто не мог. Стоял и смотрел. Как она дышит, как дрожат ее темные ресницы на нежной прозрачной коже.

— Ты ещё здесь? — беззлобно проворчал Скапел. — Ну-ка, садись давай на этот стол. Гляну, что у тебя с ногой, герой.

Я не сдвинулся с места, будто прирос к нему. Возможно так и было. Тело ощущалось настоящим монолитом.

— Чамесс. Я ведь сказал тебе сесть, — вдруг совершенно стальным голосом произнёс док.

Я даже оторопел сперва от непривычно жёстких интонаций дока. Удивлённо глянул на него, но почему-то сразу подчинился.

Подпрыгнул, усаживаясь на стол, и Скапел с довольным видом тут же перехватил мою раненую ногу, вытянул её и закрепил держателем. Одним резким движением разрезал штанину моего комбеза и осуждающе скривился.

— Ого, — протянул он, разглядывая рану. — А ты крепче, чем кажешься. С такой дыренью ещё и на ногах держаться... Камень просто.

Он осуждающе покачал головой и начал обрабатывать. Жёстко, быстро, болезненно. Я молча терпел, стиснув зубы, не забывая поглядывать в сторону капсулы с моей Кейт.

— Знаешь, Чамесс, — неожиданно заговорил Скапел, продолжая небрежно орудовать своими жуткими на вид инструментами, — ты, конечно, легендарный боец. Никто не спорит. Но также… что я хочу тебе сказать. Придурок, каких я не встречал еще.

Я промолчал. Скапел, похоже, и не ждал ответа.

— Я за вами обоими наблюдаю с самого начала, — продолжил он, кивнув на капсулу с Крохой. — Как ты вокруг неё круги нарезаешь, как она на тебя смотрит, как вы оба мучаете друг друга. Идиотизм чистой воды. Но самый главный из вас двоих придурок — это ты. Чего с признанием своей самкой тянул? Решил инстинкты на прочность проверить? — задал он мне вопрос, не повышая голоса, но с какой-то въедливой, целенаправленной злостью.

— Ничего я не собирался проверять. Просто… — глухо ответил я.

— Да знаю я, что у тебя в башке, — Скапел усмехнулся, даже не взглянув на меня, продолжая заниматься моей раной. — Свою самку надо защищать от всех опасностей. Так?

Он пристально взглянул на меня. Непривычно серьёзный и мрачный.

Почему-то я кивнул.

— Значит, от себя и защищал, — устало усмехнулся док. — Идиотизм чистый. Ты рихт, Чамесс. Самец. Сильный. Да. Но не сделал бы ты ей плохо. Ни-ко-гда. Твоё тело лучше тебя знает, как с ней обращаться. Небось, тронуть ее лишний раз боялся, чтобы не сорвало?

Я дёрнулся встать, освобождая ногу из зажима. Ещё мне не хватало тут выслушивать это всё. Сам залечусь в каюте. Не первый раз и далеко не последний.

Непонятно, как я вообще тут оказался, позволяя доку обрабатывать свою рану. Видимо, из-за Кетти, не иначе. Расслабился от ее присутствия и от осознания того, что моя она теперь навсегда.

Но встать у меня не получилось. Док как-то совсем ловко перехватил зажим фиксатора, непонятным приёмом сбросив с него мою руку так, что та повисла плетью.

Потом Скапел так больно нажал ниже раны, и при этом придавил меня совершенно звериным жестким взглядом, что я невольно замер, едва удерживаясь, чтобы не зашипеть от боли.

А док удивлял. Я и раньше замечал, что он самых буйных рихтов одним взглядом мог усмирить, но стать непосредственным объектом…

— Не дёргайся, — тем временем процедил Скапел. — Я обработку не закончил. А пока я делаю. Слушай дальше, Чамесс. Тебе больше никто не объяснит, что с тобой происходит. А вот я даже бесплатно это тебе разжую и вобью в башку твою гранитную.

— Ты ведь человек, — скривился я. — Не рихт.

— Не рихт, — насмешливо фыркнул Скапел. — Зато с самочками вашими кувыркался не раз. Не смотри так. Кувыркался. И что, думаешь я потом не ходил в синяках и царапинах? Это часть процесса, Чамесс! Самая кайфовая и забойная, хочу заметить, часть! А ты идиот. Синяки заживают за пару дней всего. А если мазать их правильной мазью, то и быстрее.

Сказав о синяках, Скапел вдруг слишком пристально посмотрел на меня. А я еще больше скривился от воспоминаний, мимолётно, но док заметил. Удовлетворённо кивнул.

— Понятно всё. Присвоил всё же девочку. А потом синяки на ней увидел и… Сиди говорю! — повысил он голос, когда я снова дёрнулся встать.

Я уже открыто зарычал, выпрямившись и подавшись вперёд.

— Не твоё дело, док, — нависая над ним всей угрожающей массой матёрого космодесантника, процедил я. — Засунь свои советы, знаешь куда…

Какое это производит впечатление, я точно знаю. Особенно на людей. Эта его смехотворная фиксация мне на один рывок. И Скапел прекрасно это знал.

Только вот док, похоже, не совсем человек. Или человек, слишком долго проработавший с рихтами. Хрен его разберет этого самоубийцу.

Нет, с доком явно что-то сильно не так было. Потому что Скапел вдруг оскалился не хуже рихта и медленно, почти ласково произнёс:

— Сиди смирно, Камешек. И если ещё хоть раз дёрнешься и помешаешь мне завершить обработку, поверь, я найду способ катастрофически усложнить тебе жизнь, боец. Тебе очень не понравится. Поверь.

И я сразу поверил, что удивительно. Очень сильно всё с доком не так. Что-то было в его стальном тоне, взгляде, сузившихся глазах… что-то такое, что я поверил ему тут же.

Я медленно кивнул, и остался сидеть неподвижно. И даже хвост удержал на месте.

— Вот так-то лучше, каменный ты наш. Не зли дока. Вытяни ногу лучше сюда. И поверни сильнее. Да, больно. А что делать? Сидел бы сразу смирно, не пришлось бы мне к кости лезть. Только бы мозгоправством твоим занимался.

Я молчал. Может, быстрее выговорится — быстрее закончит. И я смогу снова подойти к капсуле с Кейт, и убедиться, что она в порядке.

— Синяки, которые ты видел, — продолжил как ни в чём не бывало Скапел, — ничего не говорят о твоей опасности для твоей самки. Да, она человек, но это не значит, что она не создана для тебя.

Он сделал паузу, меняя инструмент. Чертыхнулся, взял со столика что-то ещё. Приложился к моей ране. В моей ноге что-то хрустнуло. Я стиснул зубы от боли, но снова промолчал.

— Так вот, синяки на человеке после секса с рихтом, — продолжал вещать док, ковыряясь в моей ноге. — Просто от того, что её кожа ярче проявила эти отметины. Серьёзных повреждений там и близко не было. Можешь мне поверить. Как врач тебе говорю.

Скапел взял еще один жуткий с виду прибор, полюбовался им, вжикнул, и затем азартно зажужжал им уже у раны, продолжая говорить.

— Да, выглядит жутко на первый взгляд. Знаю, плавал. Но ты не знаешь, что отметины ярче проявляются под воздействием вашего каудала. А еще её собственного возбуждения. Вот такая специфическая реакция сосудов. Она очень сильно тебя хотела, ты много вкатил каудала, цвет стал ярче. Только и всего. Так что не сдерживайся в следующий раз. Тем более, что твои уколы помогут ей потом регенерировать все это.

Я мрачно уставился на дока. Синяки? Он вообще понимает о чем говорит? Не синяков я боялся.

— Я же убить её могу, — выдохнул я, наконец озвучивая то, что сидело во мне всё это время.

Скапел замер. Потом медленно поднял на меня взгляд. В его глазах плескалось что-то среднее между раздражением и жалостью.

— Убить? — переспросил он, не скрывая язвительного тона. — Ты вообще понимаешь, как работает инстинкт самца у рихтов, Чамесс? Ты в жизни, даже если сильно захочешь, не сможет причинить вред своей самке. Особенно той, которую признал, да ещё и хвостом подтвердил. Твоё тело знает её хрупкость. Оно автоматически регулирует силу. Убить? Да ты и покалечить её не сможешь. Физически не способен. Это у вас на генетическом уровне заложено, чтоб ты знал.

Я молчал, переваривая его слова. Скапел вздохнул, как учитель, уставший от тупого ученика.

— Ты, наверное, наслушался этих страшилок про то, как рихты ломают людям кости, и те потом неделями в капсулах валяются? — спросил он. — Так вот, Камень, я тебе как врач говорю: в девяноста девяти процентах случаев это дезинформация и слухи. За всю мою практику — а я, поверь, много чего повидал — нет ни одного задокументированного случая, чтобы рихт-самец, находясь в связи с признанной им человеческой самкой, причинил бы ей критические, опасные для жизни травмы. Ни одного!

Я уставился на него, не веря своим ушам.

— Но как же... все говорят...

— Кто все? — хмыкнул Скапел. — Обиженные девушки, чьи надежды на вечную любовь после одной ночи не оправдались? Испуганные обыватели, которые ни разу в жизни не видели живого рихта вблизи?

Он широко ухмыльнулся и продолжил ковыряться в моей ране, продолжая болтать и понижая голос до доверительного шёпота.

— Эти слухи запустили намеренно. В период активного сближения видов, когда среди людей, особенно молоденьких дурочек, началась настоящая эпидемия романтизации «диких рихтов». Их надо было как-то охладить. Запугать, чтобы голову включали, а не только гормоны. Вот и запустили страшилки. И часть из них, возможно, придумали сами люди — те, кому не повезло, или кто просто не получил ожидаемого.

Скапел замолчал, придирчиво осматривая свою работу.

— Сиди пока так, и не вздумай дёргаться.

Он отошёл, ковыряясь в ящике. Неспешно набрал пакетов и разложил всё на столике рядом со мной. Расщедрился на дополнительное обезболивающее, и теперь уже занялся раной вплотную.

— Единичные инциденты, возможно, и были, — продолжал вещать он. — Но они касались связей, где не было настоящего инстинктивного признания самка-самец. Случайные связи, пьяные драки, непонятно что. Но когда рихт признал самку своей — его организм работает на её защиту. Это аксиома.

Он замолчал, меняя инструмент за инструментом. Я смотрел на капсулу с Кейт. В голове крутились его слова, въедались в мозг, ломали ту самую каменную стену, за которой я прятался столько лет.

— Слушай, Чамесс, — сказал док уже спокойнее, добивая меня окончательно. — Да, твоё тело знает, как убивать. В бою. Только Кейт — не враг. Она твоя самка. И не надо себя и её лишать радости секса. Ничего ты ей плохого не сделаешь. Никогда.

Я сидел, оглушённый этим открытием. Всё, на чём я строил свою защиту, все эти годы самоконтроля и отрицания, — всё это было построено... на мифах и моем тупом упрямстве?

— Всё, можешь ходить, — сказал Скапел. — Рекомендации отправлю на твой комм. И будь так добр и великодушен к старому доктору, хотя бы из благодарности за ногу и вправленные мозги. Выполни их. Все… — пристально взглянул он мне в глаза.

Я кивнул.

— Выполню, док, — и снова дернулся взглядом в сторону капсулы. — Как она?

Док бросил на меня последний сканирующий взгляд, затем отошёл к капсуле, быстро проверил показатели и удовлетворённо кивнул.

— Завтра должна очнуться. Посмотрим потом. Полная регенерация займёт несколько суток, но жизненно важные показатели уже в норме.

Я медленно поднялся, почти не чувствуя боли в ноге. Да уж. Скапел не зря на корабле Мрака служит. Подошёл к капсуле.

— Спасибо, док, — сказал я хмуро.

— Не за что, — усмехнулся док. — Лечить потом тебя от последствий твоей же глупости мне же и придётся. Так что может остаться тут. Только ногу побереги, герой.

Я кивнул, неотрывно глядя на Кейт. Док вдруг резко хлопнул меня по плечу.

— И, Чамесс... Когда она очнётся, сделай уже наконец то, что должен был сделать с самого начала. Признай её своей. По-настоящему. По хвосту вижу, права уже заявил, иди дальше. Хватит уже мучить девочку. И себя заодно...

— Я знаю, — перебил я его.

— Знает он, — проворчал Скапел, возвращаясь к своему столу. — Ничего ты не знаешь, Камешек ты неотёсанный. Увижу, что обижаешь девочку, будь уверен, вправлю тебе мозги еще раз. Но уже более кардинально. Сам. Хвостом твоим же.

Я только хмыкнул, проследив краем глаза, как он принялся что-то записывать в свой планшет.

Дальше мое внимание полностью захватила Кроха. Я смотрел на бледное лицо Кейт за затемненным стеклом. На ровные линии и зелёные цифры ее показателей. И внутри меня, сквозь трещины в каменной броне, пробивался свет.

Впервые за долгое время во мне что-то начало оттаивать. Она моя. И больше я ничему не позволю встать между нами.