Глава 48. Ожидание

Гад! Ну какой же гад этот Скапел!

Не отпустил меня со всеми на награждение! Я только утром узнала эту потрясающую новость. Уже планировала, какое платье надену, как мы с Гранком там вместе погуляем после всего. И не только погуляем…

Но все мои грандиозные планы разбились о тупую непробиваемость моего лечащего врача.

И ладно бы что серьезное со мной было, но я ведь совсем здоровой себя чувствовала!

Вон Аду он отпустил. А у нее ведь серьезнее ранение было! Чуть без хвоста не осталась!

А меня он осмотрел, поцокал языком и сказал, что нужно еще на денек задержаться. Перестраховщик хренов!

Я злилась. Я злилась так, что, кажется, даже мониторы над койкой начинали нервно попискивать, улавливая скачки давления.

— Вы издеваетесь надо мной? — шипела я, глядя на Скапела, который невозмутимо возился с какими-то анализаторами. — Какого… вы меня не выпускаете?

— Затем, милочка, что у тебя ещё не до конца регенерировали ткани, — спокойно ответил док, даже не обернувшись. — И если ты сейчас встанешь и пойдёшь куда-то, я гарантирую тебе рецидив и ещё неделю в капсуле.

— Да ничего со мной не случится! — взвыла я, бессильно стуча кулаком по матрасу. — Всю нашу группу вызвали! К маршалу! На награждение! А я тут торчу, как последняя...

Я замолчала, потому что договорить мне не дал вошедший Гранк. Вот оно мое спасение!

— Гранк! Ты же не можешь меня тут оставить! — я схватила его за руку, вцепившись мёртвой хваткой. — Скажи ему, что я в норме!

Камень мрачно посмотрел на Скапела. Тот лишь покачал головой, разводя руками.

— Нет, — коротко бросил док. — Она остаётся. Ещё сутки минимум. И точка.

Гранк перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то непривычно тёплое, он ласково сжал мои пальцы в ответ.

— Послушай дока, Кроха, — твердо сказал он. — Я вернусь скоро. Никуда не денусь.

— Но...

— Обещаю, маленькая.

Он наклонился и поцеловал меня коротко, но так пронзительно нежно, что у меня защипало в глазах. А потом ушёл.

Я смотрела на дверь, за которой он скрылся, и чувствовала, как внутри закипает бессильная злость. На Скапела. На свой дурацкий организм. На всю эту ситуацию.

— Гады, — буркнула я, отворачиваясь к стене.

Скапел только хмыкнул.

Весь следующий день я старательно дулась на весь мир. Глупо? Да. Но ничего с собой поделать я не могла.

Мой Камень там, отмечает со всеми. А вокруг скорее всего вертится куча красивых девиц с хвостами. Нет, в своем самце я была уверена на все сто, но вот сама мысль бесила. Эти ведь девицы смотрят там на моё! Губы свои раскатывают и хвостами томно намекают… Вертихвостки!

Вернется, никуда больше его не отпущу одного!

А рано утром по кораблю разнеслась тревога.

Я подскочила на койке, забыв о своих недорегенерированных тканях.

— Что?!

Скапел, который как раз зашёл проверить показатели, помрачнел и принялся быстро пролистывать свой комм. Мой комм он отобрал до выздоровления, чтобы не отвлекалась и спала спокойно. Поэтому теперь мне оставалось только ждать от него пояснений.

— Прорыв орсов, — коротко бросил он. — Вашу группу с награждения сняли. Они уже вылетели. Потом сразу в бой. Там приказ — отбить станции, что орсы у нас заняли.

— Что?! — у меня сердце ухнуло куда-то в пятки. — И Гранк?!

— Там, — подтвердил док. — А ты даже не дёргайся туда, тебе нельзя.

— Да плевать мне, что можно, что нельзя! — заорала я, пытаясь вскочить. — Там же бой! Им будет нужна связь!

Меня перехватили неожиданно сильные руки дока.

— Отставить истерику, — жёстко приказал он таким тоном, что я мгновенно вытянулась в струнку, будто перед вышестоящим начальством. — Ничего с твоим каменным не случится. Они там все опытные бойцы. Выкрутятся как-нибудь без одной недолеченной связистки. А ты мне здесь нужна. У тебя же вторая специальность медик? Вот и займись делом. Думаю скоро начнут поступать первые раненые.

Я замерла с расширенными от тревоги глазами. Раненые. Наша группа. Гранк...

— Не смей даже думать о плохом, — припечатал Скапел. — Работай. Это лучшее лекарство от паники.

И я работала.

Следующие часы слились в один бесконечный кошмар. В медблок поступали раненые — с наших десантных ботов, с других кораблей. Я металась между капсулами, подавала инструменты доку, фиксировала переломы, вводила обезболивающее, и всё время, каждую секунду ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому голосу за дверью и молилась про себя.

Только бы живой. Только бы вернулся. Только бы с ним ничего не случилось.

Эта мысль билась в висках, заглушая все остальные. Я даже не замечала усталости, адреналин гнал кровь по жилам, заставляя работать на пределе.

Скапел оказался прав. Работа действительно глушила панику. Но стоило на секунду остановиться, как перед глазами вставало его лицо. Его прощальный поцелуй. Его обещание вернуться.

— Только попробуй не вернуться, каменный придурок, — шептала я, в очередной раз обрабатывая чью-то рану. — Я тебе лично хвост выдерну.

Прошло ещё несколько часов. Поток раненых начал иссякать. Я стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как дрожат руки и подкашиваются ноги. Сколько мы провозились? Четыре часа? Шесть? Я потеряла счёт времени.

— Твоя группа вернулась, — вдруг раздался голос Скапела у меня над головой. — Сейчас в шлюзе разгружаются.

Сердце гулко бумкнуло и остановилось.

— Беги уж. Встречай, — разрешающе хмыкнул док.

И я рванула с места. В ушах шумела кровь, перед глазами всё плыло, но я неслась по коридорам, как сумасшедшая, сбивая плечами встречных рихтов.

Только бы живой. Только бы целый. Только бы...

Мысли обрывались, сменяясь новыми, ещё более отчаянными. Я представляла его в крови, с раной, без сознания, и от этого хотелось выть.

На одном из поворотов я буквально влетела в кого-то. Сильные руки перехватили меня за плечи, не давая упасть, я рванулась было и только потом подняла глаза...

Гранк!

Мой Камень стоял передо мной! Высоченный, широкоплечий, в броне, сплошь залитой чужой кровью и покрытой копотью. От него пахло гарью, кровью и тем особым, тяжёлым запахом боя, который ни с чем не спутаешь. Шлем он держал в руке, и его лицо показалось мне бледным под слоем грязи и пота.

Но он был жив!

— Гранк... — выдохнула я.

А потом я бросилась ему на шею.

Мужские руки тут же обхватили меня, бережно прижимая к груди.

Живой. Живой!

Я лихорадочно и жадно целовала его, не разбирая куда: в щёки, в подбородок, в уголок губ, в эти родные, такие любимые глаза. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с копотью на его коже, но мне было всё равно.

— Живой, — шептала я между поцелуями. — Живой, придурок ты каменный... я чуть с ума не сошла... не смей больше... никогда...

Он молчал, только прижимал меня всё крепче и крепче к себе и дышал часто и тяжело. Мой Камень! Мой любимый! Мой!

— Ну что ты, Кроха, — наконец, глухо произнес он. — Не плачь. Я же обещал.

— Если ты ещё раз... — начала я, но он не дал договорить, закрыв мой рот жадным, глубоким поцелуем.

Голова резко закружилась. И мы бы продолжили наше увлекательное занятие, но тут где-то сбоку раздался деликатный кашель. Кто-то из нашей группы, кажется, Орчас, хмыкнул:

— Ну, с прибытием, что ли... Вы бы куда в другое место пошли радоваться, а тот всем уже завидно, глядя на вас...

Я смутилась, попыталась отстраниться, но Гранк не отпустил. Только чуть повернул голову и рыкнул коротко, предупреждающе. И судя по удаляющимся шагам и смешкам, его поняли.

— Пойдём ко мне, — сказал он, зарываясь носом в мои волосы и делая шумный вдох. — Мне нужно в душ. Поможешь мне отмыться? Хорошо?

Я кивнула, не в силах говорить. Слишком много эмоций, слишком много счастья.

Это было лучше любого награждения.